Пощечины

Дождь безжалостно осыпал железную крышу пощёчинами. А я лежал, будто придавленный к дивану. Где-то тихо играла музыка, а я не был частью этого балагана. Я терзал себя мыслями о том, что Фрэнк теперь меня возненавидит, ведь я дважды предал его. Первый раз, женившись на Лин, я послал его как человека, любящего меня. Безумно, сумасшедше любящего. Я оставил в нём пустоту, но я уговорил его продолжить играть в группе… Но это было уже не так. Мы вели себя, как люди, которым просто НУЖНО работать вместе. И больше нас ничего не связывало. А второй раз… Я боюсь представить, что он чувствовал. Я и не хочу. Именно поэтому я спрятался ото всех сейчас… Именно поэтому я никому не сказал в лицо эту новость. Пробило одиннадцать вечера. Я просто лежу и смотрю в потолок. Что-то давит на грудную клетку. Мне становится трудно дышать. В голове вспыхивают и тут же гаснут внезапные воспоминания. Шаровой молнией, убийственной машиной в мозгу засветилась мысль. Всего одна мысль, из-за которой я мог бы спрыгнуть с обрыва, пойти войной на Византию. «Я Л Ю Б Л Ю Е Г О» — взорвалось в моей голове. «Я ЛЮБЛЮ ЕГО» — прошибло огнём нервы. «Я люблю его» — стук в дверь. Встаю. Подхожу к двери на ватных ногах, заранее зная, кто это. Открываю. На пороге стоит Фрэнк. Он чудовищно, адски бледен. Молча проходит, не глядя закрывает за собой дверь. Я разворачиваюсь к нему, прислоняясь к косяку. Поднимаю взгляд. Мне очень страшно. Я боюсь того, что увижу, посмотрев ему в глаза. И, скорее всего, описать это будет невозможно. Встречаюсь с ним взглядом. Автоматные очереди пересекаются. Фрэнк молниеносным движением руки припечатывает меня к двери. В его глаза сейчас смотреть — самоубийство. Но я смотрю. Я хочу окупить все удары, которые наносил ему. Сжимаю зубы до боли в висках. Получаю пощёчину. Такую сильную, что ударяюсь головой об деревянную дверь. Второй удар, третий, четвёртый. Перед глазами черные пятна. Но мои руки опущены, я никогда в жизни больше не ударю его. Ни словами, ни действиями, и не руками. Он заезжает мне кулаком по скуле, и при том со всей силой, которой у него не мало, несмотря на его состояние. Больно. Взгляд в глаза, и я притягиваю его к себе и целую. Он пытается упираться, и я чувствую, как по его щеке сбегает вниз слеза. Я слишком больно сделал ему, я его сломал. То, что происходит сейчас — мой последний перед смертью шанс признаться ему во всем. Гитарист продолжает упираться. Слезы уже ручьём текут из его глаз. Разрываю поцелуй, и прижимаю его к себе, обнимая. Фрэнк сдаётся. Милый, любимый Фрэнки. Он сжимает меня руками как в тисках. Я не обнимал его несколько месяцев… Несколько лет… Сотню, две, три, четыре сотни лет. Я никогда не обнимал его так, будто мимо него только что пролетел снаряд, оставив царапинку. Так, как будто ему в лоб стреляли с расстояния в три метра, а попали в стену. Будто я потерял навсегда, и снова нашёл. Его трясёт, он рыдает, ему все ещё больно. Я разобью себе голову, но я отдам тебе всего себя, я ничего не попрошу взамен. Я смертельно виноват перед тобой, любовь моя. Он отстраняется и сам целует меня. Будто в тумане, отвечаю. Меня колотит, я так скучал по нему, по всему, что в нём есть хорошего и плохого… Крышу снесло моментально. Медленно двигаясь к дивану, мы стягивали друг с друга одежду. Дальше все как во сне. Ничего не чувствовал, кроме прикосновений и дикой вины. Я повалил его на диван и сразу насадился на его член без всякой подготовки и тем более смазки. Зажав себе рот, чтобы не заорать и не сорвать от боли голос, я начал двигаться. Фрэнк смотрел на меня мутным от слез и возбуждения взглядом, и, кажется, наконец, понял, что я весь его. И ничей больше. Никогда в жизни. Он — дорога впереди и единственный мой горизонт. А жизнь без него превращается в ночной кошмар… Я двигался, слушая его стоны где-то километров за пятьдесят от моих ушей, потому что мне казалось, будто я сейчас потеряю сознание от боли. Но я продолжал отдавать ему себя. И всю жизнь буду. Оргазм накрыл нас одновременно. В этот момент я почувствовал, что теряю связь с миром. Я терпел сумасшедшую боль и сумасшедшее удовольствие, находясь на грани реальности, и теперь земля ушла у меня из-под ног, и я отключился. Проснувшись, я не спешил шевелиться. Когда я смог сфокусироваться на своих ощущениях, я понял, что лежу в обнимку с Фрэнки на кровати. Я медленно вспомнил все, что было. Я аккуратно потянулся за телефоном, лежащим на тумбочке, стараясь не разбудить любимого. Взял мобильник в руки. Разблокировал. Нажал на иконку твиттера. «Новый твит» Мои пальцы будто сами набрали это… «MCR is back»