Devilish twins

На планете Маленького принца, как на любой другой планете, растут травы полезные и вредные. А значит, есть там хорошие семена хороших, полезных трав и вредные семена дурной, сорной травы. Но ведь семена невидимы. Они спят глубоко под землей, пока одно из них не вздумает проснуться. Тогда оно пускает росток; он расправляется и тянется к солнцу, сперва такой милый и безобидный. Если это будущий редис или розовый куст, пусть его растет на здоровье. Но если это какая-нибудь дурная трава, надо вырвать ее с корнем, как только ее узнаешь. И вот на планете Маленького принца есть ужасные, зловредные семена… это семена баобабов. Почва планеты вся заражена ими. А если баобаб не распознать вовремя, потом от него уже не избавишься. Он завладеет всейпланетой. Он пронижет ее насквозь своими корнями. И если планета очень маленькая, а баобабов много, они разорвут ее на клочки. (Антуан-де Сент-Экзюпери «Маленький принц»)

Ему казалось, что каждая капля, которая ударялась о пыльный пол где-то в коридоре с тихим плеском, повторяет ритм его сердцебиения. Молчаливое безумие наполняло его душу, отравляло его, превращало в ничто. Вергилий словно не был собой. Он думал о том, что сейчас напоминает, вероятно, тушу, подвешенную на крючке на мясокомбинате в холодильнике, до которой никому нет дела, пока не придет время отгрузить ее и увезти куда-то далеко. Но даже в таком сравнении Вергилий проигрывал безжизненному куску мяса. Никто не придет. Не заберет. Не увезет. Здесь будет только голод, холод и тишина, нарушаемая только проклятым плеском капель об пол. Словно какая-то изощренная пытка. И когда она закончится, Вергилий не знал. Сколько он может протянуть, не получая еды и воды? Но, как ни странно, сейчас его больше беспокоило другое. Как там младший брат? Жив ли он? Что он чувствует, что он делает? Точнее, что творит его руками тот, кого Вергилий ненавидел больше всех на свете? Быть может, он убил уже десятки людей. Быть может, от его руки пали и две девушки, которые шли бок о бок с ним долгое время. Быть может… — Эй, зануда, ты умеешь петь? — Джестер сидел в позе лотоса на полу коридора, глядя на полудемона сквозь прутья решетки и прислонившись спиной к стене. — Что? — говорить было больно из-за сухости в горле. Вергилий медленно приподнял голову и взглянул на шута. — Песню знаешь какую-нибудь? — фигляр обмахивался жезлом, словно какая-то дамочка веером. — Скучно с тобой. — Тогда почему ты здесь? — полудемон не сдержал усмешки. Кажется, вопрос на мгновение поставил Джестера в тупик. — Н-ну-у-у-у… — протянул он. — Не знаю. Люблю глядеть на твою морду, перекошенную гневом и всякое такое. — Тогда тебе и в самом деле лучше уйти, — отозвался Вергилий. — Представлений больше не будет. Я умираю, как видишь… — он снова опустил голову и прикрыл глаза. — Не сдох же еще, — расхохотался фигляр. — А вдруг случится чудо, а? Вдруг братишка придет, а? — он поднялся и подошел к решеткам, начав водить по ним жезлом, стуча и явно раздражая пленника. — Э-э-э-эй, ну посмотри же на меня! Мне ску-у-у-у-учно! — заныл Джестер. — Так свали! — Вергилий неожиданно вскинулся и заорал на все подземелье. Голос его эхом отразился от стен несколько раз и утонул где-то во тьме длинного коридора. Зануда, — хмыкнул шут и с хлопком исчез в облачке дыма и конфетти. *** Страницы слиплись. Аккуратно продев палец в небольшое отверствие между ними, Вергилий бережно и медленно разлеплял их, боясь повредить написанное. И как только это получилось, за спиной послышались шаги, а потом справа от лица мальчика зависла любопытная рожица младшего брата. — Что читаешь? — почему-то со смешком спросил Данте, наклоняясь все ниже и почти положив подбородок на плечо Вергилия. — Книжку, — буркнул тот в ответ, поведя плечом и слегка дернув рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Сам вижу, что книжку, балда! — младший брат отвесил старшему легкий подзатыльник, взъерошив белоснежные волосы последнего. — Что за книженция? Вергилий повернул голову, одновременно поправляя волосы рукой, и с укоризной взглянул в глаза Данте. — Скажи прямо: чего тебе надо? — прищурившись, спросил он. — Ничего, — младший брат демонстративно сунул руки в карманы шортиков и выпрямился. — Просто интересно стало. Старший сын Спарды недоверчиво фыркнул, а затем, положив закладку на нужной странице, закрыл книгу и продемонстрировал Данте обложку. — «Логические головоломки»? — поморщился младший так, словно увидел перед собой что-то мерзкое. — Ты серьезно что ли? — А что в этом такого? — повел плечом Вергилий. — Очень полезная книга. — Это чем же? — Тем, что очень развивает интеллект, — старший брат ухмыльнулся. — Это такая штука, которой у тебя нет. — Ха-ха, как смешно, — передразнил Данте. — А ты прямо у нас такой умный-разумный всегда. Знаешь, чего тебе не хватает? Вергилий положил книгу на крыльцо и повернулся в пол-оборота к младшему брату. — О, просвяти меня, мне очень любопытно, — он скрестил руки на груди, и лицо его выражало насмешку и скептицизм. — Ты не умеешь отсеивать лишнее. — В каком смысле? — не понял Вергилий. — Читаешь всякую муть, тратишь время, которое можно было бы потратить, например, на развлечения и отдых. — Это и есть мой отдых, — пожал плечами мальчик. Данте потер переносицу и, обойдя Вергилия, присел рядом, забросив одну руку на плечо брата. — Да что с тобой не так, в самом-то деле? — почти умоляюще воскликнул он. — Неужели какая-то макулатура для тебя гораздо интереснее, чем все остальное?! — Что, например? — осведомился старший сын Спарды. Младший поджал губу. — Например, я. Мне начинает казаться, что я какой-то… лишний в твоей жизни. Ты отсеиваешь меня? — он невесело улыбнулся. — Скажи, Верг? Последний закатил глаза и уставился на калитку, цокнув языком и снова зачем-то взяв книгу. — Лишнее — это та ерунда, которую ты постоянно городишь. Данте прикрыл глаза и как-то до странности тяжело вздохнул. — А если эта ерунда — это часть меня? Если я вот такой вот — состоящий из ерунды и всякого разного, что тебе не по душе? Что же мне делать тогда? Вергилий медлил с ответом. Он молча смотрел на заросшую клумбу, где от легкого ветерка колыхались листья трав и цветов, а потом посмотрел на брата и с расстановкой произнес: — Может, тебе стоит отсеять лишнее? .. Поднявшись на ноги и отряхнув пыль со штанов, старший сын Спарды вошел в дом, оставив младшего в молчании и замешательстве. *** Они шли по одной из центральных улиц городка уже полтора часа. Ни одной, ни другой девушке говорить почему-то не хотелось, потому что каждая из них была переполнена кучей домыслов, предположений, пыталась решить, что же делать теперь. Шакс мертв, а значит, все кончено? Мир снова воцарится на этом клочке земли? Вот только нужно немного «прибрать» за красноволосым, открывшим портал в другой мир и впустившим сюда кучу демонического отребья. Может, и так. Но отчего-то ни Леди, ни Триш никак не могли поверить в столь быстрый и легкий исход. — Как думаешь, куда они ушли? — первой нарушила молчание охотница. Демоница с удивлением воззрилась на подругу, ибо она давно уже не слышала такого беспокойства в ее голосе. Закусив губу, она пожала плечами. — Да кто ж их знает, вечно они где-то шатаются. Это, похоже, семейное, — она усмехнулась, а затем снова поглядела на охотницу. — Ты выглядишь обеспокоенной. Неужели думаешь, что они не справятся с оставшимися демонами? Или… это что-то другое? Леди зыркнула исподлобья на блондинку, прикрыла глаза и громко фыркнула. — Опять ты за свое. Все никак не уймешься? Триш растянулась в ухмылке. — Не понимаю, о