Особенности размножения пауков

Что ты знаешь, наивное дитя, взращённое в безопасности и покое за непреступными арандирскими стенами о Ткаче Судеб Атни? Конечно же, ты не знаешь, да и не можешь ничего знать о этом демоне, кроме тех старых сказок, которые наверняка кажутся тебе всего лишь глупыми выдумками, и это не мудрено, ведь культ бога-паука давно ушел в прошлое. Сейчас ты не встретишь храмов бога-паука, так как их сравняли с землей ещё до твоего рождения, а паучьих жрецов, что приносили человеческие жертвы, сожгли на кострах. Ты, мой друг, живешь в мирную эпоху, которую подарили тебе и твоим друзьям королевские несгеры, сполна заплатив за это кровью: своей и вражеской. Но были времена, когда власть демона Атни была более чем достаточной для того чтобы сеять зёрна скверны в слабых людских душах. В то смутное время слуги Ткача Судеб беспрепятственно нападали на деревни и села неся смерть и разрушения, чтобы вдоволь потешить своего господина, а гигантские пауки — демоническое отродье Атни — плодились, распространяясь по всему континенту. Именно об этих темных веках, я и собираюсь сегодня тебе поведать… Сознание с трудом возвращалось в голову Эйрис. Оно словно нехотя выплывало на поверхность из тёмной беспросветной глубины, подобно тому, как со дна океана поднимается некий загадочный хищник. Первым ожило осязание: девушка ощутила твердость каменной поверхности, на которой она лежала, холод, что ледяным сквозняком касался её обнаженной кожи и тяжёлые наручники, плотным металлическим кольцом охватившие её тонкие запястья. Затем она медленно открыла глаза, в которые, казалось, сыпанули горсть песка. Открывшаяся её взору картина не прибавила Эйрис оптимизма. Девушка находилась в полутёмном помещении с низким потолком и шершавыми стенами, на одной из которых неровно горел коптящий факел, неверное пламя, которого кое-как освещало комнату пляшущими оранжевыми бликами. Она с запоздалым негодованием, обнаружила то, что лежит на полу абсолютно голой. Всё её тело было до блеска натёрто каким-то маслом, тяжелый аромат, которого забивался девушке в ноздри, не давая нормально дышать. Это обстоятельство, а так же то, что её лобок оказался безукоризненно выбрит, окончательно развеяли все призрачные надежды и иллюзии на счет того, что с ней собираются сделать паучьи жрецы Атни. Демон бог-пауков. Эйрис, всхлипнула, от острой жалости к себе и страха, сильные пальцы которого будто изнутри сжали её сердце. А ведь это путешествие так хорошо начиналось! Путь её пролегал в город Сигл, где Эйрис должна была встретиться со своей заболевшей сестрой, но у погоды были другие планы: небо разверзлось, обрушив вниз потоки воды, и ей пришлось остановиться в таверне симпатичной, но небольшой деревеньки под названием «Старая сосна». Там она провела ночь, а утром на деревню напали жрецы. Они пришли из тумана, что окутал в предрассветный час поселение густой молочной пеленой. Жители даже не ожидали нападения, никто и подумать не мог, что демоническая скверна могла распространиться так далеко вглубь страны! Раньше такого никогда не было, поэтому десяток крупных пауков, пришедших вместе с жрецами, легко разделались с селянами. Им не помешали ни вилы, ни серпы, которыми тщетно пытались защититься несчастные и вскоре их трупы, закутанные в паутину, похожие на забинтованные мингольсие мумии, были подвешены на клейких прочных нитях, которые пауки протянули меж крышами домов. Однако, сея участь, постигла лишь мужчин, женщин жрецы собрали посреди главной улицы и выстроили в шеренгу. Один из пауков, самый крупный, размером чуть больше лошади, принялся обходить их, ловко перебирая своими чёрными тонкими лапками. Он явно исследовал предложенный ему товар, время от времени его жвала подрагивали, словно дитя Атни говорил сам с собой. Неизвестно по каким признакам он выбирал жертву. Отбраковав остальных, паук остановился возле Эйрис и издал серию резких щелчков, явно предназначенных для ушей рядом стоящего жреца, который поняв его, двинулся к выбранной девушке… Это было последнее что она помнила о том злосчастном дне. Сейчас ей больше всего хотелось расплакаться, ведь той единственной вещью, для которой она была нужна слугам Ткача Судеб, являлось не что