На перекрестках Ями

-Четвертый, Сакуя. Четвертый ученик за три года. Горожане начинают сторониться тебя. Ты хоть слышал, какие слухи ходят по деревне? - довольно зрелый смуглый мужчина с двумя глубокими морщинами под глазами потер переносицу. Его серые, усталые глаза казались стеклянными. Уже начавшие седеть темные короткие волосы теперь были похожи на паутину, такую же тонкую и хрупкую. Лицо, что некогда искрилось свежестью и желанием, теперь изображало усталость и спокойствие. Ему давно было за пятьдесят, однако выглядел он на сорок с чем-то в пределах сорока пяти. Этот человек до сих пор не потерял свои жизненные соки, что, несомненно, заслуживало уважения. И хотя молодость так быстро пробежала, как пробегает черная кошка на пути очень куда-то спешащего человека, он все же был полон сил. Это был глава деревни Ями. Если шиноби и слышали когда-то о каком-то Отсутсуки Хагоромо, то они, видимо, не знали одной очень маленькой, но, непременно, очень важной детали – что был это Рикудо Сеннин. К слову, они также не знали и о том, что у Отсутсуки Кагуи, его матери, были родственники, то бишь клан, и о том, что клан этот создан небольшую деревеньку, которую и назвали Ями. Если кто-то когда-то от кого-то слышал о темных землях, которых непонятно почему назвали темными - толи от чернозема, толи от загадочной и необъяснимой причины тусклого света солнца, отчего в этих землях почти царил полумрак (хотя поговаривают, что это проклятие Шинджу в отместку за то, что Кагуя все же съела его запретный плод, как Ева съела тот несчастный апельсин), - то, наверное, он сможет догадаться, откуда появилось столь необычное название деревни. Поселение просуществовало много лет и после победы над Джуби, и после смерти Рикудо, и после смерти последнего Отсутсуки, которые не горели желанием оставаться в Ями. В итоге, деревню населило несколько кланов, настолько старых (если считать, что уже прошло три войны шиноби), что даже горы покажутся молодыми по сравнению с ними. Ями, это еще та глушь, небольшая слабая деревня ниндзя по сравнению с Кумо или с… Суной. Шиноби тут весьма специфичные и порядки тут крайне староватые. Жизнь тут не кипит ручьем, она скорее вянет как ромашка. Хотя назвать Ями мертвой, равносильно сказать, что огурец синий, а плевок и лужа это одно и то же. Управляет в Ями, как и в других странах шиноби, Каге, которому было за пятьдесят, но выглядел он на сорок с чем-то, и который по обычному стечению обстоятельств попался нам на глаза первым. Перед ним стоял Синохара Сакуя, один из его учеников и, по совместительству, сын. Сакуя был мужчиной лет тридцати с отвратительным характером, которого ничего, кроме, как он это называл, науки не интересовало. Он был несговорчив, упрям, ленив во всем, что не касалось новых знаний, достаточно скрытен и прямолинеен. Этот человек с своеобразным редким разрезом лиловых глаз, тонким прямым носом, с маленькими губами и острым подбородком смотрелся довольно дружелюбно, когда улыбался. А улыбался он редко. Обычно его темные до плеч волосы скрывали его жутковатые насмешливые взгляды, которых, к сожалению, не замечал ни его отец, ни его ученики, ни горожане деревни. Сакуя был среднего роста и не слишком массивного телосложения, так что он все время исчезал в толпе, если она, конечно, могла быть на улицах Ями. Одевался он в легкую светлую безрукавку с невысоким горлышком, которое все время оттягивал от шеи и недовольно при этом морщился, и длинные темные штаны шиноби, которые ему явно были не по размеру, отчего волнами спадали на землю и его ступни. Обычно он ходил босиком (лет пятнадцать назад он прошелся по раскаленным углям, семнадцать – по гвоздям, а девятнадцать – ходил на миссии без обуви), но когда отец все же вытаскивал его «в свет», ему приходилось надевать сандалии. -Нет. Не слышал, - сухо проговорил мужчина, отворачивая голову в сторону и пряча глаза под челкой. Он не любил говорить с отцом, глядя ему в глаза, от этого чувства ему становилось не по себе. А еще чем больше он смотрел на него, тем больше ему хотелось…развернуться и уйти. -Потому что снова занимался несусветной ересью. -Потому что не хотел слушать, - тут же поправил его Сакуя, он уже привык к тому, что плод всех его стараний так сильно оскорбляют и ставят ни во что. Такуя никогда не понимал своего единственного сына, что полностью пошел в мать, которая всегда стремилась понять этот мир, глядя на него через призму загадочности и неизвестности. Даже сейчас он вспоминал ее с горькой усмешкой на губах. Она могла обрисовать простой дырявый башмак так, что после этого ты всю жизнь смотрел бы на такие башмаки с каким-то опасением, будто у него сейчас вырастут ножки, и он побежит по дороге за тобой. -Сакуя. -Ямикаге-сама, - с двенадцати лет он перестал называть Такую «отец». Тогда кто-то сказал ему, что тот стал Каге, а потому он должен почтительнее обращаться к нему, может, это был даже сам Такуя. Отца для него больше не стало. Был только Ямикаге-сама. -Мне больно смотреть на такого тебя, - в пустоту выдохнул Синохара, отлично понимая, что его слова все равно не достигнут