Восемь лет спустя

Акаши Сейджуро не верил в судьбу. Он машинально набрал номер, мысленно прося, чтобы он еще действовал. - Шинтаро, - Акаши расплылся в горькой усмешке. - Какое... кхм, какое место сегодня у стрельцов? - Четвертое. Счастливый талисман - плюшевый медведь. Счастливый цвет - фиолетовый... - Благодарю. Жена Акаши умерла при родах. Несмотря на то, что особенно теплых чувств он к ней не испытывал, будущий отец попытался сделать все, чтобы роды прошли благополучно: лучший роддом, лучшие специалисты, палата люкс. Однако его жену это не спасло. Сейджуро выслушал скорбное известие спокойно, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Так, в cвои неполные двадцать, Акаши Сейджуро остался один с ребенком на руках. И именно это заставило позвонить его Мидориме. Вот только зачем, он и сам не до конца понимал. Он был растерян. Женитьбу Акаши навязали. Брак по расчету был судьбой Акаши, в которую он никогда не верил. Он был воспитан так, что до совершеннолетия слово его отца было законом. Поэтому как только юноше исполнилось восемнадцать, его женили против воли. Это было выгодно для обеих сторон. Супруга Сейджуро была из такой же высокопоставленной и богатой семьи. Молодых людей, помимо отсутствия права голоса в данной ситуации, объединяла одна вещь: оба были не в восторге от брака. И именно это определило всю их дальнейшую судьбу, в которую Акаши все еще не верил. Их отношения были построены на уважении. Больше никаких чувств у них друг к другу не было. Обоим жилось вполне неплохо, но на родителей были злы оба. На семейных ужинах они искусно играли любящих друг друга до безумия супругов, чтобы показать родителям, что они не властны над их жизнями. А потом в их маленьких коварных головушках созрел превосходный, по их мнению, план, как можно насолить обеим семьям сразу. Ребенок. Никто из родителей и в мыслях предположить не мог, что их дети в навязанном браке соберутся заводить детей в ближайшие несколько лет, поэтому никаких особых запретов не ставили. Когда Акаши заявил, что они с женой ожидают ребенка, скандала не было. Но родители были от этой новости в таком же восторге, как их дети от брака. Супруги тогда остались довольны: еще бы, ведь их план удался. А теперь Акаши растерянно держит на руках свою маленькую дочурку, смотрит на ее умиротворенное личико и думает, как же ему дальше быть. Жена умерла. С одной стороны, теперь он полностью свободен и его больше ничего не связывает. С другой стороны, ребенок еще проблематичней, чем брак: ребенок - часть жены, и могут возникнуть проблемы с ее родителями. А с женой ведь всегда можно развестись. Смерть ее кстати тоже ведет к этим проблемам, однако тут Акаши чист: он действительно сделал все, что мог. - Вы хотите ее забрать? - робко спрашивает Сейджуро медсестра, прерывая его нерадостные размышления. Акаши поднимает на нее глаза и моргает, выходя из оцепенения. Что за глупый вопрос? А что, есть еще какие-то варианты? Оставить ее здесь? Он снова смотрит на дочь. Маленький красный сморщенный человечек тихо посапывает. - Просто... - продолжает медсестра, так и не получив ответа. - Нам нужно знать, чтобы в случае отказа от ребенка перевести ее в... - Нет! - почти рявкает Акаши, отчего малышка у него на руках начинает хныкать. - Я заберу ее. В тот же день Акаши сообщает родителям жены о смерти их дочери и рождении внучки и договаривается о встрече. Уже лично он сообщает, что намерен делать дальше: он порывает все связи со своим отцом, берет на себя воспитание дочери, вместе с ней переезжает в Токио и поступает в Сёрэйкай. Те не возражают. Дальнейшая судьба Акаши-старшего, да и самого Акаши их мало интересует. Однако они изъявляют желание периодически видеть свою внучку. Отцу Сейджуро не звонит и не говорит ни слова. Акаши Сейджуро продолжает не верить в судьбу. В конце дня ноги сами ведут его к магазину игрушек. - Молодой человек, мы уже закрываемся! - разводит руками продавщица. - Прошу прощения. Это очень срочно. Поверьте, я не отниму у вас много времени, - мягко произносит Акаши и улыбается. - Где у вас тут мягкие игрушки? - Прямо, в самом конце отдела. Акаши сразу же попадается на глаза лежащая на полке панда. Как живая, разве что поменьше. Парень берет ее в руки; панда как будто распахивает лапы для объятий. И мягкая-мягкая. "Ну медведь же" - усмехается про себя молодой отец. - Я беру ее! - Быстро вы, - устало улыбается продавщица, пробивая штрих-код с бирочки. - Вам упаковать? - Не нужно; хотя если у вас есть ленточки и немного времени, повяжите панде бантик, пожалуйста. Девушка встает и выдвигает из шкафа, стоящего у нее за спиной, ящик с ленточками. - Остались только фиолетовые... подойдет? Акаши