иное, как размножение его детей-пауков. Атни не мог создать жизнь, он демон, а не бог, поэтому его отпрыски, рождённые от людских женщин, были не совершенны — для вынашивания своих яиц им требовался посредник, которым и предстояло стать Эйрис. « НУ ПОЧЕМУ, НУ ПОЧЕМУ ЖЕ Я!? » — думала девушка, готовая скатиться в истерику. — « За что мне это!? Вынашивать в себе их мерзкое отродье — почему я!!! Уж лучше бы было быстро умереть от их яда, чем стать несушкой! Почему они выбрали меня?!!» Этот вопрос о несправедливости мира не давал ей покоя, и в своём состоянии она была готова сделать всё что угодно, чтобы убраться отсюда раз и навсегда. Танец её бешено мечущихся мыслей прервало бряцанье связки ключей с обратной стороны деревянной двери, которая спустя мгновенье распахнулась, явив испуганному взору девушки, троих паучьих жрецов. Все они были облачены в длинные черные плащи с надвинутыми на лица капюшонами. Один из них твёрдой походкой подошёл к Эйрис, полы его мрачного одеяния развевались при каждом шаге, как паруса похоронного баркаса. Он деловито освободил её от кандалов, при этом она увидела его худое жесткое лицо с темными, как бездонные колодцы глазами. Она попыталась вырваться, но иссохшие руки мужчины оказались на редкость сильными, поэтому её жалкие потуги не увенчались успехом. Девушку скрутили и под аккомпанемент её криков угроз и мольбы отпустить провели по многочисленным узким полутёмным коридорам прямо в огромный зал. В самом центре этого циклопического помещение, потолок которого терялся во мраке, гордо маячил алтарь из гладко отшлифованного чёрного камня, вокруг которого тесной группой расположились зажженные свечи. Кроме троих жрецов и Эйрис в зале никого не было. Один из паучьих слуг, похожий на зловещего ворона в своих хлопающих при ходьбе одеждах принёс глиняный кувшинчик, наполненный дурманящей тягучей жидкостью, и после непродолжительной борьбы влил эту субстанцию девушке в рот. На вкус эта смесь оказалось ужасно приторной, почти как мёд и этой сладости ей стало дурно. Затем её силой уложили на алтарь, позорно растянув руки и ноги, закрепив их в специальных цепях. Всё это жрецы делали молча, лаконично, не совершая лишних движений — видно они часто занимались такой работой. Оставив её в такой унизительной позе, они вышли из зала. Здесь было так же холодно, как и помещении, в котором она пришла в себя. От низкой температуры её маленькие, похожие на ягоды земляники, соски болезненно встопорщились, а бледная, от недостатка прогулок на свежем воздухе, кожа покрылась мурашками. Эйрис была из той породы девушек, что остаются стройными и миниатюрными до конца своих лет: маленькая с узкими долгими бёдрами, тонкими ногами и талией, с небольшими остренькими грудями, она походила на подростка и была красива юной красотой весеннего молоденького деревца. Чёрные волосы, обычно заплетённые в недлинную косу, но в данный момент рассыпавшиеся скользкими прядями по поверхности алтаря и светло-голубые, почти серые глаза указывали на то, что девушка была чистокровной арандиркой, ибо только в этой стране такое сочетание встречалось чаще всего. « Что за дрянь они мне дали? » — пронеслась мысль в голове у Эйрис, когда она почувствовала странную теплоту у себя между ног, словно кровь, как при возбуждении, прилила к низу живота наполнив его приятной тяжестью, но сосредоточится на ощущениях ей не дали — вернулись жрецы. В руках у одного было странное приспособление, что то на вроде спринцовки. Он без сантиментов протолкнул наконечник своего оборудования меж нежных складок её лона , и просунул его дальше, пока тот не уткнулся в преддверие её матки. Обжигающе ледяная жидкость полилась вовнутрь, причинив ей дискомфорт и это на время остудило её начавшее разгораться возбуждение. — Что это? — дрожащим голосом смогла выдавить из себя Эйрис, когда прибор убрался из её нутра. — Это специальная жидкость, которая поможет твоим мышцам правильно растянуться и принять отпрысков паука. — охотно пояснил жрец. Несколько минут ничего не происходило, но затем девушка стала чувствовать стремительно нарастающее ноющее томление, будто бы её живот что-то распирало изнутри. К этому прибавилось и вновь вспыхнувшее возбуждение: в голове у неё