Свет в конце тоннеля

Эйнар Харт (Хирата Шуичи) За пять лет разлуки с Кэри я передумал многое. Вспоминая каждый наш день, начиная с мастерски подстроенного знакомства и до рокового вечера дня рождения, я многое видел теперь в другом свете. Да, изначально он был подослан ко мне своим отцом с целью промышленного шпионажа, но по сути являлся куда большей жертвой, нежели я сам. Он мучился своим двойственным положением, а когда понял, что по-настоящему любит меня, решил пожертвовать своим сердцем и навсегда исчезнуть, не видя иного выхода из тупиковой ситуации... Если бы я сдержался тогда и не натворил глупостей! Если бы нашел в себе силы не срываться на пьянку, а спокойно поговорить с ним! Если бы проявил выдержку и следовал не безумию эмоций, а логике и здравому смыслу! Все мы умны задним числом, сначала совершая непростительные ошибки, а потом раскаиваясь в содеянном. Потеряв Кэри, узнав об утрате ребенка, похоронив отца, я был практически сломлен, и только забота о компании и многочисленные обязательства перед деловыми партнерами спасли мой разум от мрака душевного помешательства. Замкнув сердце и душу на стопудовый замок, я работал как одержимый, забывая поесть и поспать, и если бы не мой секретарь, педантично напоминавший о необходимости заботиться о подпитке жизненных ресурсов организма, я бы точно не выдержал, заработав еще один нервный срыв или анорексию. Днем среди множества дел я забывался, но по ночам мне отчаянно не хватало Кэри, и я только что не выл белугой, катаясь по широкой одинокой постели в роскошной спальне родительского особняка. Боль рвала на части душу и терзала сердце, время совсем не лечило, и я готов был продать себя дьяволу, лишь бы найти моего драгоценного и вымолить у него прощение, потому что жизнь без него не имела смысла. Я нанял кучу детективов, потратил немало средств и сил на поиски своей пропавшей половинки, но обнадеживающих новостей не было, и я потерял надежду. Дэн прав, я стал одержим Кэри, днем и ночью представляя, как отыщу его, как увижу, заново обретя любимого. О том, как и что буду говорить, какими словами убеждать дать мне еще один шанс, старался не думать, а еще меньше хотел взглянуть в лицо реальности и признать, что у меня может никогда ничего не получиться, да и Кэри за эти годы мог элементарно найти себе пару и выйти замуж. Я скрипел зубами от боли, представляя его милое тело в чьих-то чужих объятиях, и память тут же "услужливо" подсовывала разуму кошмарные картины изнасилования, доводя меня почти до невменяемости. Как жил Кэри эти пять лет, кем он стал, все ли у него благополучно? Иной раз мне казалось, что было бы достаточно узнать, что он жив и счастлив, но чаще думал о том, что этого мало, катастрофически мало! Я отчаянно мечтал вернуть его, завоевать заново, быть рядом, всей своей жизнью искупая кошмарные последствия своей ошибки, роковым образом сломавшей жизнь нам обоим... Много раз представляя себе в мечтах нашу встречу, я никогда не думал, что в действительности она случится вот так, в толпе народа, на виду у многих видных партнеров по бизнесу, в роскошной обстановке вручения Гран-при международного конкурса, как никогда не представлял своего милого в качестве знаменитого дизайнера, чье имя давно гремело по всей отрасли. Я думал найти его в бедственном положении, забитого и несчастного, наверно я подсознательно хотел этого, но не потому что мне доставляло удовольствие видеть его таким, просто в этом случае мне было бы легче достучаться до него и вымолить шанс на прощение. Но успешного делового человека, богатого и известного гения дизайна, который не нуждался ни в деньгах, ни в улучшении бытовых условий - такого Кэри вторично завоевать было почти невозможно. Я понял это сразу, едва лишь увидел его на сцене - красивого, уверенного в себе, недоступного. Я узнал его в первую же секунду, хотя лицо его очень изменилось, но