цели. Порой, вокруг Сакуи была невидимая ограда, которая ни ему самому, ни кому-либо другому, кроме зова науки, не позволяла проникнуть через нее. -Это, - он сделал шаг в сторону, и перед Сакуей уже стояла маленькая девочка, что держала Такую за рукав, - Катанима Киюи. -Я Юи! Юи! А не Киюи! – у девочки был мягкий звонкий голос. По тому, как она раздраженно посмотрела на Ямикаге и топнула ногой, со всей силы, которая только может быть у ребенка в четыре года, дернула его за одежду, было понятно, что ей очень не нравилось, когда ее имя неправильно произносили. Из небольшого любопытства Сакуя взглянул на девчонку. Темные, хотя при свете они напоминали какой-то отдаленный оттенок серого, короткие волосы обрамляли милое личико с большими серо-голубыми глазами и легким румянцем на щеках. Маленькие ручки, тоненькие ножки, такая неправильная, она была похожа на куклу, очень дорогую и хрупкую куклу, вокруг которой все совершенно игрушечное. И даже сама его жизнь в тот момент ему показалась игрушечной. -О, прости старика, Юи-тян, - Такая присел перед ней на корточки, гладя ее по голове, - ничего-то я не помню, хе-хе. Девочка отвернулась с надутыми щеками. Сакуя еще раз пробежался по ее виду. -Сакуя, - произнес Ямикаге, вставая, - эта девочка – сирота. Две недели назад она потеряла отца, так что будь с ней поласковей, за Юи-тян ты в ответе с головой. Услышав свое имя, Катани́маки с неким удивлением посмотрела на серьезного Синохару, а затем почувствовала, как ее подталкивают к незнакомому мужчине. Она внимательно осмотрела его. Воцарилось молчание. Сакуя совсем не двигался, глядя на нее своими лиловыми глазами. Обычно его ученикам уже было четырнадцать, самому младшему было четырнадцать и восемь дней. К слову, об своих учениках он знал все. До единой подробности. Он знал, где они, с кем они, почему они там, куда они пойдут, что ели сегодня на завтрак… Он знал все. Абсолютно все. Просто потому, что ему хотелось узнать что-то новое. Сакуя мог прочитать книгу за десять минут и сказать сколько раз в ней повторяется местоимение «он», мог рассказать ее от корки до корки в точности с текстом, мог сделать с ее содержанием все, что только можно, однако этого ему всегда не хватало. Ему не хватало знаний. Чем больше он узнавал о мире, тем больше понимал, что ничего не знал, и тем больше он уходил в мир науки, пока совсем в него не ушел. И вот теперь, когда его четвертый ученик попал на тот свет, ему подсунули милую четырехлетнюю девочку, о которой надо заботиться. Он никогда ни о ком не заботился. Да что уж там, он никогда о себе-то не думал, не то, что о ком-то еще. Юи смотрела на него долгое время, пока не решила подойти и убедиться, что это не призрак. Она сделала навстречу Сакуе несколько шагов, а затем потянулась маленьким пальчиком до его загорелой руки. Холодная. Девочка посмотрела на лицо мужчины. А потом взяла обеими ручками его руку, будто пыталась его согреть. Ее ладони были теплыми, даже не верилось, что у такой куклы могли быть такие теплые руки. -Как, - она взглянула ему в глаза. И Сакуя увидел в них простую детскую доброту, которую не видел ни в одной другой деревне. Он часто раньше ходил на миссии, пока не засел в своей лаборатории, но таких глаз он не видел еще ни у кого, - тебя зовут? Синохара присел на корточки и сделал то, что Такуя не забудет никогда. Он обнял совершенно незнакомую девочку, осторожно прижимая ее голову к себе. А потом он прошептал только одно слово: -Оджи-сан. Оджи-сан* – дядя. . . . Спустя девять лет. Нет таких людей, которые замечают, как время быстро уходит, и их жизнь становится все короче, приближая час смерти. Сакуя тоже не заметил, как прошло с тех пор девять лет. К своему удивлению, Юи стала его пятой ученицей и теперь ходила в школу, как и остальные дети, решившие посвятить всего себя искусству ниндзя, приключениям и острым чувствам. И хотя из Катанимаки вышла ужасно скверная, слишком эмоциональная, неуравновешенная, нелогичная, раздражительная, немного чудковатая хулиганка, он все же считал, что из него вышел отличный педагог. Хотя она не была слишком безнадежной и потерянной. -Оджи-сан, я пошла! – крикнула девчонка, поправив ремешок на сандалии и постучав носком по земле. В ответ она, как всегда, ничего не услышала. Впрочем, ее сенсей был не слишком многословен, хоть они и жили вместе девять лет. Юи быстро направилась в школу. Солнце взошло только недавно, а это значит, что в школе еще никого нет. Следовательно, она сможет подготовить все к одному очень важному «мероприятию» и наконец-то сможет отомстить Киригая за все ее унижения. Киригая Кирия. Единственный, кто может правильно произносить полное имя Юи, кто ее сильно раздражает, и кто является первым и последним гением Ями. В представлении Юи он был избалованным, нахальным, бессердечным, эгоистичным, моральным социопатом, который не упустит шанса подколоть ее. Впрочем, доля правды в ее словах все же имелась. Кирия редко с кем общался кроме Катанимаки, да и то началось это все еще лет пять или шесть назад с "извини", когда он открыл дверь и врезал ей по лбу. Вот тогда началась их "война", потому что Юи решила, что над ней насмехаются. Сначала Киригая, как воспитанный ребенок, пытался разрешить конфликт мирно, но потом вошел во вкус, и уже подыгрывал Катанимаки в ее игре. Как он сам себе признавался, это было весело. Сегодня она решила сделать большую гадость… . . . Она справилась за два часа. Вы когда-нибудь были на минном поле? Нет? Даже если и да, это не имеет никакой разницы. Потому что Юи там не была. Но она сделала кое-что покруче. Из простого наскоро положенного деревянного пола школы (ее только недавно отстроили после того, как несколько учеников сравняли ее с землей) она сотворила то, что называют «шаг влево, шаг вправо, и ты труп». Трупом должен был стать один невысокий мальчик. Но все пошло не так. Если говорить на человеческом языке, то пол превратился в поле боя. И как на любом поле боя тут должны быть жертвы, на которые очень рассчитывала Катанимаки. Эти самые жертвы должны были познать искусство Бакутона! -Взорвать, взорвать, взорвать, взорвать. взорвать, взорвать… - как мантру быстро бубнила Юи, натягивая последнюю нить. Эта самая нить была настолько тонкой, что даже атом позавидует такому размеру. И как любая нить она легко рвалась. Но! Эту нить создал Синохара Сакуя, не понятно, правда, для чего, однако ее решила применить его любимая ученица в деле. Нить взрывалась, когда рвалась. А поэтому девочка очень сильно надеялась, что первым по этому коридору пройдет Киригая. Очень надеялась. Иначе она убьет того глупца, что пришел раньше него, быстрей, чем это сделает взрыв. Послышались шаги. Брюнетка подняла голову, стараясь заметить десятки нитей, что она тут натянула. Затем Юи встала с корточек, оглянувшись по сторонам, она ловким движением руки вытащила из сумки, которую всегда носила с собой вот для таких моментов, книжку, развернулась на каблуке и, засвистев, пошла вперед. Шаги приближались. Катанимаки скосила глаза вправо, будто отродясь страдала косоглазием, стараясь посмотреть назад и увидеть, кем же будет жертва. -Тц! – она развернулась, поняв, что все равно ничего так не увидит, ибо искусство косоглазия – не ее, и посмотрела на того, кто уже заворачивал за угол, в тот самый злосчастный коридор. Светлые волосы, неужто баба? Черный платок на шее, вешаться что ль пошла? Какие-то документы в руках, ну, точно вешаться, а это у нее завещание… Это точно не Киригая. А, нет, все-таки парень. Юи побледнела. Это же может быть какая-нибудь важная шишка в деревне! «Если он сейчас… То меня точно убьют!!» -По-погоди! – Катанимаки рванула за бедолагой. За два прыжка она уже достигла поворота и тут же, остановившись, хотела схватить блондина, но девчонка лишь взмахнула рукой в воздухе, стараясь достать до незнакомца. Она хотела ему что-нибудь крикнуть, но из горла вырвалось пара нечленораздельных скрипа, таких же, что выходит из старого блохастого дивана, когда на него садится такой же старый и блохастый старик. То, что она увидела, повергло ее в шок. Парень уже прошел половину пути, и не одна – ни одна! – нить еще не взорвалась! Она посмотрела на его ноги. Ничего особенного, ноги как ноги, шаг равномерный, спокойный. В чем дело? Мистика… «Неужели…», - ее глаза расширились от осознания догадки, и девчонка открыла рот в удивлении. «Паленые?!!» Для достоверности Катанимаки решила сделать тот же подвиг, что и этот отчаянный – пройти по этому коридору смерти. «Ну, если он смог, то и я смогу!» Блондин сделал последний шаг и закрыл глаза, поворачивая за угол в тот момент, когда… Ба-бах!! Бах! Бах! Бах! «Черт! Черт! Черт! Черт! Черт! Почему их так много?!!» - истерически подумала брюнетка, (она бежала, как истинный спортсмен, размахивая ровными согнутыми в локтях руками и сделав такое лицо, будто сейчас ее преследует маньяк) замечая, как справа от нее подорвалась еще одна нить. «Черт!» Если посмотреть это в замедленно съемке, то можно увидеть, как изменяется мимика девчонки. Как она открывает рот в немом крике. Как она складывает губы в трубочку. Как сужается один из ее глаз. Как перекосилось все ее лицо. Как подпалилось все ее лицо. Как она имитировала водоросль, стараясь избежать еще одного взрыва. Бум! Ярко-красные клубы, серый дым, из которого начал появляться чей-то силуэт. Пара школьников остановилось посмотреть, что тут такое происходит, но, когда они признали в силуэте девочку, которую называли по имени, так как фамилию никто не мог правильно выговорить, то тут же разошлись, ибо что-то подобное для них – привычное дело. В конце она сделала большой прыжок, чувствуя, что пахнет паленым (очень возможно, что это была одна из ее частей тела), и остановилась прямо перед входом в свой класс, у которого и начала натягивать нити. -Уф-ф… Уф-ф… - Юи оперлась руками о свои колени и пыталась отдышаться после легкой пробежки. Брюнетка глубоко выдохнула и открыла глаза, услышав, как чья-то обувь шаркнула около нее. Совершенно черные сандалии и совершенно бледная кожа. Что-то смутно знакомое. -Неважно выглядишь, Юи-тян, - этот голос! Этот дрянной голос она могла узнать из тысячи дрянных других. Единственный на свете голос, обладателя которого она хотела