помутилось, влагалище жгло огнём, клитор требовал прикосновений к себе. Эйрис позабыла обо всём, об своей участи, о больной сестре, больше всего на свете ей хотелось освободить руки и грубо проникнуть пальцами в промежность, чтобы наконец-то унять нарастающее напряжение и получив свои блаженные судороги, что скрутив низ живота встряхнув её ноющую матку, принесут облегчение. Через пол часа это стало настолько невыносимым, что она была готов вырвать свои собственные женские органы, чтобы не чувствовать этого дикого желания, а из груди у неё помимо воли вырвался первый протяжный стон. — Пора начинать церемонию. — объявил слуга Атни, и вскоре зал начал наполнятся фигурами в длинных балахонах. Один из них затянул гнусавый напев, и вот уже весь зал гудит от стройного хора, поющего демонические мантры. Ворота в торце помещения открылись и под гортанную вибрирующую мелодию к ним вплывают два огромных паука — самка и самец. Они сильно отличаются от тех, что напали на деревню. Те были охотниками, небольшие по сравнению с зашедшими в зал, серенькие и невзрачные. Эти же были, как король и королева: покрытые замечательной чёрно-зелёной хитиновой бронёй, с гладкими лапками и с россыпью выпуклых, влажно поблёскивающих глаз. Самка была более округлой, её брюшко имело более больший объём ежели у самца. Он же был чуть помельче, с тонкими изящными лапками. Клацая ими по мраморному полу, он степенно подошел к приготовленной для него Эйрис. Нависнув над нею, так что она при желании могла бы рассмотреть все подробности его анатомии, паук осторожно потрогал лакированными членистыми лапками живот девушки, вызвав этим её просительный вздох и после этого из его продолговатого брюшка высунулся его половой отросток. Лоснящийся, он был очень длинным и жестким. Подведя его к розоватым створкам, влагалища девушки, которое сочилось прозрачной смазкой, он ввёл вовнутрь свой член, вырвав из уст Эйрис громкий стон наслаждения, от ощущения твёрдого стержня, что протиснулся в её женское естество, вминая все хрящики и сладостно раздвигая стенки, которые крепко охватили черный ствол паука. Двигаясь взад вперёд, он легко скользил, с развратным чавканьем заворачивая вовнутрь срамные губы девушки и вытаскивая их обратно. Эйрис никогда не чувствовала ничего подобного, ни при мастурбации, ни в постели со своим бывшим любовником. Она старалась двигаться навстречу движениям самца, подмахивая ему, сжимая мышцы и елозя пятками по алтарю, насколько ей позволяли цепи. От возбуждающего средства она совсем не чувствовала стыда, и зрелище своих пошло раскинутых ног, меж которыми ловко орудовал тонкий паучий отросток, так глубоко ныряющий во влагалище, приводило её в несусветный экстаз. Вскоре всю нижнюю часть тела девушки затопила волна чистого наслаждения, она вскрикнула раненой птицей. Такого удовольствия она ещё никогда не пробовала. Однако, после фееричной разрядки привычная послеоргазменная нега не разлилась в её лоне, наоборот, Эйрис всё ещё чувствовала себя разогретой. Она продолжила своё скольжение по паучьей плоти, вокруг движения которой, казалось, сконцентрировался весь мир, снова отдаваясь этой странной извращенной похоти. Если бы кто-нибудь раньше ей сказал, что она будет радостно сношаться с пауком, девушка рассмеялась бы ему в лицо, но сейчас эта ситуация только раззадоривала её. Сколько это продолжалось, неизвестно. Дитя Атни вновь и вновь доводил её до исступления, заставляя сладострастное влагалище Эйрис, которая срывала горло в криках, судорожно сжиматься. Вдруг его член мелко завибрировал, резко дёрнулся и излил струю горячего семени, которого было так много, что оно быстро заполнив внутренность девушки, выплеснулось наружу, запачкав её набухшие от прилива крови складки. Выдернув свой, не потерявший жесткости орган, паук продвинулся верх, так что его мокрый пенис уткнулся ей в губы. Чувствуя, как семя щекочуще стекает меж её ягодиц и капает на алтарь, Эйрис осторожно принялась очищать его языком от белой слизи, а тем временем самка, которая до этого стояла абсолютно неподвижно, придвинулась к ним. Она встала на место отодвинувшегося самца. Снизу, из её брюшка выдвинулся закруглённый кончик её яйцеклада. Если бы то проклятое зелье не лишило