чем ты, дорогая? — Все ты понимаешь, — хмыкнула охотница. — Будто сериальчик какой-то смотришь, подавай тебе сплетни и интриги. Сказала же — нет между нами ничего! Демоница поправила шнуровку на корсете, после чего немного ехидно осведомилась, на ходу немного наклоняясь к уху Леди: — Тогда о чем же вы так мило ворковали в кабинете? Неужели о том, что ничего между вами нет? С громким щелчком взметнулся вверх пистолет. Приставив холодное дуло к виску блондинки, охотница взвела курок и процедила сквозь зубы: — Хватит уже! Что бы он не предлагал, я не… — Предлагал? — перебила Триш, удивленно воззрившись на Леди. — Значит, я была права… — она поморщилась. — Послушай, подруга… не связывалась бы ты с ним. Я понимаю — секс, то-сё, но… Ты же сама понимаешь, что он не создан… — ЗАТКНИСЬ! — рявкнула охотница, и в глазах ее блеснули слезы. — Ты что думаешь, я совсем тупая?! Я вижу, что ему плевать на меня! Вижу! Вижу, черт тебя дери! — Что за шум, девочки? — с легкой растяжкой произнес откуда-то сбоку знакомый голос, и девушки синхронно обернулись на звук. Там, широко улыбаясь и сунув руки в карманы своего неизменного красного плаща, стоял Данте. Леди, не понимая даже, насколько странно это может выглядеть в глазах охотника, начала оглядываться, ища взглядом что-то, а точнее, кого-то. Она даже шмыгнула носом, словно принюхиваясь, словно надеясь уловить запах того, кто не попал в поле зрения красивых разноцветных глаз. Но его не было. Снова поглядев на полудемона, охотница спросила почти строго, как на допросе: — А где этот? — она спохватилась и небрежно тряхнула ладонью, будто давая понять, что ей, в общем-то все равно, и этот вопрос задан чисто номинально. Данте сразу как-то помрачнел, а потом пробормотал: — Он кинул нас всех. Сказал, что на болту вертел разбираться с этим дерьмом. — Прямо так и сказал? — демоница недоуменно вскинул бровь, внимательно глядя на бывшего напарника. Охотник с шумом выдохнул, а потом неохотно выдавил: — Другими словами, но суть такая. Плевать на него, пусть катится к черту… — он отвернулся и пошел вдоль широкой улицы, не вынимая рук из карманов. Леди почти почувствовала кожей, как по ее рукам и ногам ползет пламя, как оно сжигает ее дотла, как раскаленные щипцы вынимают сердце из ее груди, а потом превращают его в горстку пепла. Бросил? Ушел? Он снова ушел?! После того, что он говорил ей там, в кабинете? После того, как убеждал ее в том, что хочет поменять свою жизнь?! «Кому я поверила, вот же идиотка… — мысли били очень больно, резали ножом по душе охотницы. — Как я могла поверить? Он же подлец, он же мерзавец, сволочь, двуличная скотина!». — Даже если так, нам нужно уничтожить тех уродов, которые остались, — голос демоницы вырвал Леди из пучины, в которую она погружалась с каждой секундой. — С Вергилием или без него. — Не сейчас, — покачал головой Данте, обернувшись. — Сегодня я не намерен больше ничего делать, я устал. Девушки удивленно переглянулись, но ни одна из них не произнесла ни слова. Они обе понимали, что сейчас полудемону слишком сложно принять то, что родной брат снова бросил его, оставив на память о себе лишь кучу проблем, да полусожженное агентство. Даже для такого, как Данте, это было слишком. Завтра они снова выйдут на охоту, за которую никто не заплатит, но, наверное, с каждой пулей в черепе очередного монстра, небо будет казаться чуточку чище… *** Никогда бы не подумал, что такое случится, но сейчас Вергилий даже немного пожалел о том, что мерзкий насмешник в фиолетовом костюме исчез. Теперь, когда снова воцарилась звенящая тишина, старшему сыну Спарды стало совсем невыносимо тоскливо. Сколько прошло времени? Несколько дней? Определенно. Но сколько? Три? Четыре? Вергилий понимал только одно: он еще жив лишь потому, что не является