Беспомощность.

POV Джона Среди самого Скотланд-Ярда не было следователей лучше и пытливее Шерлока Холмса. Ему было что-то около тридцати лет, но он умело раскрывал самые запутанные и непостижимые преступления, а так же их мотивы. До нашего с ним знакомства детектив всегда работал в одиночестве, о нем ходили слухи, что он помолвлен на работе и даже получает от этого некий кайф. После, слухи никуда не исчезли, но несколько поменяли свое направление. Теперь, Шерлок Холмс – гениальный детектив, помешанный на работе и я, доктор Джон Ватсон, - «дружок» гения, при чем в самом неприятном значении. Даже мои постоянные интрижки с представительницами прекрасного пола не могут развеять это, весьма прискорбное, определение. Вскоре после нашей встречи, не знаю, чем я ему так приглянулся, думаю, что своей, бросающейся в глаза, угрюмостью, приобретенной в дни моего пребывания в Афганистане, я стал его помощником, а по совместительству сожителем и личным доктором. Я был очень доволен своим, так сказать «назначением», на эту престижную роль в жизни Холмса. Одно сообщение о новом задании воодушевляло меня. Я мог подолгу глядеть на работающего Шерлока, и особое прекрасное растроганное чувство пробуждалось во мне – точно такое же, как когда я смотрю на счастливую сестру или приезжаю к матери после долгой разлуки. Кроме того, я долгое время сидел без дела, получая свою военную пенсию и тяготясь вынужденным отстранением от дел. Все приключения, которые случались со мной позже, были на много более захватывающими, чем врачебная практика при военных войсках. Мистер Холмс был по началу со мной спокоен и равнодушен; ему было, по видимому, все равно, кто будет состоять у него в напарниках. Он уже давно искал себе достойного помощника. На нашем очередном деле, по требованию Холмса, я первый осмотрел труп и высказал все, что думал, по поводу его смерти. Детектив как всегда внимательно выслушал меня, но даже не стал наклоняться к уже не очень приятно пахнущему субъекту и выложил все детали убийства, коренным образом отличающиеся от моих, а так же предположил преступника и следующую потенциальную жертву. Так происходило и после, меня молчаливо огорчало его пренебрежение к моим обязанностям патологоанатома. Но, по обыкновению, как только появлялось дело, я забывал о своем огорчении. Видно, Шерлоку нужен был только лишь восторженный слушатель. Я как завороженный наблюдал за Холсом, когда тот работал. Он напоминал мне слаженный механизм. Он высказывал свои смелые предположения с отважностью великого матера, с сосредоточенностью вдохновенного художника, вобравшего все, что его окружало в свое внутреннее представление и поэтому властвующего над всем, он описывал каждую деталь. Глаза Шерлока были по обыкновению холодны и бесстрастны, но цепко вбирали в себя всю представшую картину. Даже самая малейшая пылинка, поднятая неосторожным дыханием, привлекала его внимание в своем медленном падении. Обычно мы работали молча. Лишь изредка Холмс стучал себя по брюкам, чтобы я достал что-то из его кармана, или кивал, когда мы сидели в засаде. Я всегда понимал эти молчаливые указания своего детектива и выполнял все с особым усердием, но он всегда неустанно следил за мной и перепроверял, словно не особо верил. Хотя, он поступал так со всеми, не думаю, что он хотел меня обидеть, такова была его натура. - Шерлок, я только что высказал причину сей смерти, - сказал я ему однажды, когда он стал перепроверять меня. - А я сам хочу, - грустно улыбнувшись, сказал мне он. И эта грусть, проскользнувшая в его голосе, поразила меня. Кажется, я разгадал причину его грусти и равнодушия. Он чувствовал свое превосходство и совершенно не пытался скрыть его. Он не верил, что кто-то может научиться тайне его таланта, видеть одновременно летящую пылинку и маленький след от квадратного носка ботинка, при этом четко представлять и разгадывать, что произошло на самом деле. Так же он понимал, что многие могут превозмочь его по части других отраслей жизни, а так же по части усердия и трудолюбия, но он не представлял, что кто-то может иметь такую же потребность в деле и страстного желания к экспериментам. От этого Шерлоку и было грустно. Он скучал от своего таланта, как от одиночества. Я попросил однажды выяснить все о преступлении самостоятельно. Я взялся за дело с особым рвением и пошел, как мне казалось по верному пути, Шерлок лишь иногда со стороны наблюдал за мной. В итоге я зашел в тупик, а моя нерасторопность привела к нескольким новым жертвам, которых можно было избежать. После меня за дело взялся Холмс. Он с присущим ему изяществом за полчаса усердной работы засадил за решетку настоящего преступника. И бестактно указал мне мои ошибки. В конце его объяснения все казалось мне настолько очевидным и простым, что к моему стыду за проваленное дело, огорчению за жизни нескольких людей прибавилась еще и уверенность в своей ограниченности. *** Обязательно жду комментарии) без них мы дальше не поедем! так же, думаю, что мне нужна Бета) кто хочет, пишите в комменты)