Anger or passion?

Альтаир зол. Он едва сдерживает себя, чтобы не перерезать чужое горло, - скрытый клинок вовремя уходит в сторону и пришпиливает капюшон к полу. Видит Аллах, он долго терпел бесконечное унижение и острый на замечания язык, но всякому терпению приходит конец, и сегодня чаша его переполнилась, и гнев хлынул через край. Он прижимает тело Малика собой, лишая возможности двигаться, и свободной рукой начинает порывисто и неосторожно срывать с него одежду. Альтаир не знает, зачем он делает то, что делает, его ведёт бессознательное, тёмное, почти животное желание доказать свое превосходство. Когда-то они были равны с Маликом по силе, но теперь он лишился руки, и у Альтаира есть неоспоримое преимущество. Даи не прекращает сопротивляться и поливает его отборной бранью, обещая четвертовать, сжечь и утопить «проклятого ученика, у которого нет ни капли совести и уважения к старшим по рангу». У Альтаира почти темнеет в глазах от этих слов и захлестнувшей ярости. Он сдёргивает чужие штаны, не обращая внимания на не снятые сапоги, и быстрым сильным движением практически складывает Малика пополам. Всего на один короткий миг он видит тень страха в темно-карих глазах, и жадный, разъяренный зверь внутри него радостно рычит в предвкушении. Слюны недостаточно, а терпения и осторожности нет и в помине, поэтому больно обоим. Малик не может даже двинуться, ему остаётся лишь зажмуриться и стонать сквозь зубы от обжигающе-раздирающих ощущений. Альтаир же останавливается, только когда полностью оказывается внутри чужого тела. Он тяжело дышит, и весь дрожит от злости и напряжения, но ему чего-то не хватает, что-то не даёт продолжить начатое. Спустя мгновение, он понимает, что ему нужно видеть глаза того, кого он берёт. Слова лживы, но глаза никогда не врут. Ему хочется увидеть истинные эмоции и чувства. Правой рукой он хватает Малика за подбородок и сжимает пальцы, заставляя того открыть глаза. - Смотри на меня, Малик, и не вздумай отводить взгляда. Иначе клянусь тем самым Кредо, которое ты так чтишь, я убью тебя. Он подтверждает свои последние слова, кусая его за нижнюю губу, а потом начинает двигаться. Не быстро, но чётко в одном темпе. Золотистые глаза, ставшие почти жёлтыми от переполнившего их гнева, неотрывно смотрят в карие напротив. В них Альтаир видит сначала лишь боль и ненависть, но потом их сменяет удивление, вслед за которым появляется что-то сродни отчаянию. Отчего-то это остужает пыл Альтаира. Он не хочет ломать непокорного Даи, он хочет лишь доказать ему, как сильно тот ошибается в нём. И тут же ошибается сам, потому что Малик вдруг издаёт тихий, но долгий стон, в котором нет ни намёка на боль или страдание. Альтаир замирает, и его губы искажает кривая ухмылка. Малик сдался. Видя его триумф, тот начинает снова сыпать проклятиями, но Альтаира этим не провести, ибо взгляда Малик так и не отвёл. Он ускоряет движения, и скоро ругательства захлёбываются, сменяются стонами, а после и вскриками. Для Альтаира это как бальзам на душу, и он даже не замечает, когда давешняя ярость оставляет его, уступая место другому чувству. Оно огнём разливается по венам, выжигает все мысли, заставляет его склонить голову к шее Малика и прижаться губами к бьющемуся под кожей пульсу.