человеком в полном смысле этого слова. Потому что, будь он «чистокровным человеком», как назвала себя Леди, он бы умер от обезвоживания уже через три дня. Сейчас, когда во рту стало вязко от сухости, губы стали сухими и шершавыми, а в горле покалывало от той же самой сухости, Вергилий ощущал головокружение и, даже прикрыв глаза и видя под опущенными веками разноцветные круги, понимал, что ему осталось жить недолго. — Яркое солнце светит в окошко… — он пытался что-то пропеть себе под нос, но голос настолько охрип, что превратился в шепот. Противное ощущение во рту усиливалось с каждым звуком. Но он должен был разорвать эту тишину. Чем угодно, но должен. — …на окне пригрелась кошка… — дурацкая детская песенка, которую часто напевала мама, возясь на кухне с завтраком или обедом. Та самая, что так раздражала Вергилия. Почему-то сейчас он вспомнил именно ее. — …не мурлычет, не фырчит… лишь свернувшись, тихо спит… Полудемон усмехнулся и немного дернулся, приоткрыв глаза. — Какой идиотизм… — прошептал он. — Если бы Данте увидел… — Ты уже спалился, братец, — реплика, прозвучавшая по ту сторону решеток, не дала полудемону закончить фразу. Вергилий прищурился, всматриваясь в лицо того, кто стоял там, на той стороне, но все мутнело перед глазами, смазываясь в разноцветные пятна, среди которых преобладал красный. — Паршиво выглядишь, — решетчатая дверь распахнулась, впуская визитера. Он подошел почти вплотную к пленнику, и Вергилий, несколько раз моргнув, теперь мог различить улыбающуюся физиономию младшего брата. — Впрочем, певец из тебя тоже хреновый. — Данте, — прохрипел пленник и попытался принять более устойчивое положение, но ноги были словно ватные, и попытка с треском провалилась. — Ты пришел… Лицо охотника выражало теперь искреннее сочувствие. Протянув руку, он погладил ладонью в перчатке без пальцев по щеке брата, на которой уже успела появиться светлая щетина. Наклонившись к лицу Вергилия, Данте прильнул к его губам своими и, разомкнув их, проник между ними влажным языком. Словно в забытье, старший брат подался немного вперед, словно боясь, что сейчас все закончится, все исчезнет, и он снова останется один наедине со своим безумием и жаждой. Когда, наконец, Данте отстранился, Вергилий взглянул на него как-то почти разочарованно и, коротко выдохнув, закрыл глаза и снова хриплым шепотом сказал: — Ты пришел… Охотник улыбнулся и, сделав полшага назад, оценивающе окинул брата взглядом, а потом, запустив руку в карман, выудил оттуда небольшой флакончик с полупрозрачной красной жидкостью. — Что это? — прошептал Вергилий, вперившись взглядом сначала в сосуд, а затем снова устремив взор на лицо брата. — Твое спасенье, — лицо Данте расплылось в улыбке. Он подошел поближе и, подняв флакончик немного выше, прислонил ее горлышко к пересохшим губам брата. - Пей. Вергилий не знал, почему, но, собрав остатки сил, сделал что-то похожее на шажок назад и чуть повернул голову вправо. — Странная формулировка, — сказал он на этот раз полушепотом. — Что в бутыльке? Данте закатил глаза, а потом выдохнул: — Даже почти помирая, ты не изменишься, черт тебя дери. Я пришел тебя спасать, а ты выпендриваешься, словно принцесска, которой не понравился рыцарь. Я могу уйти, если так плох для тебя. Младший брат закупорил флакончик и, сунув его обратно в карман, демонстративно развернулся и пошел к дверям. Когда его пальцы уже сомкнулись на решетке двери, Вергилий, чуть приподнявшись, хрипло позвал: — Данте… Охотник остановился и, не оборачиваясь, спросил с плохо скрываемой издевкой: — В чем дело, принцесса? Оковы натирают? Прости, забыл крем для рук дома. Старший брат закрыл глаза, тяжело выдыхая. — Подожди, прошу… Я не считаю, что ты плох для меня… Надавив пятками, Данте развернулся и, улыбаясь, вскинул руки. — Не