Вдохни в меня жизнь

- Привет. Надеюсь, ты не был настолько гениальным, чтобы пойти в магазин самому? – поинтересовался Кирилл, придерживая трубку плечом, потому что руки были заняты – в одной парень держал пакет с пресловутыми апельсинами, а второй пытался отпереть дверь родной квартиры. - Нет. Жду пока кое-кто не придет и не покормит бедного голодного преподавателя. - Хорошо, тогда жди. Я переоденусь и приеду. Целую, - и, едва дождавшись аналогичного смешка в ответ, Кир положил трубку. С трудом открыв заедающий замок, парень толкнул дверь и вошел в маленькую прихожую, по которой разносились запахи свежеприготовленных блинчиков. - Я уж думала, ты совсем забыл дорогу домой, - улыбнувшись, проговорила вышедшая с кухни мать. - Привет, мам. Я ненадолго, - сморщив нос, произнес Кирилл. - Зашел переодеться и помыться. - Может, скажешь уже, где постоянно пропадаешь? – попыталась поинтересоваться она, но Кир уже исчез за дверями ванной. Женщина, укоризненно покачала головой и вернулась к блинчикам. Кирилл вопрос прекрасно расслышал, вот только что ответить на него, не знал совершенно. Нет, конечно, можно было сказать, что у него появилась девушка, с которой хочется проводить каждую свободную минуту, вот только врать он терпеть не мог, тем более, родной матери. Принимая душ, он пытался сообразить, что же ему всё-таки делать. Действительно, не выйдешь и не скажешь же: "Извини мама, но твой сын гей, и встречается с мужчиной". Не то, чтобы Кирилл стыдился Максима, он просто не знал, как это воспримет мать, да и в общем, пока не был готов к каминг-ауту. Поэтому пришел к выводу, что Сашке придется пострадать за правое дело, тем более ведь Кирилл не будет обманывать, а просто немного недоговорит. Что в этом плохого? Поэтому выйдя из ванной парень с легким сердцем ответил матери на ее вопрос: - У меня однокурсник под машину попал. Саша Орловский. Вот и сидим с ним. Друзья, как никак. Женщина тут же развернулась к сыну и с искренним участием в голосе заговорила: - Ой, бедный мальчик! Надеюсь, ничего серьезного?! Ездят ведь как сумасшедшие! - Ну... мам. Живой, и отлично. А все болячки вылечить можно. - Родители наверняка места не находят! Ты кушать садись, а я соберу что-нибудь, отнесешь домашней еды. Ему ведь можно? - Пока жидкое в основном. Да в принципе не надо, мам. Ему Кин все приносит, - автоматически откликнулся Кирилл и тут же прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего. Наталья Викторовна не сразу приняла во внимание слова сына, продолжая поджаривать блинчик, умудряясь почти одновременно помешивать овощное рагу на сковородке. Но слова сына видимо оставили след в мозгу женщины и, выложив на тарелку ароматные овощи, она поинтересовалась: - Ты про Ростислава Киншева что ли? Я думала, он только со своей компанией дружен… Кирилл в ответ только фыркнул, спустя минуту ответив: - Ну так Сашка тоже из их компании. - Особенный мальчик? – улыбнулась Наталья, усаживаясь напротив сына. – Зная Ростислава, его друзей и семью, абы с кем он дружить не стал бы. - О да, особенный, - хмыкнул Кир, вспомнив их поцелуй. До Макса, конечно, далеко, но пресловутый пирсинг в языке и пухлые мягкие губы впечатление производили. - Так они живут вместе, - опять на автомате ляпнул замечтавшийся о своем Кирилл. Но сообразил он это только после того, как услышал звон чашки, которую выронила мать. - Живут? – нерешительно отозвалась Наталья, боясь высказывать вполне логичное предположение. – То есть как друзья или?.. - Мам, я в чужую личную жизнь не лезу, - серьезно проговорил Кирилл. – Даже и если не как друзья, что с того? Или ты имеешь что-то против таких отношений? - Ты знаешь, сынок, я об этом как-то не задумывалась. И потом, я как и ты не имею привычки лезть в чужие постели, - Наталья тяжело вздохнула и погладила сына по плечу. Парень