Беспомощность.

На следующее лето я пошел на повышение, и меня перевели в другое отделение больницы. Почти всегда, когда я возвращался домой, неоднократно довольно поздно, я видел Шерлока, сидевшего на скамейке около Бейкер-Стрит 221Б. трость лежала у него между ног, и он несколько облокотился на нее. Он обращал в сторону каждого прохожего свое бесстрастное лицо с опустевшими слепыми глазами и жадно вдыхал каждый запах человека: духи, грязь, выпечка… внимательно вслушивался в каждый шорох и звук. Утешить мне его было нечем, и я проходил мимо, а он оставался. Шло лето. Я работал в больнице и часто видел детектива – не только на лавке возле дома, но и встречал его на улице, он медленно шел, проверяя дорогу тростью. Он осунулся, его лицо посерело. Жил он в достатке – ему определили пенсию, и обделен вниманием детектив не был – его всегда навещали немногочисленные друзья. Моли неловко заходила и, помявшись недолго, покидала нас. Майкрофт приходил иногда консультироваться. Однажды я даже видел их мамочку. Так же приходил Лестрейд, они о чем-то недолго разговаривали с Холмсом, я не решался мешать. Все же тоска и постоянное горе съедало его. Его тело худело, движения замедлились. Мы разговаривали, но мне казалось, что ему было скучно говорить о пустяках, и я оставлял свои благие намерения уверить его, что слепой – это вполне полноправный и полноценный человек. - Прочь! – говорил он, когда я надоедал ему вконец. Но однажды, когда он велел мне уходить прочь, я сказал ему: - Звонил Лестрейд, ему нужна твоя помощь, если будешь вести себя тихо, я отведу тебя к ним. Холмс согласился. -Ладно, я буду смирным. Помогу им, насколько это будет в моих силах. -Поможешь, подтвердил я. Он промолчал. Новое дело так манило и увлекало его, что он смирился предо мной. На другой день я позвал его, угрюмо сидящего в своей комнате, и мы направились в Скотланд-Ярд. Я привел его, но нас отвезли в какое-то другое место. - Вам надо осмотреться тут, - сказал уже оправившийся от раны Лестрейд. - Но… - Джон, я все понимаю, но…попробуйте вести его руками или подсказывайте. Я решил попробовать. Поверх его рук я положил свои. И вот так на ощупь мы начали продвигаться вперед. Я водил его руками как надо, и его руки тоже работали. Холмс был молчалив и беспрекословно слушался меня, наслаждаясь исследованием и новой работой для мозга. Он сосредоточился, забыл свое горе, короткая радость озарила лицо этого человека изнутри, ощущение нового дела для него было блаженством. Так мы и продолжили. Шерлок уже приноровился к такой «совместной» работе. Каждое легкое мое нажатие на его руки и он уже знал, куда ему следует повернуть. Прежний, совершенный мастер своего дела стремился побороть недостаток зрения и чувствовать мир по-иному, чтобы работать и оправдать свою жизнь. Мы приехали назад. Нам следовало поделиться своими наблюдениями со Скотланд-Ярдом. Пройдя к зданию Холмс сказал: - Отпусти меня! Я промолчал, волнуясь всем сердцем. Тогда он сам оттолкнул меня и, более или менее уверенно, пошел вперед, опираясь на трость через раз. - Я вижу свет и здание, сказал он, потянув на себя ручку двери. - А может, ты только воображаешь, что видишь свет! – сказал я ему. Он повернул ко мне свое лицо и заплакал. Я подошел к нему и поцеловал, и обнял его в ответ: - Иди дальше сам, Шерлок Холмс: ты видишь теперь весь свет. Он зашел в здание без моей помощи. Я остался ждать его возле. Я сидел и раздумывал о том, как человек все же может превозмочь свою болезнь. Противясь всеми силами. Все ради любимого дела. После работы мы вместе пошли домой. И просидели в гостиной весь вечер и всю ночь. Я боялся оставить его одного, как родного сына, без защиты почти что беспомощным перед силами беспощадной и равнодушной природы. *** Вот и все) надеюсь вам понравилось)