Loose ball

Аомине со злостью пнул попавшуюся под ноги банку. Та, звонко грохоча в ночной тишине, откатилась и свалилась в кювет. Мелкий, но частый холодный дождь противно бил по голове. Не спасал даже капюшон худи: он промок и больше не защищал от льющегося с неба потока воды. Складывалось ощущение, что даже погода издевалась над ним. Для неудачника и дерьмовая погода. Разве могло стать еще хуже? Что делать со сложившейся ситуацией, он не знал. В привычную картину мира как-то не вписывался стояк на знакомого парня. Нет, ладно бы это был Кисе, тут еще можно было как-то оправдаться. Зачастую Кисе вел себя слишком вызывающе, заигрывая со всем, что способно дышать и шевелиться, и что в его системе ценностей попадало в разряд привлекательного. Но это даже не Кисе. А Кагами. Кагами Тайга, метр девяносто мышц и амбиций. Совершенно нормальный парень, без всяких там гейских веяний. К нормальным Дайки причислял и себя. Еще недавно. Ему всегда нравились девушки. Главное, чтоб сиськи побольше. Ну, и на лицо чтоб не слишком страшная. Вот Май-чан – совершенная конфетка. Идеальная фигурка, красивое личико и огромные буфера. Самое то. А Кагами? С Май-чан его мог пе­репу­тать только глухой, слепой, безрукий придурок. Видимо, Аомине именно такой. Нет, когда он в первый раз возбудился, следя за игрой Кагами, то просто пожал плечами и решил не задумываться об этом. Баскетбол – контактный спорт. Адреналин, физическое и эмоциональное напряжение, зашкаливающий дух соперничества – все это вполне может вылиться в сексуальную реакцию. Перевозбудился, с кем не бывает. Но если у тебя на парня начинает вставать регулярно, то тут стоит задуматься. А сегодняшний вечер окончательно перевернул все с ног на голову. Куроко позвал его посидеть в кафе. Кто его знает почему, но мелкий решил, что теперь им пора вновь стать друзьями. Поражение сближает? Черта с два. Аомине скучал. С трудом, но хотя бы себе нужно было признаться: Куроко в его жизни не пустое место. И он сам испортил их отношения, еще давно, в Тейко. А когда представился случай, то есть когда Куроко сам сделал первый шаг, отказать не получилось. Да и не хотелось. Присутствие Кагами на этой встрече стало полной неожиданностью. А Куроко, засранец, только флегматично потягивал свой любимый коктейль и хитро сверкал глазищами. Стоило уйти, наверное. Но Дайки был слишком выбит из колеи, а Кагами первым пришел в себя. Фыркнул себе под нос что-то неразборчивое, потом нагло посмотрел прямо ему в глаза и предложил не стоять столбом, а присесть, раз уж явился. Аомине послушался. А спустя час уже с увлечением участвовал в жаркой дискуссии, обсуждая недавно прошедший чемпионат. То, что они болели за разные команды, не стало неожиданностью. В какой-то момент, откинувшись на мягкую спинку сиденья, слушая тихий и размеренный голос Куроко, Аомине понял, что пялится на Кагами. Пялится на широкую и радостную улыбку придурка, прищуренные от смеха глаза, расслабленную фигуру. И то, что он видит, ему нравится. Больше того, даже заводит. И вот когда он это осознал, все веселье как-то быстро пропало. Лицо у него, видимо, перекосило, раз даже Кагами вдруг отвлекся поинтересоваться, не скрутило ли у него живот. Чувствуя подступающую иррациональную панику, Аомине быстренько распрощался, сбежав под каким-то совершенно смехотворным предлогом. И вот теперь он уже третий час бродит по городу. Замерзший, злой и окончательно запутавшийся. Стоило честно, стиснув зубы и собрав мужество в кулак, признаться себе, как собственное подсознание тут же услужливо подтвердило его неприятное открытие. Нормальный гетеросексуальный парень, заинтересованный в другом парне лишь как в сопернике, вряд ли будет помнить все его выражения лица. Ему нет надобности запоминать, как светлеет лицом объект его внимания от переполняющей его радости или