Кит

...океан заливается красным - рассветной кровью. Он так стар и солён, что порой он не помнит, кто он. Он вбирает в себя эту песнь, эту песнь китовью, он ей пуст от начала концов, и он ею полон. От пятнадцати герц до плюс десять за гранью глади изливается боль молоком тёмно-синей самки. Пусть дитя умирало китовьего мяса ради; гарпуны протыкали, и рушились сухо рамки абсолютной гуманности горько-невинной сечи. Вьются усом китовьим вокруг мировой катушки все людские проблемы, заказы, предлоги, речи; на песке остаются изломом недвижной тушки, что плыла не по курсу /по курсу/ на земь песчанну, зная точно: не выжить под натиском ей воздушным. И жалка, и раздавлена - тени плетут павану, кит становится весу внутри и вокруг послушным... Стаи плачут под серо-свинцовым пурпурным небом, уплывая всё дальше и дальше - стекаясь к югу. Океан открывает пристанище тёмным зевом, и сигналы текут звонким плачем, спеша друг к другу. Те, кто знал, как они умирали, не бойтесь боли. Их тела так огромны - поросшие мхом надонным; дышит кожа свободой, крупинками сладкой соли и биением сердца - дыханьем моря исконным. Волны пеной морскою залижут года и раны. Не смотря в их глаза, можно верить, что всё так просто. Гроты смотрят и спят - из вечной из мглы они тканны. Корабли ваши - парус по ветру - смешного роста по сравнению с ним, совершающим круг последний. Его песня играет, сжигая стальные нервы. Не откликнется он - не услышит он зов соседний. Океан приготовил в глубинах свои резервы - мелкой рыбой и грустными вздохами из ракушек; он их втянет с водою - фонтан разрывает небо. Он глаза закрывает, не видя прицелов пушек. Его тело в руках приласкала богиня Геба - мать, праматерь, хранитель. И кит кричит одинокий (не)играет с волнами, поёт свою песню громко. Темноликий, сияющий, тающий, темноокий; Его голос хрустит и скребётся, взмывая ломко. Пятьдесят два отданных природой зачем-то герца. Потому-то другие, Лиайу, его не слышат. По другой частоте вьются звуки большого сердца, и, вздымаясь, бока кислородом подводным дышат. Одиноким отслужит он службу, покинув воды, бросит тело на берег; струёй белоснежно-млечной брызжет самка кита. Будут скоро новые роды - (не)родившийся кит, несомненно, да будет вечным. Видишь, солнце, Лиайу, вздыхает, всходя над миром, неспокойно волнами играющим и глубоким. Наслаждайся китовьим же мясом, последним пиром. Я к киту ухожу. Он не должен быть одиноким.