сжечь заживо. Киригая Кирия. Она резко выпрямилась. Кирия осмотрел подпаленную девчонку, у которой волосы дыбом стояли, что напоминало психа, который засунул два пальца в розетку и… А цвет лица теперь напоминал подгорелый блин, который с отвращением и с особым рвением отдираешь от сковороды, чтобы выкинуть его на хрен. -Заболела, что ль? Ее глаз задергался. Вот всегда он так. Этот придурок… Нет, он всего лишь строит из себя придурка. Но даже если и так… «Почему из всего, что можно сказать, он сказал именно это?!» -Тебе бы отдохнуть, а то всегда так напрягаешься… Как же ей хотелось ему зарядить фингал под глазом, и она бы это с удовольствием сделала, если бы Кирия уже не скрылся в дверном проеме. «Только попадись мне на глаза, и я вырву тебе их, запихаю в глотку, и ты будешь оттуда наблюдать за тем, как я буду рвать тебя на части!!!» . . . Кхм… Кхм… Что ж, давайте знакомиться, меня зовут Седжи. И я ваш гид на то время, пока вы будете в Ями. Я введу вас в курс дела и познакомлю со всеми, кого знаю и не знаю. К слову, сегодняшний инцидент с Юи рассказал вам я. И повествовать об этой красотке тоже буду я, ибо все отказались, а я запасной вариант на черный день, как этот, больше некому. Для начала вам надо поближе познакомиться со страной, где находится Ями. Дайкасу – Темные Земли. Чем-то напоминает Красные Пески, да? Впрочем, так оно и есть. Дайкасу расположены где-то около страны Камня. Ну, я так думаю. Ибо на карте нашу страну почему-то не отмечают. На этом и закончим наше знакомство, потому что надоедать вам нудными лекциями мне в лом, да и сам я толком ни хрена ничего не знаю. Еще бы надо сказать, что Ями – столица Темных Земель, и, скорей всего, единственный город в этой глуши. Ями – та еще дыра. Так что если вы посетили нашу деревню, чтобы отдохнуть, то вы крупно облажались, потому что тут вас могут разрубить на кусочки просто так. Помнится, меня чуть не сожгли на главной дороге, мне повезло, что мимо проходил Фурекухатсуда Райто. С ним мы еще успеем познакомится. А для начала вы должны выучить Кодекс Ями. Ну, ну, что за кислые мины? Правда, когда я услышал о Кодексе, меня чуть наизнанку не вывернуло, но это не так скучно, как вы думаете. Кодекс Ями состоит всего лишь из четырех законов. Да, деревенька у нас староватая, это все знают, включая Ямикаге, прошлого Ямикаге, и Ямикаге, который был до него, и еще одного Ямикаге. В общем, как вы поняли, у нас было много Ямикаге, (деревенька все ж староватая) и все они знали одну простую истину, Ями стара, как трухлявый пень. Однако ни один из них не решался что-либо исправить. И даже если бы я был стариком Ямикаге, я бы тоже не решался ничего трогать. Все старые вещи держаться на соплях, вот и наша деревня тоже держится на соплях, и если тут что-то тронуть… от нее не останется ничего. Хотя все знают настоящую причину этого безделья – просто-напросто всем лень. Нашему Ямикаге лень что-то делать. И прошлому тоже было лень. И позапрошлому лень. И тому, кто был до позапрошлого и тому было лень. И мне бы тоже было лень что-либо менять в деревне. Еще не родился в Ями человек, которому было бы не в лом делать хотя бы какие-нибудь преобразования. Возьмешься за это гиблое дело – то – если подумать, что Каге ни хрена не делали столько лет, - тебе не хватит и трех жизней, чтобы тут что-либо преобразовать. Так что мы все следуем пословице «не тронь говно – вонять не будет». А теперь пришло время для первого закона Ями. Не предавать. По преданию, всех предателей мы закупориваем в бочки и скидываем с водопада, как ведьм… Но что-то мне не верится в это предание… Ибо водопада поблизости не видно, да и его вообще никогда тут его и не было. Ями находится в такой стране, где полно подземных рек и ни одной наземной. К тому же, черепа на кольях, которые я увидел в задней части деревни, подсказывали мне, что предание нагло лжет. Итак, первый закон Ями гласил не предавать деревню, своих близких, своего наставника и, прежде всего, самого себя. О, как раз вспомнился мне один тип, который до сих пор верит в навязанные ему идеалы и цели, отгораживаясь от своих собственных. Вы, кстати, уже с ним знакомы. Это человек, чью смерть видит во снах Катани… Катами… в общем, Юи. Да, да. Киригая Кирия. Он самый. Наш неподражаемый гений-социопат. Что ж, раз он вас так заинтересовал, я о нем расскажу. И даже если нет, я все равно о нем расскажу… . . . Видите во-о-он того паренька, со странным черно-белым цветом волос? Он еще в такой черной безрукавке и в нарукавниках. Никого, случаем, не напоминает? Нет? Мне тоже. В общем, это и есть Кирия. Видок у него, конечно, не очень. Видимо, Юи опять его пришибла… Начнем, пожалуй, с его клана. Киригая славятся своими сильными шиноби, великолепной реакцией, умением правильно представить себя и – самое главное – своим черно-белыми волосами. Так что если вы где-нибудь случайно увидите такую вот неординарную макушку, то не спешите относить этого человека к какой-нибудь банде вроде готов или неформалов, может, это выходец из клана Киригая. Вы когда-нибудь слышали об Учиха? Нет? Ну, о них я толком ничего не знаю, лишь