Эйрис воли, она завопила бы от ужаса, однако в этот момент ей было наплевать на это. Кожистая трубка была намного толще отростка самца, но и она без затруднений проникла по проторённому проходу к своей цели. Девушка сквозь пелену вожделения видела, как из брюшка самки медленно выползают небольшие округлые предметы и по яйцекладу неуклонно двигаются прямиком к ней… Но прежде чем первое яйцо достигло девушки, послышался оглушительный грохот — это распахнулись открытые мощным пинком двери и стремительный, как вихрь в зал ворвался воин, закованный в тяжелые доспехи, уже изрядно заляпанные кровью. Не давая опомнится шокированным жрецам, он врубился в их ряды, нанося чудовищные удары своим мечом. Завёрнутые в чёрные фигуры, заметались, пытаясь спастись от разящей стали, но она неуклонно настигала их и всё новые и новые слуги Атни падали на пол, как скошенная трава. Самец кинулся на воина, но тот с прытью удивительной для своего немаленького роста, увернулся от выпущенной в него паутины. Ядовитое жало самца скребнуло по нагруднику доспеха, но даже такой крепкий хитин не смог пробить металлическую защиту. Профессиональным колющим выпадом мужчина вогнал широкое лезвие клинка в блестящий глаз паука, и резко выдернув его, оставил демоническое существо биться в агонии на чёрном мраморе, а сам бросился к самке. Взмах меча, свист воздуха, и перерубленный пополам яйцеклад с влажным шлепком упал на пол. Не теряя драгоценных секунд и не замечая громкого клекота боли, издаваемого самкой и летящую во все стороны полупрозрачную паучью кровь, воин принялся методично вонзать в неё смертоносную сталь, пока паучиха не завалилась на бок, судорожно подёргивая своими лапками. Вскоре в зале не осталось живых, кроме самого мужчины и привязанной Эйрис. Со вздохом он наклонился, чтобы вытереть багрянец со своего оружия с помощью балахона мёртвого жреца и затем, убрав меч в ножны, устало побрёл к девушке. — Эй, ты цела? — спросил он у неё, но девушка, впавшая в беспамятство, не ответила ему. Взглянув на её закатившееся глаза, пришелец недовольно цокнул языком и отыскав у ключ от кандалов в складках ткани одеяния одного из слуг Атни освободил Эйрис, взвалил её на плечо. Не обращая внимания на тягучую нить белёсой спермы паука, что вытекая из призывно раскрытого лона девушки, пачкала его нагрудник, воин твёрдым шагом двинулся к выходу. Эйрис очнулась от того что чья-то мозолистая ладонь настойчиво плескала ей в лицо воду. Открыв глаза она узрела перед собой широкоскулое лицо того воина, что вынес её из пристанища последователей Ткача Судеб. Он выглядел так, будто не спал несколько суток: под серьёзными серыми глазами, которые горели болезненной ясностью, залегли глубокие тени, обветренные до крови губы были плотно сжаты, что придавало ему суровое выражение. Он не был стар, но множество мелких шрамов, тонкой сеткой покрывающих загорелую на солнце кожу, глубокие морщины между широкими бровями и по бокам его упрямого рта, явно вызванные множеством проблем, прибавляли ему лишних десять лет жизни. — Моё имя Велир, я один из королевских несгеров, — представился воин. Голос его был хриплым, словно он любил баловаться куармолльским табаком. — Как тебя зовут? — Эйрис. — отозвалась девушка. Она обнаружила, что она заботливо укутанная в одеяло лежит на койке в маленькой комнате, с горящим очагом. — Где мы? — В деревне « Старая сосна » и мы единственные, здесь кто ещё не превратился в хладный труп. Кто бы мог подумать, что жрецы осмелятся построить храм Атни прямо в пещерах недалеко отсюда. Так значит, её вернули туда, где всё и началось. Эйрис села на своём ложе. Она вновь начинала чувствовать томление в животе. — Если бы на меня не напали Сыны Тьмы по дороге суда, возможно я бы успел спасти жителей. — продолжил несгер, присаживаясь на краешек кровати, которая жалобно скрипнула под тяжестью его тела. « Какой же он здоровенный! » — подумала Эйрис, она со своей субтильной внешностью по сравнению с ним выглядела ребёнком. Его широкая грудь, обтянутая белой тканью рубашки, мерно вздымалась при дыхании, и это пробудило в девушке желание провести рукой по его монументальному торсу. Действие зелья ещё не прошло, поэтому Эйрис вновь ощутила, как из её недр