Кости

– У туземцев была традиция надевать на себя кости. Много костей, представляешь? Бут широко улыбнулся и отсалютовал полным бокалом. Красное, крепкое – его выбор, нетипичный, но к черту привычки! Вино уже успело затуманить ум, спутало мысли. – Такие традиции существовали у многих африканских племен. И в настоящее время… Темперанс лениво покосилась на Бута одним глазом. Второй она зажмурила, чтобы не видеть остатки мартини и косточку от оливки на дне своего бокала. – Эй, эй! – перебил ее Бут. – Не порти мою строго научную мысль. Понимаешь. Кос-ти… на че-ло-ве-ке. Кости! Трудно было объяснить тот факт, что в последнее время его странно возбуждали украшения в виде черепов, всякие мелочи из кости, даже детские рисунки. Он воображал Темперанс в одном коротком топике с изображением черепа на голое тело, с серьгами виде скрещенных костей… Иногда ему хотелось заняться сексом прямо рядом с чьим-то скелетом в лаборатории. Его женщина – богиня костей… – Некоторые туземцы вставляли кость в носовую перегородку или изготавливали из костей серьги, а уж оружие из этого материала распространено… Темперанс оборвала себя на полуслове, допила мартини и после секундных раздумий поставила бокал на прикроватную тумбочку. Бут теперь интересовал ее больше, чем выпивка. Она подперла рукой щеку и улыбнулась ему. – Ты не понимаешь, – обиженно заявил Бут. – Кости и Кости, ну? – А-а… Я не похожа на туземца, но… – Темперанс встрепенулась и с трудом встала с кровати. – Подожди пять минут, – она открыла шкаф. – Закрой глаза и не подглядывай. Бут послушно зажмурился и откинулся на спинку кровати. Пить в такой позе было неудобно, но очень приятно расслабиться и слушать возню Кости в шкафу. Она смешно посапывала, ворчала и даже пару раз что-то уронила на себя. Бут подумал: «Даже странно, как я обходился раньше без всех этих милых мелочей, которые Кости принесла в мою жизнь». Темперанс бросила на себя взгляд в настенное зеркало, закрыла шкаф, приблизилась к Буту и тронула за руку. – Ты не спишь, – констатировала она. – Можешь открыть глаза. Он послушался и уставился на Кости. На ней был надет костюм с изображением скелета в полный рост, тот самый, который она надевала для детской познавательной телепередачи. Тогда Буту очень понравился этот костюм и Кости. Кости в костях – каламбур. – Ух! – довольно выдохнул он и широко улыбнулся. – Ты великолепна! Темперанс погладила нарисованный скелет – и себя – по берцовой кости. – А теперь сними с меня эти кости, одну за другой, – хрипло прошептала она и соблазнительно облизнулась. – Пересчитай позвонки до копчика и ласкай ребра с четвертого по восьмое, проникни под лобковую дугу… поцелуй нижнюю челюсть, подбородочное углубление, а затем верхнюю, скуловой отросток… поставь засос на ключице… – она снова посмотрела на себя в зеркало. – Знаешь... Это очень возбуждающе. У меня красивый скелет, верно? – Да, Кости, у тебя очень красивые кости. Бут, стараясь не рассмеяться, провел рукой по спине Кости, спустился ниже и сжал ягодицы, старательно погладил копчик, сжал грудь – он слишком отвлекался на плоть, да – и решил не спешить с выполнением следующего пункта. Что там было про лобковую дугу? Он осторожно, почему-то прихватив ткань зубами, без рук, начал снимать с Темперанс костюм. Если бы юбка, а не комбинезон, если бы можно было его оставить на ней! Хотя… – Подожди, – шепнул он и дотянулся до ящика прикроватной тумбочки. Паркер пару дней назад забыл там белую замазку-корректор. Не лучшая замена, но все же… Бут быстро избавил Темперанс от костюма, зубами сорвал колпачок с корректора и нарисовал на женской коже кривую белую кость. – Кости на Кости, – удовлетворенно прошептал он. – И ни слова! Я никогда не ходил в художественную школу. Темперанс критически оглядела себя и улыбнулась удовлетворенно. – У тебя хороший глазомер, и это почти компенсирует кривые линии. Бут заставил ее замолчать поцелуем. Он уже разделся сам и стер замазку в нескольких местах, когда, не удержавшись, слишком сильно прижимался к ее коже, когда искал губами самые чувствительные точки на теле Темперанс… когда она терлась об него и выгибалась, растягивая белые линии «костей»… оставшийся рисунок ломал все представления об анатомии. Ну и пусть. Зато ее дыхание щекотало кожу, а одна из «костей» – последняя, не высохшая еще – отпечаталась у него на груди. Зато ее руки ласкали его тело как-то непривычно, ново, изучающе, но и откликаясь на все мельчайшие его изгибы и движения. Бут смотрел ей в глаза, когда рывком вошел в нее. Он уже был не в силах сдерживаться и рисковал кончить от малейшего прикосновения членом к ее бедру или животу, если только не… Под лобковую дугу? Он едва не рассмеялся. Но двигался быстро, подхватывая каждое ее желание – ведь их желания совпадали. Он жалел только о потерянном времени: что они не решились заняться сексом много лет назад, сразу после знакомства, когда целовались на крыльце после завершения своего первого дела, когда Темперанс сбежала на такси, а он, потрясенный и пьяный, отпустил ее. Дурак. Бут кончил с глухим стоном, поймав взгляд Кости, – она широко распахнула глаза и последовала за ним. Им никогда не требовались слова, чтобы на самом деле понять друг друга… – Кости… – прошептал Бут, смакуя это словечко и одновременно обводя пальцем оставшиеся белые линии на коже. Темперанс потянулась губами к уху Бута. – В следующий раз раскрашивать будем тебя, – прошептала она. – Шрам и кровоподтек под глазом – и ты настоящий преступник. Я работаю с костями, ты с преступниками. Логично. Ты принесешь наручники и достанешь костюм заключенного. Бут довольно улыбнулся. – И возможно, – продолжила она, – я захочу исследовать твой копчик и кости таза и даже проверить, не спрятал ли ты что-нибудь внутри…