то, что эти падлы имеют необычное додзютсу глаз – Шаринган, и то, что это очень старый клан, такой же старый, как наша деревня. Хотя нет, старее Ями ничего не может быть. В общем, Киригая – это что-то на подобии Учиха. Если сказать по секрету, то девушки в этом клане очень даже ничего. Все красавицы, все умницы, особенно Рейка. Рейка-тян… Рейка – это кузина Кирии, с которой сволочь помолвлена. Как же мне иногда хочется похоронить этого гения заживо и случайно забыть место, где я закопал его гроб. А все потому, что наша Рейка – лучшая из куноичи Ями. В нее влюблен даже Коурен (о нем мы поговорим позже). Но эта бесчувственная скотина (Кирия) и взгляда на бедняжку не бросит! А ведь всем известно, что она сохнет по нему, кроме того же Коурена, он вообще у нас в этих делах последний тормоз, впрочем, как и Юи. Ладно, что-то я разошелся. В общем, вы сами все поймете, если увидите хоть один день из жизни Кирии. Эй, Кирия, не против, если я их оставлю на тебя? -… Вот и славненько. -М? – Киригая обернулся. Только что ему показалось, что кто-то его позвал. Впрочем, это могли быть галлюцинации. В Ями чего только не могло быть. Казалось, что если сейчас на дорогу выбежит пятилапая собака-мутант с шестью глазами и набросится на него, то даже это его не удивит. Хотя, возможно, покалечит. Но не удивит. С Катанимаки он перестал удивляться. Сегодня она, похоже, как всегда, творила какую-нибудь хрень для того, чтобы в очередной раз себе что-то там доказать, но, как всегда, сама же попалась на свою уловку. Не рой яму другому – сам в нее попадешь. Это знал каждый крестьянин Ями, который пытался стравить собаку соседа на самого соседа, а в итоге, она травилась на него. Мальчишка обошел кучку крестьян, избивающих очередного шиноби-чужака из другой деревни. Бедолага. Он бы даже посочувствовал ему, если бы не сочувствовал самому себе, потому что впереди его ждали зрелища похлеще, чем какая-то банда крестьян. К слову, в Ями все, не как у людей. Тут остерегаться приходится шиноби за свою жизнь, - быть всегда на чеку! - ибо в любой момент из-за угла может повернуть новая группировка крестьян с серпами или того хуже с лопатами. Тут простой люд защищать не надо – тут надо защищаться от этого простого люда. Казалось бы, спокойные старикашки, которым давно уже пора в гроб. Но нет! Внешность обманчива!! Запомните это!! Нам всем пудрят мозги эти беззубые улыбки! – на самом деле они скрывают второй ряд зубов где-то в деснах! И это вовсе не шутка!! Не будь ты коренным в Ями, ты и не проживешь пару дней! Люди тут намного агрессивней, чем на войне. Ты вот попробуй, подойди к во-о-он тому старику с бандамой на башке, сигаретой в зубах и с косой на плече. Посмотрим, как у тебя получится спросить, сколько времени. Да он же отрубит тебе твою башку и не задумается! Это место покруче, чем Бутово в Москве. К слову, все началось с какого-то придурка, который решил, что «хватит простому люду подчиняться шиноби! Захватим власть в Ями, братаны!!» И на этот старческий призыв собрались все… - Нет, так не пойдет, выделю покрупней - ВСЕ крестьяне деревни. Это произошло примерно четыре года назад. Уж не знаю, почему никто не додумался до этого раньше, и почему Ямикаге ничего не предпринимает (хотя ходят слухи, что он боится, но я подозреваю, что этот старикашка сам вступил в эти ряды, более того, он сам их создал! Новые ощущения на старости лет, так сказать), но теперь Ями и днем и ночью полна этих банд, которые различаются по возрасту и по цвету платков, что они носят на руках. К слову, чем старше группа, тем она опасней. Не, а вы сами подумайте, старик, в котором все накопилось за все эти восемьдесят лет, ему терять уже нечего… Смекаете? Такой старпер не то, что избить, он тебя и на тот свет отправить сможет одной своей тяпкой. В общем, вот такая жуткая ситуация обстоит в Ями. Так что если какая-нибудь дряблая бабуля подойдет к паре тройке начинающих шиноби, чтобы попросить их помочь ей собрать урожай, они бескорыстно и с особым энтузиазмом сделают все и даже ничего не попросят взамен. Пока Кирия задумался над тем, сколько уже банд в Ями, он и не заметил, как ноги привели его на главный перекресток. Ах да, надо бы сказать, что Ями – это деревня перекрестков. Тут нет улиц, тут есть только перекрестки. И самый главный, конечно же, находится в центре. Его мы называем Кодай. Хотя он не столько главный, сколько старый, о чем говорит его название. Кодай* - древность. На этом перекрестке размещено здание Ямикаге. Если его описывать, то оно чем-то похоже на Колизей в Риме. Три этажа, внутри арена, широкие окна. И посреди этого Колизея растет Иночиноки. Мы зовем его Древом Жизни. А неместные – сакурой. По преданию, именно на нем зрел тот запретный плод, что так безжалостно сожрала Кагуя. Но я ей благодарен. Потому что если не она, то не было бы Хагоромо. Не было бы Ями. И, наверное, не было бы меня. Так вот, это самое дерево растет посреди здания. Оно достаточно высокое, и когда солнце уходит к горизонту, то его тень накрывает половину деревни. Чтобы обхватить его ствол, нужно человек…хм…тридцать. А когда Иночиноки