может быть! Я достоин самого Вергилия! Боже, я так польщен! Похоже, пленника начинало напрягать такое поведение охотника, поэтому он, нахмурившись, буркнул: — Хватит паясничать. Данте нисколько не обиделся на замечание и, вновь подойдя к брату, повторил то, что делал минуту назад, и губ Вергилия снова коснулось стеклянное горлышко. Взглянув в глаза младшего брата, старший, зачем-то закрыв глаза, разомкнул губы и выпил все залпом. На вкус жидкость оказалась почти как обыкновенная вода, не считая легкого металлического привкуса. «Кровь?» — промелькнула мысль в голове, но почему-то тут же была отметена. Не зная, чего ждать, он, задержав дыханье, склонил голову и пытался сосредоточиться на своих ощущениях. Первые секунды после того, как жидкость скользнула по пищеводу в желудок, Вергилий не чувствовал ничего особенного. Но… Все произошло совершенно неожиданно. Будто все сосуды сковал ледяной холод. Казалось, что даже кровь застыла. Вся, до последнего эритроцита. Вергилий широко распахнул глаза и посмотрел на стоящего напротив брата, который, улыбаясь, наблюдал за пленником. — Как ощущения, братик? — голубые глаза Данте пронизывали взглядом пленника. Он не успел ответить, а только лишь замер, задержав дыхание на судорожном вдохе и все также глядя на охотника. Сердце гулко стукнуло. Снова. Снова. И снова. Ноги подкосились, и белый свет померк. Через секунду сердце Вергилия остановилось. *** Леди не понимала. Не могла, не хотела понимать до сих пор. Прошло пять дней с тех пор, как Вергилий покинул их. За все это время Данте не произнес ни слова о брате. Триш и Леди снова вернулись в свои дома, каждый день выходя на охоту и даже порой встречая друг друга на улице. Но это были короткие встречи, наполненные лишь стандартными вопросами о делах и обстановке в городе. Как ни странно, ни охотница, ни демоница все эти дни не видели Данте. Даже случайно им не удавалось «совпасть» во времени и месте. Но было как-то не до беспокойства о нем. Количество демонов на улицах города не только не уменьшалось, но и, похоже стремительно увелисивалось. Небо снова начало приобретать странный фиолетово-красный оттенок. Леди спала по три часа в сутки. Под ее глазами отчетливо виднелись темные круги, движения охотницы стали резкими, да и сама она стала какая-то дерганая. Выносить ее общество дольше десяти минут не могла теперь даже подруга, хотя и сама Триш спала катастрофически мало, почти все время бодрствования отдавая охоте, прерываясь лишь на короткие перекусы какой-нибудь совсем не здоровой едой, что удавалось урвать в убогом мини-маркете далеко за городом. Время шло, но совсем ее так, как хотелось. Казалось, что все дни слились в один — тягучий, бесконечный, безрадостный день, конца которому было не видно. В тот вечер они встретились снова. Поставив рядом с собой «Калину Энн», Леди села, прислонившись спиной к стене бывшего городского музея. Она устала так сильно, что была уверена: присев, она вряд ли сможет сразу встать. Но ноги подкашивались так, чтт на это стало просто наплевать. Спустя полчаса этого своеобразного отдыха, охотница услышала шаги и, машинально сев прямо, закинула гранатомет на плечо, прицелившись в того, кто был источником звука. — Спокойно, подруга, спокойно, — Триш негромко рассмеялась. — Я всего лишь хочу опустить свою задницу рядом с твоей. — О, какая прелесть, — Леди усмехнулась, увидев демоницу в паре метров от себя. — Тоже решила приобщиться к искусству? — она кивнула на музей. Триш приспустила очки на носу и вперилась взглядом в вывеску. — Надо же, а я как-то не обратила внимания… Она улыбнулась и присела рядом, так же с явным наслаждением опершись спиной о стену и с шумом выдыхая. — Кайф… Не могу поверить, но, кажется, именно этого мне не хватало весь долбаный день… Леди