уткнулся в свою тарелку, немного нервно ковыряя вилкой кусок картошки. Ответ матери заставил его снова задуматься. Стоило ли рассказывать ей правду? Как она отреагирует, когда узнает, что ее родной сын, а не посторонний человек спит с другим мужчиной? - Мам, я… - внезапно начал он, но тут же остановился, столкнувшись с вопросительным взглядом женщины. – Нет, ничего, - посмотрев на часы, Кирилл поднялся с табуретки. – Мне уже пора, спасибо за обед. - Снова ночевать домой не придешь? – улыбнулась Наталья, потрепав сына по волосам. - Ну, мам, - недовольно протянул Кирилл. - Я уже не маленький. И да, наверное не приду. - Для родителей дети всегда остаются детьми, сколько бы лет им не было, - произнесла женщина строго, но уже через секунду смягчилась: - Позвони мне, когда доберешься до места ночевки. Не в больнице же останешься. - Я у... друга переночую. - Вот и позвони от друга. Хочу спать спокойно ночью, а не думать, ничего ли с тобой не случилось. - Хорошо, мам, обязательно позвоню, - Кирилл поцеловал мать в щеку и, быстро одевшись потеплее, собрался выходить, когда его остановила Наталья и сунула в руки пакет с пирожками и блинчики с мясом в контейнере. - Друга угостишь, не зря же я готовила. *** Максим уже успел несколько раз позлиться на свой иммунитет, проигравшего в схватке с подлым вирусом, пока в прихожей не раздалась короткая трель дверного звонка. При этом долгожданном звуке, служившем своеобразным предупредительным сигналом, на лице мужчина расцвела счастливая улыбка и он пошел встречать своего птица. Птиц открыл дверь давно уже выданным в его владение ключом и ввалился в квартиру весь разрумяненный от мороза с двумя огромными пакетами, набитыми едой. Стащив кое-как без помощи рук обувь, Беркутов прошел на кухню, не заморачиваясь снятием верхней одежды. Макс выполз из комнаты как раз в этот момент и проходящий мимо него Кирилл не смог удержаться и, наклонившись, легко коснулся губами его губ. По лицу зябко кутающегося в плед мужчины скользнула широкая улыбка с небольшой примесью ехидства. - Соскучился? - А ты еще сомневался? – хмыкнул в ответ Кирилл и, забив на художественно сваленные на пол кухни сумки, встал вплотную к нему. - Знаешь, ты такой милый сейчас, прям как маленький ребенок. Тебе точно тридцать лет? На лице Максима появилась кривая ухмылка и он закатив глаза, стал шевелить пальцами и губами, будто что-то считая. Затем снова посмотрев на Кирилла, весело выдал: - Нет, тридцать два, - и закашлялся, подавившись от смеха, глядя на вздернувшиеся в удивлении брови парня. Впрочем, это выражение быстро слетело с лица Кира, когда он, видимо что-то воскресив в уме, отметил: - Не ври, я видел твой паспорт, - скинув куртку и устроив ее на небольшом столике в прихожей, он подтолкнул мужчину в сторону гостиной. Буквально заставив Максима сесть на диван, Кирилл расположился рядом, положив голову на его колени. – Хотя по моим личным наблюдениям, ты вполне можешь оказаться еще моложе. Разве что в университет подростков не берут… - Ха, ну как же не берут? А вы кто тогда? - поддержал веселье Максим, запуская пальцы в шевелюру Кирилла. - А мы шкодливые детишки, соблазняющие преподавателей с пуританским образом жизни. - Страшшшно...- наклоняясь к самому уху парня, прошипел дурашливо Макс. - А ты как думал? – не остался в долгу Беркутов, переворачиваясь на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с мужчиной. - А я думал, что в университете буду как в монастыре жить. Спокойно и тихо, - продолжал веселиться мужчина. - О, это ты только что назвал меня роковым соблазнителем? – заржал Кирилл, закрыв лицо руками. – Тогда что-то маловато у меня работы в последнее время в направлении подталкивания к греху. - Ммм. Добавить? - поиграл бровями Макс и наклонившись стал медленно обводить кончиком языка по