бархатная красота глаз, милые очертания полных губ, великолепные каштановые волны волос - все это было только его, неизменное и прекрасное, именно такое, как я помнил и любил все эти бесконечные годы разлуки. Он принял из рук Председателя международного жюри символическую деревянную статуэтку, выполненную из ценных пород дерева, мило улыбнулся, поднял бокал шампанского и утонул в ворохе роскошных алых роз, после чего подошел к микрофону и начал говорить... Его голос... Все во мне перевернулось, сжимая в тисках все той же неизбывной вечной вины - последний раз я слышал его заходящимся в крике боли, когда насильники рвали его тело, безжалостно вторгаясь внутрь грубыми толчками, били кулаками и драли за волосы, причиняя нравственные и физические страдания. Я замер, слушая его, этот голос, не сводя глаз с любимого лица, отчаянно осознавая, как сильно тосковал по нему все это время... Я был счастлив и несчастен одновременно, ибо отлично понимал, что упустил свой шанс на примирение давным-давно, в ту самую роковую ночь, и что сегодня с этим модным красавчиком мне ровным счетом ничего не светит... И вдруг... вдруг он заметил меня! Наши взгляды встретились, и черты лица его мгновенно исказились, пройдя тенью все стадии узнавания, от шока внезапности до страха и отчетливого неприятия, которое больно ударило меня в грудь волной безнадежности. Он до сих пор ненавидел меня, и это чувство понять было просто, ибо в его нынешней затворнической жизни был виноват только я! Мгновенно вспомнив все, что мне говорил о нем Дэнил Лэйн, я удивился собственной слепоте. Как мог я не сопоставить проекты Брайана Пита с набросками Кэри, которые до сих пор хранил в своем ноуте, как мог не заметить сходства стилей и приемов черчения, как мог не догадаться или хотя бы не проверить личность загадочного хикикомори, хотя бы для самоуспокоения не предположив, что им и может оказаться мой пропавший возлюбленный! Он узнал меня, в этом не было ни малейших сомнений. Он узнал и испугался, что ему придется со мной общаться, и поэтому старательно сделал вид, что мы не знакомы. Когда я снова взглянул на сцену, он уже не смотрел в мою сторону, о чем-то беседуя с Президентом мебельной ассоциации - совсем чужой посторонний человек, знаменитый дизайнер, далекий от меня, как звездная галактика... Как мне себя вести с ним, что делать? Пока только одно: играть по его правилам. Мы здесь на официальном приеме. Он - победитель престижного конкурса Брайан Пит, я - один из приглашенных бизнесменов, представитель Японии Хирата Шуичи. Новые имена, новые личности, не имеющие ничего общего с Кэри Мэйсоном и Эйнаром Хартом. Мы деловые партнеры, и ничего больше, а значит и держаться должны, как посторонние, не вспоминая о прошлом. Брайан-Кэри спустился в зал, принимая поздравления. Позади него горой возвышался верзила альфа, на вид не старше двадцати лет, ревниво наблюдая за каждым гостем, подходившим с пожеланиями дальнейших успехов к его господину. Красивый сильный парень, безусловно преданный Кэри до мозга костей, он оберегал его от малейших проявлений излишнего внимания или чрезмерно назойливого вторжения в личное пространство, при этом проявляя поистине чудеса дипломатии и вызывая у деловых людей милую улыбку. Не тот ли это телохранитель, о котором тоже говорил Дэн, но откуда у Кэри такой молодой сотрудник? Неужели это тот самый подросток, о котором он заботился тогда в приюте? Я был в числе самых именитых гостей, так что не подойти к победителю было невежливо. Собравшись с духом, я медленно двинулся по направлению к Кэри (мне даже в мыслях не хотелось называть его чужим именем), чувствуя сильнейшее волнение в крови, поднимавшееся изнутри к горлу. Во рту вдруг пересохло, и я нервно облизнул ставшие горячими губы. Высокий телохранитель (даже при моем немалом росте он был выше меня на полголовы) вперил в меня настороженный взгляд