улыбнулась снова, но промолчала. Так они просидели с полчаса, глядя в небо, а то и вовсе закрыв глаза, чтоб отрешиться от всего, что было вокруг, и забыть хоть на минуту о то, что вскоре снова придется встать и выполнять грязную работу по-зачистке города от всякого рода демонического мусора. — Как вообще поживаешь? — осведомилась демоница, растирая руками голень и немного морщась от неприятных ощущений в мышцах. — Каком кверху, — хмыкнула Леди. — О, опять это твое «замечательное» настроение, — Триш покачала головой и принялась массировать колено, тихо прошипев от пронзившей его мгновенной боли. Охотница поняла, что ведет себя несколько резче, чем нужно, поэтому немного виновато посмотрела на блондинку и коротко выдохнула: — Сама-то как? — Ничуть не лучше твоего, поверь. Меня преследует чувство, что я убиваю одного монстра, а на следующий день его место занимают трое. Меня это напрягает и злит. Просто руки опускаются, чего уж там, — она махнула ладонью, и лицо ее приняло задумчиво-тоскливое выражение. — Данте так и не видела? — Леди немного задрала-голову и уставилась на облако, зависшее над музеем, будто пуховое покрывало с розоватым оттенком. — Нет, отрицательно мотнула головой демоница. — Как-то странно это даже. Я была абсолютно уверена, чтт после ухода Вергилия он будет в самой гуще событий - ну, знаешь, злость и все такое… А его как будто ветром сдуло. Не нравится мне все это. Есть даже мысль отправиться его искать. — Сдохни! Громкий окрик донесся откуда-то из просвета между домов. Голос был подозрительно знаком. Спустя секунду после этого послышался громкий металлический лязг, который повторялся снова и снова, сопровождаемый какими-то ругательствами порой. Девушки, не сговариваясь, поднялись на ноги и направились прямиком туда. По мере приближения к месту, становилось все яснее, что голос принадлежит Данте. Когда охотница и демоница осознали это, они ускорили шаг, переходя почти на бег. — Тц, вот и вспоминай про него, — на бегу поправляя гранатомет за спиной, пробормотала Леди. Триш, ничего не ответив, только усмехнулась, ныряя в проход между домами. Когда подруги вбежали во двор, их взорам открылась немного странная картина: Данте действительно стоял там, но рядом никого не было видно. Также, как и не было тел того или тех, кого охотник мог прибить только что. Оглядываясь по сторонам, полудемон хмурился, словно хищник, высматривающий добычу. — Что он? .. — начала было Леди и шагнула вперед, но Триш рукой преградила ей путь и приложила палец к губам, призывая к тишине. Охотница почему-то подчинилась и стала смотреть на Данте, поджав губу и явно не понимая, почему нельзя подойти поближе. Где-то в дальнем конце двора мелькнул чей-то силуэт, показавшийся охотнице с первого взгляда абсолютно черным. Что это было? Какой-то особенный вид демона? — Кто знает. Данте же не видел пока ни девушек, ни странного незнакомца. Он медленно шел по направлению, ведомому лишь ему одному, и щебень, которым была засыпана одна из дорожек, шуршал под его ногами. И только сейчас Леди поняла, что в руках у охотника нет ни пистолетов, ни Мятежника, ни Агни и Рудры. Пальцы полудемона крепко сжимали рукоять Грани Силы. И это было очень странно. Не менее странно вела себя и Триш. Она взяла подругу за запястье и дернула куда-то за угол, во тьму, откуда, при этом, неплохо было видно все, что происходило внутри двора. — Какого хрена? — свистящим шепотом вопрошала Леди, и глаза ее сверкнули. — Здесь творится что-то необыкновенное, — также шепотом отозвалась блондинка и снова приложила палец к губам, что изрядно разозлило охотницу, у которой и так уже нервы были на пределе. Она немного приподнялась на носочках, хотя в этом не было никакой необходимости, и стала вместе с подругой молча наблюдать, порой не