Million Tears

- Опять ревешь? - Шотландец отложил книжонку и взглянул на утопающего в слезах младшего брата. Ответом ему было краткое невнятное «Угу». - Что на этот раз? -...- Кёркланд-младший прикусил губу, сжал в пальцах край хлопковой рубашки и лил слезы не прекращая. - Я со стеной разговариваю, м? - Скотт отчаянно фыркнул и откинулся на спинку кресла, в котором восседал. - Заебал ныть, честно. Как баба, ей богу! Мне сестра-истеричка не нужна! Кончай ныть и забей на своего америкашку. Подумаешь! У тебя я есть! - Последнее предложение, видимо, вылетело случайно, Шотландия поспешил захлопнуть варежку. Взгляд зеленых глаз, наполненных горючими крокодильими слезами, устремился на него. Взгляд Артура был полон надежды и нескончаемой любви и привязанности. - Ну, не смотри на меня так, будто я тебе предложение сделал. Был бы на моем месте Уэльс, он бы... - «Так же сказал, да? Не думаю». Глубоко вздохнув, рыжий поднялся с кресла и гордо прошествовал мимо дивана, где сидел Англия. - Успокоишься, поднимешься ко мне. Понял? Очередное «угу». Как же оно раздражало. В последнее время все начало раздражать старшего Кёркланда. Постоянные всхлипы, шмыганье и отчаянные рыдания (а так же пламенные речи пьяного Артура на коверканом английском) раздражали больше всего. Приступы мигрени лечила лишь бутылка виски (или хеннесси) и пачка сигарет. А что оставалось делать? Пойти, обнять и приголубить несносное плачущее создание, которое когда-то было Англией? Да он теперь даже на человека не похож! А все из-за этого Америки. Предупреждал же его старший брат, что любовь эта до добра не доведет, нет же! Мы сами самостоятельные, сами со всем справимся! Вот и мучайся теперь, стрекозел. Допрыгался. - Господи,скажи, может мне тоже свалить по-тихому, что бы быть не причастным к этому? - Спросил тишину своей комнаты Скотт. Он прекрасно знал, что на это сказал бы ему шпендрик. Что бы он сказал? «Да, давай, вали отсюда! Киньте меня все! Кому я нужен такой?! Старый никчемный Англия!», а потом бы вздернул нос и гордой поступью направился в кабинет. Снова бы ныл как последняя девчонка, лишившаяся парня, царапал ногтями дубовую столешницу своего рабочего стола, залпом бы выпил бутылку дорогого коньяка и все такое прочее. - Эх, чертов ты шпендрик. Кто тебя, такого придурка, воспитал? - Парень усмехнулся. - Кто-кто? Я, конечно же. О, Господи, что со мной? Монолог шотландца некультурно прервал стук в дверь. - М-можно? Ты зайти просил и я... - Тихий, немного охрипший голос Артура донесся из-за приоткрытой двери. - Успокоился? - Да. - Входи. Англичанин ступал по лакированному паркету осторожно, с некой опаской, будто шел по битому стеклу. Дойдя до цели, он опустился на кровать, подле брата. - Я тоже хочу независимости, - Совершенно спокойным тоном выпалил шотландец. - И т-ты туда же... - Англичанин стиснул зубы, чувствуя, как к горлу поднимается ком. Вновь проступили слезы. Почувствовав на своей щеке теплые пальцы шотландца, Артур, можно сказать, остолбенел. Скотт бережно утер проступившие слезы, а затем наклонился к самому уху Артура и тихо прошептал: - Я пошутил. Младший тут же встрепенулся и соскочил с кровати, оттолкнув от себя горе-брата. - Плоские у тебя шутки! - Зло выпалил он. - Решил воспользоваться моей беспомощностью?! Бездуш...ная скоти...на... Блондин побелел, посинел, заалел и поголубел, когда почувствовал легкое прикосновение чужих губ к своим. «Что я делаю? Зачем все это? А это приятно, слушайте! Не думал, что поцелую кого-то, вроде тебя, малой». Англия помаленьку умерил свой пыл и прижался к Шотландии своим хрупким тельцем. «Убить бы тебя, чтоб забот меньше было. Чего это я вдруг?» Становилось трудно дышать, воздуха тотально не хватало. Настал момент, когда парням пришлось отпрянуть друг от друга и сделать вид, что ничего не произошло. - Знаешь, а за всю эту неделю ты проронил ровно миллион слезинок. - Усмехнувшись самому себе, гордо заявил Скотт, отворачиваясь лицом к окну. Погода под стать настроению страны, тут же сменилась. Из-за серых, привычных Лондону туч, выглянуло яркое солнце. Птицы вновь запели, лужи, ручейками заструились по остывшему асфальту. На душе немного полегчало. «Что ж... Теперь можно жить спокойно».