и даже шагнул чуть вперед, прикрывая подход к своему патрону. - Спокойно, Тоджи, все в порядке, - я понял по губам, ибо шепнул Кэри эти слова совсем неслышно, чуть тронув своего спутника за руку. - Ваша работа великолепна, господин Пит, - вежливо поклонился я, мельком глянув в лицо лауреата. - Позвольте представиться: Хирата Шуичи, президент компании "Hirata Fixtures", к вашим услугам. - Благодарю вас, господин Хирата, - Кэри держался великолепно. Если и были в его глазах какие-то проблески волнения, он умело скрывал это, не позволяя себе ни одной эмоции. - Чрезвычайно тронут, что даже такой занятой человек, как вы, нашли время, чтобы посетить прием в честь награждения моей скромной разработки. Надеюсь, вам комфортно здесь, Хирата-сама. - Вне всяческих похвал, прием великолепен, - не удержавшись, я протянул ему руку, и Кэри ничего не оставалось, как соблюсти этикет и ответить на рукопожатие. Чуть дольше положенного задержав его тонкую ладошку в своей руке, я наслаждался этим моментом, чувствуя почти позабытую дрожь волнующей близости. Его пальчики дрогнули и сделали попытку выскользнуть из захвата, но я не позволил, более того, поднес его руку к губам и мягко коснулся изящного запястья. - Хирата-сан... - слабо запротестовал он, нервно взглядывая на окружающих, которые одобрительно посматривали на меня, громко восхищаясь японской любезностью, - Хирата-сан, пожалуйста, не нужно... - он побледнел, и по лицу тенью скользнула паника. - Простите, не удержался, так сильна оказалась потребность высказать вам свое восхищение, - отпуская его ладонь, учтиво поклонился я, - вы действительно гениальны, господин Пит. Надеюсь встретиться с вами на завтрашних торгах и продолжить сотрудничество, - он неровно дышал, и я отступил, чувствуя, что снова сделал что-то не так. Тяжелый осуждающий взгляд его молодого телохранителя неотступно преследовал меня, горевшие нехорошим огнем глаза не оставляли сомнения в том, насколько он зол на меня, и случись это в другом месте, мне бы точно не поздоровилось. - Хирата-сан, на два слова, - отозвал меня в сторону один из распорядителей, - мы не предупредили вас: господин Пит не терпит к себе прикосновений, и хотя вы не сделали ничего недозволенного, но впредь воздерживайтесь, пожалуйста, от физических контактов. Прошу вас, проявите понимание. - Простите. Да. Конечно, - чувствуя новый прилив вины, растерянно пробормотал я. Все обстояло гораздо хуже, чем я себе представлял. Тот кошмарный случай серьезно повредил не только тело, но и психику Кэри, он до сих пор не только не мог нормально жить в социуме, но и боялся прикосновений к себе, которые видимо будили в нем страшные воспоминания. Он не простит меня, не примет, не полюбит. Этого никогда не случится, нечего даже и пытаться. Достаточно того, что я нашел его, увидел, даже прикоснулся. Этого должно быть достаточно. Мне не следует пытаться добиться от него чего-то еще... Он больше ни разу не посмотрел на меня, а я не сводил с него глаз. Прием закончился, и все пошли из зала. Кэри сел в автомобиль, его молодой альфа предусмотрительно открыл перед ним дверку. Больше всего на свете хотелось прыгнуть в свою машину и последовать за ними, но я сдержался, внушив себе, что не стоит форсировать события. В душе был полный хаос и смятение, сердце билось неровными толчками, глаза подозрительно щипало... Было безумно больно чувствовать себя в этой жестокой реальности, где мне не было места рядом с человеком, без которого я не хотел больше жить. Кэри Мэйсон (Брайан Пит) Итак, Эйнар выбрал игру в незнакомцев, но отчего вел себя не соответственно имиджу, не как посторонний? Зачем так долго держал мою руку, правда, оставаясь в строгих рамках приличий, зачем поцеловал, прекрасно зная, что после всего случившегося с нами в прошлом я восприму это на грани фола? Или это не так, и я только обманываю себя, а на самом деле его прикосновения не вызвали во мне обычного неприятия, бросив в дрожь полузабытого чувства приятной нежности моего альфы? Едва его запах, пусть и приглушенный парфюмом, дошел до моего обоняния, едва он оказался от меня в такой опасной близости, едва тепло руки пронзило меня волнением - с этого мгновения время остановилось, и я воспринимал все вокруг словно в замедленной съемке, где каждая секунда обратилась в вечность, а все окружающие нас люди и вовсе застыли, как заколдованные в замке спящего принца-омеги, и лишь его глаза держали меня в этом мире, не давая упасть в пропасть безвременья, его рука жгла пальцы, его голос заставлял напрягать нервы и не сдаваться на милость обстоятельств. Я что-то говорил, слушая его высокий звучный голос, и не было и у меня ни сил, ни желания отнимать у него свою ладонь. Хирата Шуичи... Его японское имя, чужое и незнакомое. И сам он был таким же, или нет, он был напротив, страшно, недопустимо близким, но я не должен воспринимать его так. Он - посторонний, мы чужие, когда-то мы так сильно обидели друг друга, и эта обида никуда не делась. С самого начала мы встретились не так и не при таких обстоятельствах, которые могли позволить нам сохранить хоть какие-то отношения, а тот злосчастный день рождения развел нас по разные стороны горизонта, откуда возврата к прошлому не было. Я ничего не знал о нем все эти годы, возможно, он женат и счастлив, так что совсем ни к чему передергивать, и пусть он поцелует мою руку, я должен сделать вид, что на меня это никак не действует... Но поцелуй подействовал, да так сильно, что я всерьез испугался. Словно в бреду, я увидел близко его руку и на мизинце мое кольцо, которое я бросил тогда в больнице неотложной помощи... Но как оно к нему попало? Неужели он искал меня, но поздно нашел? А что изменилось бы, если бы мы тогда встретились? И если он был в больнице, то мог ли узнать о моей беременности? Все смешалось в моих мозгах, прием прошел как в тумане, и только оказавшись в безопасности салона моей машины наедине с Тоджи, я смог отойти от всех этих неожиданных переживаний и расслабиться. - Это он? Тот наглый тип, который смел поцеловать твою руку? - настойчиво допрашивал меня Тоджин. - Я запомнил его смазливую рожу, так что пусть только сунется! Ну надо же, интеллигентный на вид пожилой альфа, а такой бандит! - Он деловой партнер, и нам придется еще встречаться, - безлико отозвался я. - Не передергивай, Тоджи, он не горит желанием меня узнавать. Только работа и ничего иного. Все в прошлом и давно забыто. - Забыто? Только работа? - брезгливо хмыкнул мой братишка. - Да он чуть не сожрал тебя глазами! Мне так хотелось ему врезать, но обстановка не позволяла. Но ничего, еще не вечер, встретимся мы с ним на узенькой дорожке! - Ты ведешь себя, словно ревнивый супруг, - нервно пошутил я. - Мне иной раз страшно наблюдать твой темперамент. Наверно, зря я дал согласие на этот конкурс, тогда мне не пришлось бы выходить на люди. - А если честно, Кэри, - тихо и как-то обреченно прошептал Тоджин, - что ты почувствовал, когда его увидел? - Не знаю... я правда не знаю... Сначала я внушал себе, что ненавижу его, но когда родились мальчишки, в моей душе что-то изменилось. Наверно, врач был прав, и мне следовало сделать тогда аборт. Мои дети не позволили мне ни забыть Эйни, ни ненавидеть его. Да, он поступил со мной гадко, отдав на расправу, та боль и сейчас со мной, я живу с ней и мирюсь со своей ущербностью, но сам он никогда не насиловал меня, и тело помнит его совсем по-другому... - Ты смог бы простить его, принять в качестве отца Олафа и Оли? - Нет. Вряд ли. Я не знаю. Давай сейчас не будем говорить об этом, Тоджи. Я постараюсь свести общение с ним до минимума. Остался только конкурс-торги, и он уедет. - А если он выиграет эти торги? Если узнает о мальчишках? Что мы тогда будем делать, Кэри? Ответов на эти вопросы у меня не было...