замечая даже, что иногда забывает дышать. Напряжение росло, и вдруг все разрешилось в один момент, но при этом породило целую кучу вопросов. Данте взмахнул мечом, и вновь послышался громкий лязг металла. Его оружие скрестилось с оружием противника, вот только противником был… Данте? Двое стояли друг напротив друга, и ни один не желал отступать. Практически одинаковые внешне, они взирали друг на друга с нескрываемым отвращением, а затем стали перемещаться по двору, снова и снова скрещивая мечи в каком-то невообразимом смертельном танце. И никто из противников даже не подозревал о том, что сейчас у них есть целых два зрителя, а точнее, зрительницы, которые шокированно замерли, не решаясь сделать и шагу или издать хоть один звук. Они решительно ничего не могли понять. — Здесь маловато места для всех нас… — проскрипел один из мужчин и снова взмахнул мечом, но тут же встретил яростное сопротивление с другой стороны. — Тебя никто не держит, ничтожество. Ты больше не нужен, — отозвался другой. — Это не тебе решать! — рявкнул первый, отскочив назад. — Лишний здесь ты! И я докажу это! Спустя каких-то пару секунд, он вдруг стал абсолютно черным, от кончиков волос до подошв тяжелых ботинок, а затем будто игнорируя законы физики, словно смазываясь в пространстве, он покинул двор. — Что это за? .. — конец вопроса, казалось, застрял где-то в горле охотницы, но подруга и так поняла ее. — Доппельгангер… — произнесла она с какой-то растяжкой и нахмурилась. — Почему же он не подчиняется больше? .. ***

Он больше не мог говорить. Он вдруг разрыдался. Стемнело. Я бросил работу. Мне смешны были злополучный болт и молоток, жажда и смерть. На звезде, на планете — на моей планете, по имени Земля — плакал Маленький принц, и надо было его утешить. Я взял его на руки и стал баюкать. Я говорил ему: «Цветку, который ты любишь, ничто не грозит… Я нарисую твоему барашку намордник… Нарисую для твоего цветка броню… Я…» Я плохо понимал, что говорил. Я чувствовал себя ужасно неловким и неуклюжим. Я не знал, как позвать, чтобы он услышал, как догнать его душу, ускользающую от меня… Ведь она такая таинственная и неизведанная, эта страна слез. (Антуан-де Сент-Экзюпери, «Маленький принц»)

Луна глядела в окно через полупрозрачные белые занавески. Данте лежал на кровати, глядя в потолок, и даже не думая о том, что уже далеко перевалило за полночь, а он все еще не спит. Никак нельзя было заснуть теперь, когда столько мыслей приходили одна за другой, не давая при этом сосредоточиться на конкретном. На том, что терзало мальчика сильнее всего в этот час. Сегодня Данте увидел, как его брат плакал. И, как ни странно, за двенадцать лет жизни близнецов, младший впервые увидел слезы на глазах старшего. Соленая вода катилась по щекам Вергилия, он метался по кабинету отца почти в какой-то истерике. Схватив со стола какую-то книгу, он запустил ее в окно, которое было закрытым и, естественно, разбил стекло. Мелодичный звон раздался в кабинете, и осколки сереблистыми звездочками упали на пол и частично на кусты под окном. Вергилий сел на пол возле стола отца и, прижав к себе колени и обхватив их руками, разрыдался. Словно весь мир для Данте перевернулся. Этого не может быть. Это, наверное, шутка? Вергилий разыгрывает младшего брата, ведь так? Он же не может, не умеет плакать, он всегда говорил, что плачут только девчонки, всегда подкалывал Данте, иногда напоминая ему о том, что тот был довольно эмоционален раньше и легко мог расчувствоваться слишком сильно. И вот теперь… — Верг! — мальчик выскочил из-за двери и бросился к брату, крепко обнимая его и пытаясь погладить подрагивающие плечи Вергилия. — Верг, что случилось? Почему ты плачешь? Резкий толчок в грудь, но Данте удержался и только крепче стиснул плачущего брата в объятьях. