Вдохни в меня жизнь

Кин потащил бесчувственную тушку сокурсника к себе домой, подумав, что, может, тот и живет недалеко, но нет большой уверенности в том, что у Орловского дома найдется аптечка со всем необходимым. А у него в квартире Лешка - для моральной поддержки и полная аптечка - для пострадавшего. Так что по всему получалось, что лучше идти nach Hause. Орловский, периодически приходя в себя, пытался что-то возразить, но когда, скажите, Кин слушал кого-то, кроме себя, если уже принял решение? Правильно, почти никогда. Поэтому избитый сокурсник и был оттранспортирован в лифте на восьмой этаж к двери в квартиру Кина. Ростислав, нисколько не сомневаясь, что Лешка у него дома, толкнул дверь. И вуаля, она открылась и впустила хозяина с симпатичной ношей на руках внутрь. Киншев прямо с порога проорал: - Лешка, зараза, встречай друга! - а дальше радостно продекламировал: - Я пришел к тебе с приветом, рассказать что солнце село, а к ближайшему рассвету подготовить песни надо... - И вам привет, мой юный подаван, - тут же заворчал Олейничев. - Как друга с вокзала встретить, так у всех куча дел, а как вкусного спросить, так сразу ко мне. А моя маман, между прочим, просто пипец как нагрузила меня своим булочками, пирожками и дарами природы. О, а это кто? - Лешка обратил внимание на полуживого парня, практически висящего на его друге. - У нас теперь в качестве подношения можно людей использовать? Он приблизился к Кину, внимательно посмотрел на пришедшего в себя Орловского и снова проворчал: - Так, отпусти ты уже его, а то скоро ребра человеку переломаешь. - Э-э-э, нет. Все боевые ранения этому телу были нанесены до меня. - А то я не понял, - хмыкнул парень и отцепил от Саши пальцы Кина, после чего усадил Орловского в большое кресло. - И кто его так? - А я откуда знаю. Я его нашел по дороге домой в обнимку с тополем. Вернее, под тополем. И вот,- широким жестом обвел комнату,- привел к себе для приведения в божеский вид. - Несложно догадаться, кто это… - проговорил Орловский тихо, а Лешка, тем временем, пытался отыскать в шкафу аптечку. Уже через минуту парень всунул в руки Кина вату и перекись водорода, а Саше стакан с водой и обезболивающее. - Спасибо. Прости, нас не представили. Меня зовут Саша. Эмм… тут можно курить? - Сейчас окно открою, - ответил Лешка, бросая вопросительный взгляд на Кина и, дождавшись его кивка, приблизился к окну. Когда форточка оказалась открытой и свежий осенний воздух с улицы проник в комнату, Саша с наслаждением закурил, стараясь не задевать разбитую губу. Глядя на то, как его губы обхватывают фильтр сигареты, Кин поймал себя на том, что его... эм-м, возбуждает эта картина. "Вот если бы он вместо сигареты взял кое-что другое... так, Кин, что-то тебя уже заносит", - одернул тот себя. И, тряхнув головой, Ростислав патетически произнес, обращаясь к Лешке: - Вот почему всегда именно я обрабатываю раны, порезы и вообще побитые, разбитые морды? Лешка моментально среагировал: - Может потому, что из всех нас именно ты благороден, заботлив и тэдэ и тэпэ? А вообще, чаще всего это Ленка лечит всю нашу компашку. Кстати, а где наша бестия? - Сейчас растаю, ага. А у рыжика сегодня, - Кин поднял палец вверх и произнес по слогам - Сви-да-ние! Лешка в ответ только широко улыбнулся и покачал головой - знал он, какие в последнее время у Ленки свидания… После того как Саша покурил, Кин обработал все его ссадины и царапины ватой, смоченной в перекиси. Тот морщился, шипел, но молчал. Вскоре все видимые повреждения были обработаны, и Кин спросил его: - Ты чай или кофе будешь? Или, может, что покрепче? Орловский лишь отрицательно покачал головой. Больше всего ему хотелось в свою кровать, принять феназепам и уснуть глубоким сном. Речи о посещении универа не шло - слишком уж экстремальный у него макияж, поэтому бояться проспать тоже не стоило. Ростислав, обратив внимание на закрывающиеся от усталости глаза сокурсника, предложил: - Давай тогда постелю, ляжешь? Саша снова покачал головой, после чего тихо произнес: - Нет, я домой... Лешка открыл было рот, чтобы возразить, но Кин согласно кивнул головой и, улыбнувшись, сказал: - Идем, как раз буду знать куда тебя, тьфу-тьфу, не дай бог, в следующий раз тащить. Сил возражать не было, да и Саша прекрасно понимал, что сам до дома он добраться не сможет, а перспектива свалиться на какой-нибудь дороге не прельщала совершенно. Поэтому он согласно кивнул и ухватился за протянутую руку Ростислава. К удивлению обоих далеко идти не пришлось - как оказалось, Орловский жил на соседней улице в такой же, как и Кин, новостройке. Поднявшись в лифте на шестой этаж, они вышли и остановились возле двери в Сашину квартиру. Кин, склонив голову набок, со смешком спросил: - Итак, Александр Макклауд, тебя в квартиру занести или сам дойдешь? Саша поднял на него взгляд и тихо проговорил: - Спасибо, не обязательно было беспокоиться. Думаю, что до кровати я и сам дойду. Кин поднял руки вверх и весело сказал: - Эй, я просто хочу убедиться, что ты действительно лег. - Я вполне сам могу позаботиться о себе, - с этими словами Орловский похлопал по карманам и, достав ключи, открыл дверь чуть медленнее, чем это нужно было делать. Голова тут же закружилась, стоило немного наклониться, но, сосредоточившись, он все же принял устойчивое вертикальное положение. - Да, да, да, - скептически произнес Кин, глядя на него. Потом тонкая творческая натура Ростислава, не выдержав столь душераздирающего зрелища, и решила, вопреки всему, помочь в транспортации сего субъекта до кровати. Тяжело вздохнув, Кин подошел к нему, забрав сумку, повесил себе на плечо и обняв Сашу за талию, повел к светлому будущему, то есть в кроватку. Сопротивляться Орловский не стал - понятно, что бессмысленно. Смущала лишь рука на талии, словно Кин не парня с себя ростом транспортирует, а девчонку-одиннадцатиклассницу. Остановившись у спальни, потянулся за своей сумкой и обратился к Кину: - Спасибо, что помог. Будешь уходить, просто захлопни дверь. И больше носить меня на руках не нужно. Ростислав сделал печальное лицо и с тихим укором и грустью в голосе произнес: - Ну, вот... а я так надеялся... - потом уже нормальным голосом произнес, - Ну, если ты пообещаешь мне больше не попадаться на глаза в таком виде, так и быть, обещаю тебе подумать над этим. "Что он хотел этим сказать? Так, Орловский, не забивай голову чепухой, тебе все это нафиг не нужно. Да и он сам рад не будет, если узнает ВСЮ правду" - подумалось Саше и он, вспылив, произнес: - А теперь слушай - я не гей, я не трахаюсь с парнями. Я не завожу отношений там, где мне это на хрен не сдалось. Я не боюсь этих ублюдков и не собираюсь просить чьей-то помощи. Убить не убьют, а избивать меня им рано или поздно надоест. Все, спасибо, доброй ночи, завтра куплю тебе шоколадку, - захлопнул дверь в спальню перед носом Ростислава, бессильно привалившись к ней спиной. Из-за двери до него донесся веселый голос Кина: - Я не ем шоколад, не сплю с парнями и люблю только свою гитару, - и удаляющийся заливистый смех. Вскоре звук захлопнувшейся двери подсказал Саше, что он остался один. *** Больше всего на свете Кирилл Беркутов ненавидел этих богатеньких деток, а в особенности местную "золотую компанию" под предводительством Киншева. Они оба были довольно видными - косая сажень в плечах, спортивные, подтянутые, талантливые студенты. Вот только, в отличие от Ростислава, Беркутов всего добивался сам, потому что просить было некого. Отец умер, когда парню исполнилось четыре года, а мать оказалась абсолютно неприспособленной к самостоятельной жизни - слишком утонченная и интеллигентная, деятель культуры с соответствующей зарплатой, которой едва хватало, чтобы свести концы с концами. У Киншева было все - деньги и связи родителей, куча друзей, и феноменальное везение. И неизвестно, что из этого раздражало больше. Так получилось, что с самого первого класса они учились вместе - Кин, Лена, Олейничев и он, Кирилл Беркутов. И именно с того времени, с первого сентября, началась негласная вражда между ними. "Золотые детки" были всегда вместе, дружные, веселые, постоянно что-то придумывающие и участвующие во всех мероприятиях, будь то олимпиада по истории или театральный кружок. И их все любили, чего нельзя было сказать о неприметном тогда мальчике, постоянно сидящем на последней парте и носящем очки. Ситуацию усугубляло еще и то, что Кирилл по уши был влюблен в рыжую оторву Ленку, вот только ответного внимания от нее не было никогда. Она была слишком увлечена дружбой с Кином, а, как оказалось позже, еще и мальчиками в этом смысле не интересовалась вовсе. После одиннадцатого класса встал вопрос о поступлении в университет и особого выбора у Беркутова не было - ему нужно было во что бы то ни стало поступить на бюджет, потому что денег на оплату обучения у его инфантильной и романтичной матери не было. Внимание привлек факультет журналистики, а когда стало известно, что туда собирается и Киншев с компанией, чувство соперничества вспыхнуло с новой силой. Он должен был, хотя бы для себя, доказать, что ничем и ни в чем не уступает этому мажору. Сутки за учебниками, десятки написанных сочинений и ночи без сна сделали свое дело, и Беркутов поступил на бюджетное отделение. Именно там он и спелся с Мариной Ткач, которая хоть и была одной из богатеньких деток, но этого не скрывала, почти в открытую говоря, что учится исключительно из-за связей матери и денег отца. Просто красивая глупая девочка, за которую все решали родители. А сошлись они на той самой неприязни, если не сказать ненависти, к Киншеву, который умудрился отшить красотку с самого первого дня их обучения. А теперь еще к ним добавился и этот новенький, который так же как и Киншев когда-то не клюнул на красоту Марины. К тому же, по ее словам, еще и оскорбил девушку. Беркутов долго разбираться не любил, свои проблемы он решал просто - с помощью кулаков. Так что, недолго думая, он присоединился к братьям Красильниковым, старший из которых - Павел - учился на их же потоке и уже долгое время мечтал о серьезных отношениях с Мариной, когда те позвали его «преподать урок этому новенькому педику». Не то, чтобы он действительно ненавидел парней, которые спят с другими парнями… Кирилл просто этого не понимал, считая неправильным. На самом деле, он присоединился только потому, что видел, как тот общался пару раз с Киншевым и Ко. А также удостоился рукопожатия Лены, в котором было отказано ему, Кириллу. Да, зависть плохое чувство, но Беркутов об этом думать не хотел - слишком многие его эмоции были завязаны на отношении к Кину. В парке он пожалел, что согласился на эту… авантюру. Потому что не было никакого удовольствия бить человека, который в открытую позволяет себя избивать. При этом даже не собирается делать вид, что хоть как-то пытается себя защитить. Поэтому пару раз почесав об него кулаки и попинав ногами, Беркутов развернулся и ушел, не оборачиваясь на остальных. Кстати, совесть у Кирилла была и чуть позже он решил вернуться. Зачем - он и сам не знал. Но только сделал хуже для себя. Он увидел, как Киншев - вечный защитник слабых и угнетенных - утащил отделанного ими парня на руках! От злости у Кирилла аж потемнело в глазах и непроизвольно сжались кулаки. "НЕ-НА-ВИ-ЖУ!"