цветет, то на ступеньках день и ночь напролет сидят парочки, любуясь лепестками. Я бы тоже полюбовался, да только не с кем. А если один приду, то меня замочат те же самые парочки. Ведь они не столько на лепестки глядеть пришли, сколько рассматривать, кто с кем пришел. А потом сплетни по деревне поползут. Это все знают. И все всё равно продолжают ходить сюда, потому что теперь по улицам шастают банды стариков. Очень опасные банды одиноких стариков. Это действительно опасно для жизни. -Хаюшки, Кирия-кун! – пропел кто-то над ухом, а перед глазами помельтешила чья-то рука. Подросток поднял голову, рассматривая рыжую копну длинных волос. Узумаки Рен. Наверное, это самая странная личность в нашей деревне. Этот парень…чокнутый. Хотя и неплохой. Рен у нас местная легенда. Говорят, его похоронили заживо, но он каким-то известным только ему одному способом выбрался. Верю ли я в это? Еще как верю. Этот парень никак не вызывает впечатление адекватного человека. Все время улыбается, походит на ребенка, не знает страха, но отнюдь, это не бесстрашие, Узумаки просто не знает, каких вещей реально стоит бояться. А иногда, если посмотришь ему в глаза, то можно увидеть сумасшедший огонек, смешанный со зловещим. Если на улицах тебе встретиться парень с милой улыбкой, красными глазами и малиновыми волосами, то не спрашивай, почему он носит окровавленный нож, и что это у него за черный мешок такой, а то в этом черном мешке можешь оказаться ты. Киригая неслышно вздохнул. Вот, в чем минус популярности – тебя знают все, а ты никого ни хрена не знаешь. Хотя с Реном он пару раз встречался на перекрестках, он еще тогда какую-то ересь нес. -Куда это ты идешь? – Узумаки наклонился вперед, так, что его локоны спали с плеч, и заглянул в глаза знакомому снизу вверх. Все свои слова этот парень не говорил, он их растягивал и произносил с детской интонацией. -Домой. Он обогнул Рена и пошел дальше, замечая, как тот разворачивается на каблуках и догоняет его. Просто так от Узумаки не отвертеться. -Как там Юи-тян поживает? Он считал Катанимаки кем-то вроде своей младшей сестренки. Он считал. Но так не считала сама Катанимаки. Узумаки бесил ее своей улыбкой и детской наивностью. А еще слабостью. Рен, как и многие в Ями, был принципиальным шовинистом. И ударить женщину – это для него непростительный поступок. Если на его глазах кто-то поднимал руку на женщину (обычно это были шиноби из других стран, потому что в Ями шовинизм передавался с молоком матери, они все насквозь им провоняли. И эту вонь чувствовала Юи), то тогда просыпался dark!Рен. Его глаза темнели, он начинал смотреть на людей сверху вниз, надменная улыбка играла на его лице… В общем, типичный злодей из манги. И от того, кто в тот момент послужил причиной пробуждения темного Рена, становился мокрым местом… хотя нет, от него ничего не оставалось… а ряды поклонниц Рена пополнялись. К слову, Рен был популярен у девушек в виду своей…наивности и няшности. -Спроси ее. -Ну-у-у, Кирия-кун, не будь букой, - рыжий схватил двумя пальцами щеку Киригая и оттянул ее, подергав на себя пару раз. -Руки. -Ну Кирия-кун, - он снова подергал его щеку. -Руки, - уже более грозно произнес мальчишка, и Узумаки пришлось отступить. Все же он не бессмертный. -Скучный ты. -… Если бы это сказала Юи, он бы обязательно ответил: «Какой есть», - со своим равнодушным лицом, и она бы снова разозлилась. Уж не ему-то знать характер этой неуравновешенной хулиганки. Но сейчас рядом с ним шел надоедливый парень, несущий какой-то бред. -…знаешь, а у тебя глаза светятся, Кирия-кун. -Чего? – он не совсем понял, о чем говорит Узумаки, и метнул косой взгляд в сторону задумчивого лица. Рен приложил к губе палец и поднял глаза к темнеющему небу, стараясь сформулировать свои мысли. -Ну, когда ты стараешься остановить Юи-тян, что-то происходит и Бум! – он взмахнул руками и преградил дорогу Киригая. – Твои глаза светятся изнутри, - он показал на свои глаза указательными пальцами, немного нагибаясь и становясь на каблуки. – Вам, похоже, весело. -Снова ты несешь какую-то чушь, - выдохнул Кирия, понимая, что на секунду подумал, что Рен серьезно. -Пауку не замаскироваться под волка, - он поднял палец вверх, важно закрыв глаза. Вот такие цитаты Узумаки выплевывал часто и не по делу. Его мог понимать только один человек. Рикуо Мейдзин. Его напарник и просто жуткий человек. О нем я расскажу как-нибудь в другой раз. -Ойя, мне туда, - Рен сказал это так удивленно, будто и не знал, что на этой развилке они должны были разойтись в разные стороны. Кирия даже остановился, посмотрел на рыжего, что указывал пальцем влево, махнул рукой на прощание и двинулся дальше. Ему по прямой. -Еще увидимся. -Пока-пока, - радостно помахал ему ручкой мальчишка, разворачиваясь на каблуках и идя в совершенно другую сторону, нежели на которую он указал. Верить Узумаки нельзя. Уж никто не знал, чем этот шарлатан занимается, но верить ему нельзя. Даже Сакуя знал, что верить этому мальчишке просто категорически нельзя. Иначе в один прекрасный день у тебя на столе не окажется обещанного тортика. Ложь Рена была безобидной, однако иногда это приводило к провалам миссий, и это еще одна причина, по которой его прикрепили к Мейдзин. Киригая направлялся домой и уже подходил ко второму перекрестку, от которого до квартала Кирия было рукой подать, как внезапно, буквально в нескольких сантиметрах от его виска пролетел человек. И судя по всему – старик. Один из группировок. Это Кирия узнал, когда вслед за стариком полетела лопата. «Что тут происходит?» - подумал подросток, укорачиваясь от летающей бабушки. -...