контуру губ, а затем заныривая языком между ними в жадный рот Кирилла. - Не просто добавить… ммм… скорее приступить к исполнению… - с трудом выговорил тот, притягивая мужчину еще ближе к себе. На диване места для двоих взрослых и далеко не маленьких мужчин было явно маловато. Особенно остро это почувствовалось в тот момент, когда оба, забыв о немного ограниченном пространстве этого самого дивана, решили перейти к ласкам чуть более откровенным, чем поцелуи. Стоит ли говорить, насколько неожиданным стало для обоих свидание с пушистым ковром? Причем Кирилл только глухо ухнул, приняв на себя почти весь немаленький вес мужчины, а в следующую секунду уже смеялся запрокинув голову. - А по-моему, нам обоим чуть больше двенадцати лет, - продолжая ржать и одновременно обнимать Максима, заметил парень. - Пятнадцать, если быть точным, - пробормотал мужчина, выравнивая дыхание и начиная целовать лежащего под ним парня. Он не собирался упускать ни грамма выгоды из столь выигрышной позиции. Тот сопротивляться не собирался, приоткрыв рот и впуская ловкий язык внутрь, запустил одну руку в волосы, а вторую устроил на поясе домашних брюк, мучительно медленно скользя вдоль края ткани. Мог ли он раньше подумать, что будет вот так таять, словно растопленный воск, от одних только поцелуев. И кого? Мужчины, которому по статусу не положено обращать внимание на таких, как он. Нет, уродом себя Кирилл не считал, скорее, был убежден, что постарайся Макс, и любая местная красавица будет у его ног. Ну, или красавец, даже не в этом суть. - Мааакс… - выдохнул он и сильнее вцепился в темные пряди, когда мужчина принялся довольно грубо целовать и прикусывать кожу на его шее. Макс только удовлетворенно заворчал, не отрываясь от своего занятия и самозабвенно вылизывая им же самим обиженные участки кожи. - Нежности не твой конек, - напомнил Кирилл, кое-как собравшись с мыслями, и позволив стащить с себя темно-синие джинсы. – И да, мы будем делать это на полу? Макс с трудом оторвавшись от своего занятия, прохрипел: - Почему бы и нет? Ты против? - Я? Когда я был против чего-либо? – почти искренне удивился Кирилл, и, воспользовавшись замешательством мужчины, поменялся с ним местами, оказавшись сверху. – Главное, чтобы некоторые консерваторы потом не возмущались… - Я не консерватор. Я сторонник нового в разумных пределах, - парировал мужчина, не делая попыток что-либо изменить, а только лишь сильнее притягивая Беркутова к себе. - Попробуем что-нибудь новое? – Кирилл тут же оживился. – Что мне в тебе действительно нравится, так это умение делать завуалированные, непристойные, но очень интересные предложения… - Дааа, - протянул с усмешкой мужчина. - В этом я мастер. - Тогда прекращаем болтовню… У нас и так слишком много ее в жизни. Займись чем-нибудь более… ммм полезным… Мужчина хмыкнул в ответ: - По-моему, товарищ Беркутов, сверху у нас сегодня вы. Так что все в ваших руках. Дерзайте, мой юный друг, - и провокационно подвигал бедрами, недвусмысленно потершись о пах Кирилла. *** - Блин, это было круто, - высказал вслух крутившуюся последние пятнадцать минут в его голове мысль Кирилл, уткнувшийся носом в плечо Максима. Мужчина лежавший на спине и разглядывавший потолок, скосил не него глаза и коротко хохотнул: - Не сомневаюсь. - Если честно, я думал, что ты… эмм… - замялся парень, спрятав лицо еще больше. - Не всегда, - понимающе улыбаясь, ответил на недосказанное предложение Макс. В комнате повисла тишина, сопровождаемая размеренным дыханием обоих, а Кирилл в который раз понял, насколько уютно ему с этим человеком. Просто молчать, не говоря ни слова, медленно скользить языком по чуть солоноватой коже, вдыхать терпкий запах одеколона. От звука собственного мобильного телефона Кирилл едва не подпрыгнул на месте – незабвенная «Mutter» звучала чересчур громко