Дополнительные занятия у истинного пикап-мастера

На следующий день. Шел третий урок. Это была уже полюбившийся мне предмет — физкультура. Учитель в своём парадном синем костюме стоял перед строем со свистком в руках. У нас сегодня сдача норматива. Конец года, а тут сдача! — Александр Вадимович, а... — это "а" звучало эротично или мне показалось... — Вы не могли бы мне помочь? - вежливо спросила моя одноклассница — Лера. С чего бы это такая вежливость? Мне известно, что она уже давно глаз положила на физрука. Дурная слава ходит о Лере в школе. Соблазнить его хочет? Если — да, то ей не жить. — Конечно, что случилось? — также вежливо отозвался на её просьбу учитель. А со мной он груб, а с этой курвой — нет. Одна мысль об этом приводит меня в бешенство. — Я, кажется, мышцу растянула, — сказала она, пошловато улыбнувшись. С таким лицом люди не жалуются о боли. Великомученица Валерия. Нет, она точно что-то задумала! — Сходи тогда в медпункт, — равнодушно сказал Саша. Молодец, ты мой, иди обниму! Не поддавайся её провокациям. Лера сделала недовольное лицо, но не подала признаков разочарования. Отступать ей не особо хотелось. — Кажется, — задумчиво вырвалось из её уст. Я сделала невозмутимое лицо, хотя внутри всё кипело. "Сука, когда кажется — креститься надо!" — так и хотела вырваться наружу эта фраза, но я решила всё таки промолчать. — Может Вы посмотрите, Александр Вадимович? — улыбнулась Лера своей коронной улыбкой, которая уже не раз срабатывала. Сомнений не было! Она хотела его охмурить! Внезапно влюбилась? Кто, Лера? Не может быть. Тем более она встречается с кем-то. — Да, сейчас посмотрю, — с серьёзностью относя к делу парень и начал идти в сторону Леры прямо через меня. Нет, не подходи к ней! Что же ты делаешь? Такое ощущение, что Лера — эта черная дыра в галактике, которая поглощает в себя всё. И если Саша сейчас к ней подойдёт — то пропадёт навсегда. — Тут болит? — снисходительно спросил учитель легко сжимая колено одноклассницы. Сцена ревности какая-то! — Ааа, — вдруг застонала она. Не от боли, а скорее от удовольствия. Причем профессионально. На работе наверное научили (если вы понимаете о какой такой работе идёт речь). — Больно! — А тут? — протянул он, надавливая на следующую точку. — И тут тоже! — самодовольно возмутилась Лера. — Тебе надо в медпункт, Лаврова! — воскликнул учитель. — Лаврова? — беззвучно прошептала я, замирая. Мир вокруг меня, казалось, остановился. Я думала Саша только меня так называет... — У тебя порвалось сухожилие! — нервно воскликнул парень. — Бегом в мед-кабинет, Лаврова! - закричал брюнет. Второй раз — добил меня окончательно. Надо же какая забота! Нет, это его учительский долг! Василевкая, не выдумывай! — Как так то? — вдруг ошарашенно воскликнула Вика. — Мы ещё не размялись толком! — сердито прошипела подруга. Спасибо, я бы вряд ли сейчас что-то смогла сказать. А даже, если бы и сказало, ты сразу же спалила все наши отношения. — Вика, — пытаясь не закричать, сказал учитель. — Чтобы порвать сухожилие вовсе не обязательно разминаться. Смотрите-ка медик нашелся! Саша тут не при чем, не при чем! Приступы шизофрении, с кем не бывает. Вика замолчала, согласившись с физруком. Это всё что ли? — Идём в медпункт, — Саша взял за руку Леру. — Нет! — резко выкрикнула она и весь класс посмотрел на неё с удивлением, в особенности я. — Там закрыто. Я проходила утром мимо мед-кабинета и на двери висела записка "Выходной". — Точно, — будто карая себя, ответил физрук. — Тогда придётся идти ко мне в кабинет! Там есть бинты. Первую помощь оказать я тебя смогу, — надёжно заверил парень. Лера сразу же перестала корчить из себя мученицу и её лицо искривилось в ухмылке. Это ей и нужно было! Пойти с ним в кабинет! — Руслан, прикрой, — попросил Саша, аккуратно кладя руку Леры на своё плечо. Она послушливо пошла с ним, хромая. Вот шалава! Так они скрылись из виду и пошли в его кабинет. — Ну, что, дебилы? — самодовольно произнёс одноклассник, которого Саша попросил размяться с нами. — Для начала простые упражнения. А потом Вы у меня получите! — эти слова заставили мне развернуться. Тот ещё придурок. Я начала выглядывать эту пару, что скрылась из виду. — Оля, тебе особое приглашение надо? — тупо потянул одноклассник. Неужели, он говорить умеет? Радость то какая! — На хуй иди, — огрызнулась я. Одноклассники заметили, что я слишком нервно среагировала на травму Леры. Нужно было отвести от себя все подозрения и я вынуждена была повторять элементарные упражнения за своим тупым одноклассником. А что я ещё могла сделать?