Как же вы задрали!!! – послышался чей-то вопль из кучи стариков. Знаю, такое тяжело представить, но это на самом деле так. Старики решили записаться в самоубийцы и напали на Фурекухатсуду Райто. Ах, да, вы же с ним незнакомы. Что ж, пришел его звездный час. Видите того парня лет пятнадцати? Да, с каштановыми волосами. Да, в темной расстегнутой куртке с короткими рукавами и с капюшоном. Да, с жутким выражением лица. Да. Да. Да. Это он и есть. Фурекухатсуда – самый сильный человек в Ями. Некоторые считают его монстром из-за его ужасающей силы. А остальные, как например, я, считают его просто очень вспыльчивым. Райто не отличался терпимостью. Точнее, он отличался ее отсутствием. Он слишком быстро раздражался и мог взбеситься просто от того, что ты перешел ему дорогу. В общем, если хотите в живых остаться, то лучше не попадайтесь на глаза раздраженному Фурекухатсуде… Хотя лучше вообще ему на глаза не попадайтесь. Райто, как всегда, не сдерживался. Бил, как говорится, от души. Но и наши старички не промах. Они у нас живучие, заразы. Вставали и, словно зомби, снова двигались к противнику. Даже не по себе от такого зрелища. О, вот еще один старикан отправился в полет. -Бесит. Бесит. Бесит. Бесит. Бесит… Как же это все БЕСИТ!!! – никого не напоминает? Кажется, Юи берет у него частные уроки. Он схватил кого-то из толпы и стал им отбиваться от остальных, словно в руках у него был не живой человек, а мухобойка. Эк тебя занесло… Я бы даже сказал, понесло… Нет, тебя действительно понесло куда-то в сторону! Теряешь хватку. Не позволь им себя убить, Фурекухатсуда!! Если ты умрешь сейчас, то меня тогда точно сожгут на костре!! К сожалению, у меня нет времени и места, чтобы рассказать вам об этой увлекательной истории, ибо… ай! Райто, смотри куда стариков кидаешь! Больно же!! -А-а?!! – послышалось из толпы, и пара человек отлетела в сторону от удара ноги. Его кто-то звал?! Не-не… Ты продолжай, продолжай… А мне тут с Киригая по пути… Да, Киригая? -… Киригая? Ой, кажется, пока я увлекся Райто, то совсем не заметил, как Кирия уже свернул. Ну, зато теперь не надо тратить время на нудную ходьбу. Пока, Фурекухатсуда! -Да завались ты на хрен! – крикнул шатен в лицо последнему старику, еле стоящему на ногах, да и то упавшему на землю, когда Райто развернулся. А ведь он лишь шел домой после тяжелого дня. Ну почему нет ни единого денька, который не прошел бы вот…так? С драками. С трупами. С воплями. -Как же я ненавижу насилие… - выдохнул парень, прикусывая палочку Поки. Когда Киригая вернулся, его ждал сюрприз в виде разговора с отцом. Отец Кирии ничем не отличался от любого другого выходца из клана Киригая. Те же странные черно-белые волосы. Те же серые, даже немного бесцветные глаза. Те же аккуратные черты лица, которое было без эмоций и без морщин за все сорок с чем-то лет, ибо все эти сорок с чем-то лет оно не проявляло эмоций и никак не изменялось. То же черное кимоно. Все то же самое, только вот титул отличал этого человека от других. Титул главы клана и ученика Ямикаге. Он был лучшим в свое время. Как и его сын, который унаследовал это лучшее от отца. И Киригая Таро́ гордился этим. Он гордился своим сыном. Своим кланом. Самим собой. Своим кимоно. Своим завтраком. Сандалиями. Землей, по которой ходит… В общем, этот человек гордился всем, что касалось его самого и его сына. И вот, стоя сейчас напротив Кирии и рассматривая его, он в тайне гордился им, хотя и никогда не говорил этого, придираясь к самому малому, к чему только можно и невозможно придраться. «У него голова грязная», - заметил Таро, придирчиво разглядывая Кирию, - «и сандалии поношены», - добавил он, посмотрев на обувь сына. «И вид у него не очень, опять подрался?» - если бы лицо могло хоть как-то измениться, оно бы изменилось. Но Таро так хорошо натренировал свою мимику за сорок лет, что даже если он наступит в собачью какашку, его лицо останется таким же, как и прежде, что нельзя сказать о его сандалии. -Ты сегодня поздно, - бесстрастно произнес отец, спускаясь во внутренний сад и направляясь к беседке, где он любил проводить время. Кирия внимательно проследил за главой клана, хотя его глаза даже не сдвинулись с места, он следил за ним боковым зрением. А затем понял, что не так. Отец собрал волосы в низкий хвост, поэтому его глаза были еще более зловещими, чем раньше. А еще он понял, что Таро что-то для себя решил. И что он решил, мальчишка тоже понял. И почему он так решил понял. Только одного не понял, почему он чувствует некое разочарование. Почему ощущает то чувство, когда ты проиграл в игре или споре. Ему вдруг показалось, что последняя надежда