для устоявшейся интимной атмосферы. - Да, мам... У друга, я же говорил тебе… Да, прости, был немного занят очередной статьей. Все хорошо, не беспокойся… Пока… Кирилл нажал на отбой и, небрежным движением закинув мобильник на диван, лег параллельно Максиму. Тяжелые мысли, не отпускавшие его до прихода в ставшую практически вторым домом квартиру вернулись, заставив застыть. Парень понимал, что долго не сможет обманывать мать, скрывать от нее ставшего дорогим человека. Это нечестно, по отношению к ним обоим. Мать она и есть мать, а Максим… Максим попросту был тем, кто заслуживал честных отношений, а не пряток по углам. - О чем задумался, отрок? - шутливо спросил мужчина, обративший внимание на затихшего после звонка Кирилла. - Макс, скажи, насколько для тебя важна правда в отношениях? – после довольно продолжительного молчания спросил Кир. - В каком смысле? - Во всех. Понимаешь, я не уверен, что все, что происходит, мне нравится. Все не так, как должно быть, - еле слышно проговорил парень. Мужчина повернулся на бок и опершись на руку, заинтересовано переспросил: - А как по твоему должно быть? - Я сейчас счастлив, как никогда раньше. Мне нравится находиться с тобой рядом, целоваться с тобой и держать за руку. Все это так… правильно и логично. Я понимаю, в какой стране живу, понимаю, что никогда не смогу обнять тебя, сидя на скамейке в парке, никогда не смогу прокричать с крыши, как сильно… - Кирилл замялся, едва успев проглотить последние слова. – Но… Хотя бы близким людям я хочу рассказать, насколько мне хорошо, когда ты рядом… - Не могу тебе ничего посоветовать, - со вздохом ответил ему Максим. - Тут всегда приходится действовать наугад. С нашей ориентацией жизнь больше напоминает действия сапера на минном поле - никогда не знаешь, где рванет. - Но я не… Не хочу так, - тихо произнес Кирилл и, поднявшись с ковра, натянул отброшенные в сторону джинсы. – Впрочем, давай не будем больше об этом… - А я и не говорю, что ты должен, - Максим поднялся вслед за парнем и тоже стал натягивать одежду. - Я ведь сказал, что делать - можешь решать только ты. А я тебя поддержу. Мужчина ни капли не лукавил, он действительно был готов к любому повороту событий. Что бы Беркутов не решил - он готов был его поддержать, хотя и был уверен, что Кириллу стоило бы подождать с откровениями до того времени, когда он окончит университет. *** - Привет, - оторвавшись от очередной книги, по-прежнему тихо поздоровался Сашка с вошедшим в палату Кином. – Ты рано сегодня. Со стороны могло показаться, что между ними все по-прежнему – Орловский хоть и бросал на бойфренда не слишком влюбленный взгляд, и отвечал на его вопросы довольно сухо, о ссоре предпочел не вспоминать, по крайней мере, пока. Во-первых, было не до того – большую часть времени он спал, питался здоровой, но далеко не самой вкусной больничной пищей, читал и мечтал скорее выписаться отсюда. Во-вторых, полученные травмы и сопутствующая им ноющая боль, периодическое головокружение не слишком способствовали разведению масштабных разбирательств. В-третьих, особого смысла не имело, после того, как он первым делом позвал к себе Ростислава. И был готов продать душу всем дьяволам мира, чтобы тот не отпускал его руку. А в-четвертых… В-четвертых, радости совсем не добавляло обещание отца приехать к концу уже наступившей недели. Не то, чтобы Сашка верил во внезапно появившуюся у того «любовь» к своей персоне, но от одного воспоминания о разговоре по телефону парня передергивало. Он тогда с трудом говорил, а приходилось едва ли не орать в трубку, что он жив, относительно здоров и присутствие в больнице Орловского-старшего легче его, Сашину, жизнь точно не сделает. - Соскучился, - пожав плечами, ответил Ростислав и присел на край больничной кровати. – Все еще тяжело говорить? - Такое ощущение, что приходится подбирать слова целую вечность, - Сашка поморщился. – Может, выгуляешь меня? Хочу на свежий воздух. - Ммм, Саша на ручки хочет? - весело спросил Кин, придвигаясь ближе. - На ручки? К тебе? – язвительно хмыкнул Саша. – Нет спасибо, лучше инвалидное кресло. Ты же мне все ребра доломаешь! - Теперь вижу, что ты приходишь в себя, - парировал Ростислав. - Язва она и есть язва, - тяжелый укоризненный вздох в надежде пристыдить Орловского. Видя, что это не подействовало, Кин решил сменить тему. - Слушай, а отец твой снова не звонил? А то мачеха твоя мне почти каждый день звонит - справляется о твоем самочувствии, - Кин нежно провел пальцами по Сашиной щеке. - Мой отец не из тех, кто беспокоится о другом человеке. Тем более, если этот человек – я, - хмыкнул парень. – Его мало когда интересовали мои проблемы, не думаю, что авария с моим участием станет причиной внезапно появившихся родительских чувств. - Ну, не знаю, - пожал плечами Кин.- Когда я разговаривал с ним по телефону, то мне показалось, что он был искренне озабочен твоим здоровьем. Правда, уже начинаю сомневаться в этом. - Кин, мои отношения с отцом не предмет зависти, а я не самое важное в его жизни. Так было всегда, да и в браках по расчету дети редко оказываются желанными. Эту теорию подтвердила моя мать, бросившая нас, когда мне не исполнилось и пяти. Знаешь, наверное, отец и любил бы меня после этого, если бы я был похож на него, вот только… Я был копией женщины, которая бросила великого Орловского-старшего. В ответ ему раздался короткий хмык, а после минутной паузы, Киншев обхватил его лицо ладонями и коротко поцеловав в губы произнес: - Один плюс в этом всем есть, - в ответ на поднятые брови Саше разъяснили: - Хоть в чем-то твоя мама была красива. - О, господин Киншев снизошел до комплиментов в мой адрес? – Сашка улыбнулся, отстраняя от себя разохотившегося бойфренда. – В любом случае, моего отца этот факт не радовал. Меня предоставили самому себе, возложили заботу на няню и так далее по списку. Пока не появилась Ольга. Не то, чтобы ей был нужен чужой ребенок, но, видимо, она чувствовала ответственность по отношению ко мне. Пыталась заботиться, не получая никакой благодарности, в то время как отец еще больше уходил в работу. - Слушай, Орловский, а давай ты мне потом пожалуешься, а? - состроил умильную рожицу Кин. - Ну, честное слово, я по тебе соскучился, а ты мне о своем папе. Вот когда тебя выпишут, - добавил он с мечтательностью в голосе. - Тогда я уложу тебя в постельку к себе под бочок и буду тебя целую неделю слушать, слушать и слушать. А в перерывах... - И что будет в перерывах? Не забывай об одном неразрешенном вопросе в наших сложных отношениях… - Да не забыл, - со вздохом произнес Кин. - А в перерывах мы будем целоваться, раз ничего другого делать будет нельзя... Но сначала ты мне отомстишь - я согласен. - О, не сомневайся… И подготовь к моему возвращению раскладушку, - как бы невзначай отметил Сашка, с удовольствием пронаблюдав за изменившимся в лице Ростиславом. - Орловский, а может не надо, а? - расстроенно проныл Кин. Парень отрицательно покачал головой, показывая всю степень несогласия с возражениями Киншева. Но душа не выдержала пыток таким видом бойфренда, и, Сашка, картинно закатив глаза и улыбнувшись, здоровой рукой притянул его к себе. Не то, чтобы хотелось вот так легко уступать и делать вид, что до аварии ничего не произошло, но поцелуи с Кином каким-то образом были важнее всего остального. - Опять из-за тебя мой имидж летит к черту, - немного отстранившись, прошептал Саша. - Имидж ничто - жажда все, - развеселившись, успел сказать Кин и хотел добавить что-то еще, как в этот момент дверь в палату открылась. Орловский, выглянувший из-за плеча Ростислава, удивленно распахнул глаза и замер, сжав в руке ладонь своего парня.