***

Весь урок я была в панике. При любой возможности пыталась проникнуть в кабинет учителя, но каждый раз кто-то умудрялся помешать моему плану. А Саши и Леры всё не было. Чем они могли заниматься там так долго? — Десять минут до конца, — нетерпеливо сообщила Оливка. — Можно уже пойти переодеваться? — с неумолимой надеждой в голосе поинтересовалась я. Мой злой и тупой одноклассник снисходительно посмотрел на меня, будто оценивая мой внешний вид и недоверчиво сузил один глаз. — Откуда мне знать, что ты пойдёшь переодеваться? — насмешливо спросил он. — Может ты курить пойдёшь или чего ещё хуже. А я, как никак несу ответственность за тебя перед Александром Вадимовичем, — Руслан прекрасно знает, что я не курю. Издевается... — Я в туалет хочу! — внезапно выдавила из себя Оливка, показательно смыкая ноги. Парень с отвращением посмотрел на меня. — Ладно, иди уже! — разрешил Руслан. И я помчалась в кабинет учителя, выбегая из зала, закрыв за собой дверь. На всякий случай.

***

Я рывком забежала в кабинет учителя, опасаясь будущей картины, что должна вот-вот предстать у меня перед глазами. Собственно, что я могла увидеть? Как он накладывает ей бинт? Звонит её родителям, чтобы они её забрали со школы? Или мило беседует? То, что предстало у меня перед глазами заставило, мягко говоря моё сердце остановиться, а сознание ввести в шок. Увиденная картина заставила всё, что находилось вокруг меня резко омертветь и опустеть. Они... Саша и Лера целовались... Саша целовал её нежно, так же, как меня. А как же я? Получается, всё что он говорил — сущая неправда. Самый обычный бабник, каким я его считала ещё в начале. — Что ты... — на глаза начали наворачиваться слёзы. Голос стал тихим со вкусом металла. Моё сознание отказывалось что-либо понимать и принимать. Я, скрипя зубами, повторила, то что не смогла сказать ему прежде. — Как ты... мог? — по щекам во всю полились слёзы. — Я тебе верила! — закричала, что было духу. — Оля, всё совсем не так, как ты... — нервно произнёс Саша, неуверенно подходя ко мне, но я замотала головой, смотря в пол, как будто в безысходность, выходя из кабинета шаг за шагом. И вдруг кинулась бежать, сильно сжав руки в кулаки. Чёрт знает куда! Лишь бы подальше отсюда!

***

Я бежала, как можно быстрее. Как Он меня учил. Ровно, не сбивая дыхание, преодолевая все преграды на своём пути. Казалось, ученица превзошла своего учителя. Саша бежал за мной вслед, по пути крича что-то, совершенно не опасаясь, что кто-то может услышать. Кто-то, но не Василевская! Я его не слушала, не останавливалась, как бы он меня не умолял. Просто бежала, сама не зная куда. По конец пути ноги стали "ватными" и я не чувствовала своего тело. Просто пытаясь отдышаться, я облокотилась на стену. А потом обессилено коленями упала на твердую поверхность, опираясь на руки. Я подняла голову и ощутила свободу. Крыша школы, никогда раньше здесь не бывала. Тихо и спокойно. Я оторвалась от него. На удивление, сегодня я не забыла свой плеер, который сейчас находился у меня в кармане. Не долго думая, я забралась в самый тёмный угол крыши и включила его. На экране моего музыкального друга высветилась первая попавшаяся песня — Evanescence feat. Nickelback – Broken. Как можно удобней зарывшись всем телом в место, что только что нашла для себя, я включила песню. На полную громкость и по щекам опять полились слёзы и я чувствовала, как всхлипывала. Моё сердце, будто разорвано на куски уже никогда не сможет полюбить! Пустота и одиночество с издевательской горечью — лучшее утешение для меня. Я заревела, как маленький ребёнок так громко, что через наушники слышала себя и люди, что ходили возле школы тоже услышали меня, но не увидели. Я руками зарылась в свои волосы, со злостью сжимая их.