исчезла с решением отца, и от этого его губы сжались в тонкую полоску, что означало его напряжение. -На улицах снова шастают банды, и Катанимаки… -Не хочу слышать твоих отговорок. Кирия замолчал. Голос отца был спокоен, не резок, но равнодушно-прохладен, будто он только что сказал, что хочет воды. Такой же, как и всегда. «Банды», - пронеслось в голове у Таро с такой интонацией, которая бывает только у скривившегося человека, по спине которого ползет мерзкий червяк, который хочется раздавить и выкинуть к чертям собачьим. Но он не чувствовал червяков и его лицо не кривилось, хотя глава клана и ощущал некую брезгливость по отношению к старикам, косящим под молодежь. -Сакуя сказал, что девочка неплохая. Но она все же отвлекает тебя. «Сакуя…как же», - это имя знали все в Ями. Сакуе не то что бы не верили…ему не доверяли. Этот младший Синохара вечно говорил то, что выгодно только ему. Он не лгал. Он просто недоговаривал. Что-то где-то умолчать, не сказать, потому-то он всем и не нравился. -Кирия, - произнес Таро, вставая на декоративном мосту через ручей. Паренек снова посмотрел на отца и сжал челюсти, не желая слышать следующие слова: - ты станешь следующим главой клана. Ты – наследник. Вот, что хотел сказать отец. Что-то внутри окончательно оборвалось, и Киригая почувствовал себя опустошенно. Что-то вроде усталости от всей этой жизни появилось в нем, обычно такое случается с людьми в пятьдесят или шестьдесят лет. Желание выкрикнуть «нет!» вдруг исчезло, и мальчишка только коротко кивнул. Перечить отцу – ха, какая глупая идея, Кирия. Смирись. Смирись… Смирись.. Смирись. Он закрыл глаза, чувствуя, как чей-то голос начинает тихо смеяться над ним. -А я мечтаю быть свободным! «Как глупо». -Твои братья один за другим принимали это место. Надеюсь, ты не разочаруешь меня так же, как разочаровали они. Киригая старший намекал на старших братьев Кирии. Их было трое. Канае – первый сын Таро, и старший из братьев. Он родился двадцать один год назад. В свои пятнадцать он изучил три стихии, из-за чего его в народе прозвали «магом». Все видели, что Таро любит его намного сильней, чем остальных, да и как вообще можно не любить миролюбивого и веселого Канае, готового рискнуть всем ради близкого человека. Кирия помнил только его светлую улыбку, единственную, что так похожа на улыбку матери. Казуки – второй сын. Он был младше Канае на два года. Но не менее талантливей. Он знал только стихию ветра, но это не мешало создать ему пару техник А-класса. Он был вспыльчив и хмур, что тоже выходило за рамки спокойности Киригая. Однако Казуки был слишком предан своей деревне и своей семье. Его ловкости могли только завидовать. А еще он обожал детей. Не раз они с Канае дрались за право кормить Кирия с ложечки или подержать его на руках. Он всегда приносил какие-то гостинцы младшим братьям. У Казуки были теплые руки. Киоши – его имя говорит за самого себя. Он был третьим и был тихим, спокойным, всегда гармонировал между легкомысленным Канае, которому все доставалось даром, и раздражительным Казуки, что обливался кровью и потом, создавая очередную технику. Киоши не имел талант к стихиям, зато во владении катаной ему не было равных. Он был старше самого Кирии всего на три года, но уже в двенадцать стал мастером меча. Киоши был воплощением спокойствия и покорности, он был гениальным стратегом. Всегда знал, что делать. Обычно во время очередного боя братьев за «кто будет кормить Кирию» он спокойно сидел с братом на коленках и потихоньку скармливал ему обед…или завтрак. Он был мудр не по годам, нередко читал книги, а так же прекрасно играл на флейте. Кирия часто засыпал под знакомую мелодию колыбельной. Но… …один рискнул ради друга. …другой защитил деревню. …а третий исполнил очередной приказ. Разочаровали…да? «Они все умерли, отец». Это проклятое место наследника Киригая. Никто из братьев не стремился к нему, все они были вольны делать, что хотят. Но каждый погиб, доказывая, что они достойны его. А Кирие пришлось последние три года пахать больше лошади. Он был единственной надеждой отца. Он не мог кинуть его на произвол судьбы так же, как их кинули братья и кинула мама. Она умерла, когда ему было четыре. С тех пор о нем заботились братья, Таро было не до него. С детства между ними были сложные отношения. Он любил отца. Но братьев любил больше, и почему-то за это ему было…стыдно? Он боялся признать, что и вовсе не любил отца. А три года назад, когда умер Киоши, между ними порвалась последняя связь, как между сыном и отцом. Таро гордился им. Но его братьями он гордился больше. Возможно, все так получилось из-за того, что последние два года клан оберегает Кирию, как зеницу ока. Оберегает. И давит на него со всей силой, что только есть у Киригая. Клан навязывает ему идеологию. Навязывает цели. Навязывает поведение. Навязывает и завязывает на его шее тугой петлей. И когда мальчишка кивнул на слова отца, он неосознанно стукнул ногой по табуретке, на которой стоял. Только сейчас Кирия понял, что эта табуретка и была той надеждой, которою он потерял. Надеждой на свободу. Узел событий начал затягиваться.