вновь удачно заброшенного мяча. Или как между бровей появляется хмурая складка при поражении, а губы упрямо сжимаются. Нормальный явно не будет каталогизировать выражение и оттенок глаз, зависящий от настроения другого. Серьезно, оказывается, Аомине мог описать более дюжины различных физиономий Кагами, если бы умел рисовать. Ну, или если бы мог связно говорить о переполняющих его чувствах. Отношения – зона неожиданных опасностей и полной неразберихи, и все настолько плохо, что он даже не пытается отрицать это. Аомине со вздохом задрал голову и уставился в небо. Далекие и холодные, звезды сияли в темноте. Хотелось бы и ему так же отстраненно наблюдать за происходящим. Но в этой драме он – центральный персонаж. Прямо как очередной тупоголовый влюбленный герой из манги Момои. Самому тошно. А завтра у него с Кагами «дружеская» игра один на один вечером. Может, не пойти? Аомине со злостью усмехнулся. Он не трус. К тому же, с этого прямолинейного придурка станется притащиться к нему домой или начать названивать по телефону. Ему это совершенно не нужно. Но вот как вести себя дальше – тоже неясно… Дождь наконец-то прекратился. Добравшись до дома и свалившись на кровать, Аомине мысленно молил всех богов, чтобы поутру вся эта дурь выветрилась из головы. Он же не гей, в конце концов. Кажется, с диагнозом он поспешил. Аомине Дайки – гей. Гвоздь программы гастролирующего цирка уродов. После того вечера они встречались еще трижды. Дважды играли, еще раз Куроко вновь вытянул их на очередные посиделки, во время которых Дайки только и делал, что не мог взгляда отвести от губ Кагами. Кагами говорит, Кагами улыбается, смеется, ест. Кагами двигается, Кагами взмахивает руками, увлеченно рассказывая что-то, Кагами треплет Куроко по волосам, обнимает Куроко, даже бросает пару беззлобных ухмылок самому Аомине. А тот сидит и весь вечер только и думает о том, что хочет поцеловать его. Смять самого Кагами в сокрушительном объятии и чтобы Тайга с такой теплотой во взгляде смотрел только на него. Вероятность невероятных совпадений. Может ли случиться такое, что ему не врежут сразу? Вряд ли. Поэтому Аомине молчит. Поедает глазами, боится, что его подловят на этом (но где-то в глубине сознание отчаянно этого желает) и привычно насмешливо усмехается. Эта блажь, что ударила ему в голову, скоро пройдет. И никто о ней не узнает. Но то ли он где-то прокололся, то ли срабатывает чутье Кагами. Не вовремя, стоит заметить. Последняя игра проходит из рук вон плохо. Аомине постоянно отвлекается, выхватывая взглядом своего противника, и словно застревает. Он не проигрывает, но забивать и обставлять противника удается с огромным трудом. Голова забита другим. Аомине язвит на подколы Кагами, ссылаясь на то, что ему стало скучно играть. И вот тут-то у Тайги сдают нервы. Он резко прижимает его к заградительной сетке, настырно и внимательно глядя в глаза, и спрашивает, какого черта с ним, Аомине, происходит. Это коллапс. В голове – безграничная пустота. Дайки даже не слушает медленно закипающего Кагами. Он вбирает в себя полный спектр ощущений, одновременно пытаясь запомнить все. Крепкие руки, схватившие его за футболку на груди. Твердое и горячее тело, прижимающее к впивающимся в спину кольцам сетки. Тайга просто пышет жаром, потом и злостью. Сосредоточившись, Дайки удается уловить смысл выговариваемой ему нотации. Оказывается, этот придурок волнуется. Он думает, что у Аомине что-то случилось, раз он такой рассеянный и задумчивый последнее время. Идиот, как всегда, под собственным носом правды не видит. Аомине разбирает смех. Ну а дальше все окончательно катится в бездну, потому что в мозгах у него что-то замыкает. Он тянется вперед и нагло целует губы напротив. И тащится от этого. Поцелуй выходит стремным. Вскользь. Он только и успевает, что прижаться к удивленно