вытекает обжигающая смазка, впитывающаяся в одеяло под ней. Она ещё никогда так не текла — ей чудилось, что она сидит в луже, а её влагалище сокращалось, требуя в себя нечто длинное и толстое. Велир что-то говорил о пауках, но его слова проходили мимо её ушей. Эйрис ёрзала на месте, прижав обе ладошки к паху, и через слой ткани потихоньку тёрла свой жаждущий ласки клитор. — Раньше у демонов не было столько поклонников, королевские солдаты не успевают с ними сражаться… — мужчина замолк, когда девушка, поддавшись внезапному дикому импульсу, распахнула одеяло, демонстрируя ему свои беленькие грудки. Под пристальным взглядом несгера соски мгновенно затвердели, словно показывая себя во всей красе. Велир провел ладонью ото лба к затылку, приглаживая тёмные волосы, щеки его залил лёгкий румянец. — Трахни меня! — хрипло прошептала Эйрис. В своём обычном состоянии она никогда бы не произнесла этих грубых слов. — Завтра, когда кончится действие того вещества, что дали тебе эти богохульники, тебе будет очень стыдно за сегодняшний день. — воин шумно сглотнул — Ты будешь об этом жалеть… Вместо ответа девушка раздвинула ноги, открывая нежную беззащитную щелку, и легла на спину, обольстительно изогнувшись. Тихо звякнула пряжка ремня — несгер не нашёл в себе сил проигнорировать столь откровенное приглашение. Пожалуй, он смог бы побороть своё либидо, если бы не долгое воздержание: долгие месяцы он сражался с демоническими существами и времени на всё остальное у него совсем не оставалось.       То, что вытащил из штанов мужчина, привело Эйрис в неописуемый восторг. Его член оказался большим, с массивной, как набалдашник трости, головкой, готовой лопнуть от напряжения. Эйрис, проведя растопыренной пятерней по жесткой поросли, потянулась к нему, заключив толстый, перевитый набухшими пульсирующими венами фаллос в свою тонкопалую ладошку, а другой начала массировать его яйца, осторожно сжимая и перекатывая их. Вдоволь насладившись этой лаской, Велир перевернул девушку на живот и, оглаживая небольшие ягодицы Эйрис, резко вошёл в неё. Горячая плоть обхватила его естество, засасывая ещё глубже. Он совершал поступательные движения, с размаху шлепаясь ляжками об её тело, руки его грубо мяли её грудь, щипали соски. Ветхая койка пронзительно скрипела при каждой фрикции, и к этому звуку присоединялись отрывистые стоны девушки, которая воском плавилась в сильных шершавых руках мужчины, и тяжелое дыхание сквозь стиснутые зубы Велира. Остановившись на несколько секунд, чтобы сменить позу и вновь уложить свою любовницу на спину, несгер продолжил свои толчки, с каждым разом всё сильнее ощущая то щекочущее чувство, что начинало накапливаться на конце его члена, а Эйрис обвила шею мужчины руками, впиваясь страстным ненасытным поцелуем в губы воина. Прижимаясь всем своим изящным тельцем к нему, девушка, затрепетала и кончила, извиваясь в пароксизме похоти, обмякла, как тряпичная кукла, а через несколько мгновений на неё навалился и Велир, придавив её своей тяжестью… Так продолжалось пока оба не обессилили, заснув, обнявшись на скомканных простынях испачканных их терпкими выделениями. Когда Эйрис проснулась, за окном забрезжил блеклый рассвет, солнце расплавленным золотом выплеснулось из-за горизонта, осветив кромку серых облаков нежно-розовым. Так плохо ей ещё никогда не было. Голова её раскалывалась, как от кошмарного похмелья, все мышцы нижней части тела болели от непривычных нагрузок, так что даже малейшие движения причиняли муку, но хуже всего было осознание вчерашних событий. С поразительной ясностью, больше не смягчённые зельем воспоминания о пауках и удовольствии, которое она получила, вертясь на отростке членистоногого. « Не может этого быть! » — подумала девушка, схватившись за гудящую голову. Повернувшись, она увидела обнажённую, иссечённую белыми рубцами и от того похожую на распаханное поле, спину мирно спящего несгера. Подумать только, вчера она предложила ему себя как шлюха! Забыть это поскорей и никогда больше не вспоминать! Сжав челюсти, чтобы подавить болезненный стон Эйрис поднялась, завернулась в одеяло и неловкой походкой, словно разбитая, отправилась на поиски воды для умывания. Весь мир ей казался серым и отвратительным…