кивает, загадочно улыбаясь. Он по-прежнему не верит в судьбу. "Я назову ее Кимико", - мысленно обращается он к своему талисману с фиолетовой лентой на шее. Ко дню, когда Кимико выписали из роддома, у Акаши уже все было готово: уже обставленная маленькая однокомнатная квартирка в Токио, купленная на отложенные им сбережения; расторгнутый контракт с компанией отца и сами отношения с отцом, а также билет на поезд. Ответ из Сёрэйкай застанет его уже в дороге. Несмотря на то, что родители жены готовы были ему помочь, Сейджуро от какой-либо помощи отказался и стал добиваться всего сам. Им двоим долго хватало места в маленькой, но очень уютной квартирке. У Кимико была своя комната, в которой поначалу кроме кроватки, шкафчика и пеленального столика больше ничего не было. Постепенно прибавился ящик с игрушками и полочка с книжками. Еще немного погодя прибавился столик со стульчиком. На кухне появился стул для кормления, ходунки бегали по маленькому кругу в папиной комнате, потому что в детской ходункам места банально не хватало. Акаши понял: им нужно жилище побольше. К тому времени, как малютка подросла, сёги Акаши уже стали приносить какой-то доход. Да и деньги, заработанные в компании отца, еще оставались. Поэтому Сейджуро, решив не мелочиться, купил сразу дом. Помимо всяких стандартных комнат вроде детской, кабинета, спальни, гостиной, спальни для гостей, библиотеки, столовой и еще пары подобных комнат, в доме была игровая и комната для няни. Няня Кимико была пожилой. Дети ее все разъехались, забрав с собою внуков, с которыми она редко виделась. Кимико она любила, поэтому на предложение Акаши переехать к ним насовсем она согласилась. Сейджуро в дочери души не чаял. Все свое свободное время он посвящал ей. Сам кормил ее с ложечки, сам играл с ней, гулял. И в раннем ее детстве просыпался по нескольку раз за ночь. Кимико стала его смыслом жизни. Она была как две капли воды похожа на отца: рубиновые глаза и красные волосы. О матери в ней совсем мало что напоминало. Разве только если в поведении. Когда девочка подросла и начала говорить, он обращался с ней, как со взрослой. - Акаши Кимико, - Сейджуро сидел перед ней на корточках посреди торгового центра и смотрел ей в глаза с самым серьезным видом. Девочка стояла перед ним скрестив руки на груди и надув губы. - Если тебе действительно нужна эта игрушка, и через неделю ты еще раз скажешь "хочу", мы ее купим. Договорились? Девочка улыбнулась и закивала, от чего хвостики на ее голове затряслись. Сейджуро облегченно вздохнул. Обычно девочка уже к вечеру об этой игрушке забывала. Нет, он ни в чем ей не отказывал. Просто не любил всякие дешевые игрушки, которые продают на кассе. Они быстро ломаются, а выкидывать их ребенок не дает. Так что уж пусть играет качественными игрушками, чем всякой ерундой. А вот в выборе одежды Акаши дочь никогда не ограничивал. Во-первых, растет она быстро, и поносить что-либо успевает недолго. Отдать малые вещи куда-нибудь не проблема. Ну а во-вторых в выборе одежды для девочки, стыдно признать, он не очень хорошо разбирается. Да и не очень-то заинтересован. Хотя все же гардероб Кимико он контролировал: чтобы на платьишках-футболочках-кофточках были зайчики-белочки-уточки, а не надпись "I love you" и принт с поцелуем. В этом он был непреклонен. Единственной вещью, которую он купил дочери после первого же "хочу" был баскетбольный мяч. У Кимико под игрушки была отведена целая игровая. Кукольный домик, железная дорога по всему периметру комнаты с паровозом, выпускающим дым; тонна мягких игрушек, каждую из которых девочка знала по имени и фамилии, если таковая имелась. Множество фигурок животных, маленький домик в углу комнаты, в котором Кимико играла часами, окошко для кукольного театра и еще много всяких игрушек и развлечений были в ее распоряжении. При этом она не была избалованной. Когда ей исполнилось пять, Сейджуро начал ее учить читать, писать и играть в сёги. Девочка с удовольствием училась. Отец предложил ей любой музыкальный инструмент, и она выбрала флейту. На фортепьяно она также согласилась. В детский сад она конечно же не ходила, и проводила время с отцом и няней. с детьми она знакомилась и играла в oсновном на детских площадках. Да и в соседнем доме жил мальчик, с которым она дружила, и он часто приходил в дом Акаши играть. Он даже представить себе не мог, что все сложится именно так. Он не думал о семье, об отцовстве, о счастье. Но тем не менее Сейджуро был отцом, и он был самым счастливым человеком. "Видимо, такая уж у меня судьба," - усмехнулся про себя Акаши, шикая на соседского чихуа-хуа. Собачка, поджав хвост, через дырку в заборе устремилась в свой двор.