раскрытому рту, прикусить нижнюю губу, когда получает мощный удар в челюсть. Словно мешок с дерьмом, он неуклюже заваливается на бок. И вот теперь-то смех прорывается наружу. Аомине самому противно слышать, насколько истерическим он выходит. А Кагами, ошарашенный, стоит напротив, отскочив на пару шагов, и судорожно оттирает рот ладонью. Взгляд у него – словно у обиженного ребенка. От этого становится еще смешнее, и Дайки сгибается пополам. Видеть все это нет желания. Если бы можно было отмотать время назад, или выйти, не сохранившись, как в любимых играх, он так бы и сделал. В какой именно момент Кагами просто сбегает с площадки, он не замечает. Просто смех резко обрывается. Он один, и только сердце отчаянно стучит в груди, отбивая джигу, да челюсть здоровски ноет. Ну, вот и признался. Фыркнув, Дайки медленно поднимается на ноги, подбирает мяч и плетется домой. А что еще остается? Дома он прикладывает лед, но сидеть с тающим пакетом в руках быстро надоедает и он решает забить на все до завтрашнего дня. Наутро он просыпается с дикой головной болью, ощущением конца света и переливающимся всеми цветами радуги синяком на лице. Нижняя челюсть, кстати, при движении, слегка заедает и ноет. Хорошо, что отец на работе – некому видеть его побитую рожу и выговаривать за драку. По уму, следовало бы сходить к врачу, но боль терпимая, и он решает повременить. День проходит в бессмысленных шатаниях по дому. Спасает только телевизор и видеоигры. Звонок в дверь становится полной неожиданностью. А уж пришедший – и подавно. — Пустишь? Или так и будем стоять на пороге? Дайки молча отходит в сторону и захлопывает дверь за гостем. Привалившись спиной к стене в узком коридоре, он удивленно смотрит на Кагами. Тот непривычно взъерошен и угрюм. Линия рта напряжена, а в глаза он и вовсе не смотрит, глядя куда-то поверх плеча Дайки. Надо что-то сказать… — Чего явился? Или добавить решил? Кагами бросает быстрый взгляд на его лицо, и на секунду выглядит по-настоящему виноватым. — Объяснись, — ультимативно требует он, впервые прямо глядя в лицо Дайки. Тот усмехается, запрокидывает голову и судорожно сглатывает. Аомине был бы рад, если б этого разговора не было. В груди поселяется ощущение неловкости и стыда, словно кто-то вытащил из корзины грязное белье на всеобщее обозрение. — А чего непонятного? Или ты тупой, Кагами? Вот теперь Тайга еще и злится. Дайки чувствует, что говорить он должен что-то другое, но язык словно живет своей жизнью. — Нахрена ты меня поцеловал? — А зачем люди целуются, придурок? — Да ладно. Ты втрескался в меня что ли? Дайки устало смотрит на нервно ожидающего ответа Кагами. Втрескался. Действительно. Вот дерьмо же. — Ты только за этим пришел? Вали тогда. Кагами весь и сразу как-то сникает. Пропадает ощущение воинственности, которым до этого веяло от его мощной фигуры; поникают и расслабляются плечи, ладони, до этого сжатые в кулаки, разжимаются. На лице у него шок пополам с неверием. Прям как тогда. — Аомине… ты же не серьезно? Дайки молчит. А потом собирается и старается растянуть губы в наиболее мерзкую из наличествующих в запасе усмешек. — Нет, блять, по приколу. Спор проиграл. На рожу твою ошарашенную посмотреть хотел. Доволен? Вали и не ссы за свою задницу. Резко оттолкнувшись от стены, Дайки распахивает дверь в молчаливой просьбе свалить. Если идиот не уберется прямо сейчас, он за себя не отвечает. — Мог бы и сказать… Что? Чувствуя, как маска безразличия трескается и вот-вот наружу прорвется удивление вместе с позорной и неуместной надеждой, Дайки уже готов схватить гостя и дать пинок под зад для придания ускорения. К счастью, Тайга выходит сам. Ничего не сказав. Дайки ожидал насмешек. Презрительного «педик». Да хоть очередного удара в челюсть! На самом деле, он не ожидал даже, что тот придет. И как все это понимать?..

* * *

Спустя две недели, тупо и механически отбивая мяч о бетонную площадку, Дайки играет в одиночестве. Просто по инерции, потому, что это вечер пятницы, который он проводит с мячом в руках. Вот только раньше он играл не один. Никакого удовольствия. — Можно присоединиться? Раздавшийся за спиной голос выбивает из колеи. Серьезно, этот парень рвет все шаблоны. — Я уже закончил, — угрюмо цедит Аомине. — Правда? Хм, можно тогда я пройдусь с тобой? — Нет. — Нам надо поговорить. Кагами выглядит решительно. Брови сосредоточенно насуплены, в глазах отражается настойчивость увидевшего стену барана. Не отступится ведь. Аомине понимает это сразу. — Хорошо. Схватив рюкзак и зажав мяч под мышкой, Дайки стремительно уходит с площадки. Через пару секунд Кагами без труда догоняет его, и пристраивается. Шаг в шаг. В молчании они идут долго. Видно, что Тайга хочет что-то сказать, пытается начать, но каждый раз словно одергивает себя, неуверенно поглядывая в сторону. Помогать Дайки ему не собирается. Все так же молча они добираются до дома Аомине. Поднимаются на этаж, доходят до квартиры. Дайки застывает с ключами в руках и вопросительно смотрит на Кагами. Тот очевидно смущен. — Можно мне войти? — Чтобы опять выскочить через две минуты? Говори, что хотел. — Дайки… — Я не разрешал называть себя по имени! Фамильярность бесит. Но больше бесит то, что от произнесенного имени за спиной словно крылья прорастают. Кагами больше не выглядит смущенным. Он смотрит прямо и твердо. — Впусти меня, пожалуйста. Поговорим. Дайки пожимает плечами. В квартире он скидывает кроссовки и идет на кухню. Тайга топчется где-то в коридоре, а потом все же проходит вслед за ним. — Чай? Кофе? — Можно воды? Аомине кивает и набирает воду из старенького хромированного чайника. Бухнув кружку на стол, Аомине долго пытается поджечь спичку. А вот когда пламя в конфорке все-таки разгорается, приходится повернуться к проблеме лицом. Кагами внимательно смотрит на него. Кружка с водой стоит нетронутая. — Болит? — Что? — Челюсть болит? — А! Нет. — Извини. Дайки насмешливо поднимает бровь. — Серьезно, прости. Я не хотел тебя бить. Просто… это было слишком неожиданно. Хмыкнув, Аомине вытягивает из-под стола табуретку и плюхается на нее, поджав ноги. Разговор становится все интереснее, и он уже с нетерпением ждет продолжения. — В общем, я… э-э-э… как бы это сказать… — Скажи как есть. Кагами мнется, бросая на него неуверенные взгляды. — В общем, ты… ты меня бесил сначала страшно. Тебе хотелось глотку зубами выгрызть. Но потом… потом мы стали больше общаться. Знаешь, Куроко говорил, что ты лучше, чем пытаешься казаться, — на лице Кагами мелькает светлая улыбка, а потом он снова закрывается, становясь сосредоточенным и напряженным. — Мне нравились наши игры. Ты лучший противник, который у меня был. Ты классный баскетболист. И как человек… ну, ты оказался не таким говном. Вау, думает Аомине. Какие откровения он услышит сегодня еще? — А потом ты меня поцеловал, — и вот тут Кагами замолкает, пристально глядя на Дайки. Позади свистит чайник, и Аомине искренне рад этой отсрочке. Бросив в воду пакетик безвкусного чая, он возвращается за стол. Каким образом складываются логические цепочки в голове у этого парня, Аомине не представляет. Поэтому лучшим решением ему кажется молчать и позволить говорить Кагами. — Поцеловал. — Точно… потом мы не общались… — Спасибо, капитан. — Заткнись! Дай мне закончить. Все это время я размышлял, — очередной готовый сорваться комментарий останавливает предупреждающий взгляд, — и думаю, что мы должны продолжить общаться. Вот такого Дайки точно не ждал. — Я хочу дальше играть с тобой. И мне… в целом, когда мы втроем встречались, это было не так уж и плохо. Ведь так? Кагами с надеждой смотрит на него, нерешительно улыбаясь. — А об этом? Что, забудем? - в горле пересохло, и голос выходит глухим. Схватив кружку и сделав большой глоток, он тут же давится – горячая вода обжигает язык, огнем прокатываясь по пищеводу. — Я надеялся… ну, пройдет? Аомине хохотнул. — Третий месяц уже не проходит. — Оу… Кагами опускает взгляд в стол, хватается за стакан с водой и бездумно вертит его в руках. Дайки смотрит на его большие ладони, длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. Вся эта ситуация отдает сюрреализмом. — Тогда… тогда я привыкну. Хорошо, что он не пьет. Иначе бы выплюнул горячий чай прямо в лицо сидящего напротив. — Ты больной? Тайга смотрит серьезно. — Вроде нет. И улыбается. А Дайки звереет. — Я тебя хочу, придурок. Трахаться с тобой хочу, целоваться. Ясно тебе? — Ясно. Аомине только ошарашено хлопает ресницами. — Только я пока не хочу этого. Но хочу с тобой общаться. Кстати говоря, ты видел последний матч? Наши классно забили, выиграли с разгромным счетом – 72:35, представляешь? Я принес, давай посмотрим? Ноут у тебя в комнате ведь? Кагами встает и нагло отправляется вглубь квартиры. — Пока?.. Аомине сидит неподвижно еще несколько секунд, после чего встряхивает головой и отправляется на поиски этого придурка. Тот и правда включает видео. И Дайки отпускает себя. Пусть все идет так, как идет. После этого, месяц все продолжается как раньше. Они снова играют, ходят с Куроко в то кафе, подкалывают друг друга, изредка устраивают потасовки, но так, не всерьез. К запретной теме не возвращаются. И Дайки давит в себе все выходящие за рамки обычной дружбы желания. Но желания-то никуда не пропадают. Они остаются с ним, с каждым днем становясь все более реальными, осязаемыми. Дайки знает, как пахнет Кагами: хвойный шампунь смешивается с бодрящими, резкими нотами туалетной воды. Он знает, как тот ведет себя в неформальной обстановке, развалившись на его диване, с дергающимся от смеха кадыком и искрящимися от веселья глазами. Знает, какими бывают его прикосновения. Знает, каким бывает его взгляд, значительно потеплевший после всего произошедшего. Этого слишком мало. Это словно ситуация во время игры, при которой ни одна команда не владеет мячом. Вот и они так же: осторожно кружат вокруг друг друга, стремясь перехватить инициативу. И однажды он срывается. Они валяются на полу у включенного телевизора, смотрят тупой американский фильм о супергероях и злодеях. Поводом для перепалки стала какая-то незначительная мелочь, но вот они уже лениво пихаются в шутливой борьбе. Кагами падает на него и застывает, комично распахнув карие глазищи. Дайки предполагает, что все плохо кончится, но остановить себя уже не в силах. Поэтому он чуть приподнимается на локтях, склоняя голову на бок, чтобы не столкнутся носами и целует. И мысленно отсчитывает секунды до очередного удара. Но этот парень и правда умеет удивлять. Кагами отвечает, сначала неуверенно, а потом все более раскованно. Поцелуй из почти целомудренного быстро превращается в яростную борьбу языков. Оторвавшись, Аомине смотрит с вызовом. Стоило бы по-другому, но лучшая защита в его понимании – это нападение. Тайга хмыкает и хватает его за шею, вновь целуя, прикусывая губы и массируя пальцами кожу головы. Дайки кажется, что он спит. А раз это сон – можно позволить себе многое. Не дав себе одуматься, он перехватывает инициативу, углубляя поцелуй. Напрягает ноги и руки, а после резко переворачивает их, оказываясь сверху. Оседлав бедра Кагами, медленно и плотоядно ухмыляется. У Тайги стоит. Он вновь наклоняется, накидываясь с поцелуями. Губы, шея, ключицы. Завтра Тайга будет щеголять внушительными засосами. Впрочем, в глазах напротив, кроме удовольствия, он видит и нерешительность, и сомнение. Подрагивающими пальцами расстегнув ширинку и оттянув резинку трусов вниз, Дайки берет член в руку и начинает грубо дрочить. Этого мало. Целуя-кусая, он сползает вниз. Бросив вверх быстрый взгляд, удовлетворенно улыбается. Кагами выглядит совсем поплывшим, зрачок практически закрыл радужку. Дайки нравится то, что он видит. Его сексуальный опыт до этого дальше поцелуев не распространялся, но сейчас все кажется правильным и уместным. Аомине лишь надеется, что Тайга после не пожалеет. За себя-то он не беспокоится. Брать глубоко не хочется, но Кагами хватает и так. Он резко подбрасывает бедра вверх; его член скользит во рту Дайки. Тайга мечется под ним, хрипло и протяжно стонет, откидывая голову и зажмуривая глаза. Мышцы бедер под руками Дайки сотрясаются мелкой дрожью – Тайга скоро кончит. Дайки чуть опускает голову, пропуская член дальше, и головка тут же упирается в нёбо. Задушено вскрикнув, Тайга кончает, вцепившись ему в волосы, тем самым не давая отстраниться. Судорожно сглатывая, Аомине злобно зыркает в сторону забывшегося Кагами. У него самого крепко стоит; ноет от желания кончить. Выпустив обмякший член изо рта, Дайки подтягивается на руках и тянется с поцелуем. Пусть только попробует оттолкнуть. Но Кагами отвечает с энтузиазмом, хватает Аомине за задницу, сильно сжимая пальцы. Наверняка, останутся синяки. Впрочем, плевать. От желания кончить звенит в голове, и он, не прекращая целоваться, яростно трется пахом о бедро Тайги, стремясь быстрее урвать свое. Хватает пары движений, чтобы кончить. Перед глазами мелькают цветные круги; тело трясет мелкой дрожью от пережитого удовольствия. Уткнувшись в грудь Тайге, он пытается судорожно отдышаться. Грудная клетка Кагами поднимается так же тяжело. Его большие руки крепко держат Дайки, обхватив за спину. — Это… не так уж и плохо. — Что? — Мне понравилось. — Я заметил, знаешь ли. Ты кончил мне в глотку. Тайга, запрокинув голову, смеется. — Я согласен. — С чем это? – Дайки хмурится. Он просто не успевает следить за ходом мысли Кагами. — Встречаться с тобой, конечно. Ты привел веские аргументы. — Пф! — И знаешь, я хочу большего. Дайки прячет довольную улыбку, утыкаясь в потное плечо и позволяя себе так же крепко обнять в ответ. Берегись, Кагами Тайга. Дождешься ведь. Примечание: loose ball - ситуация во время игры, при которой ни одна команда не владеет мячом.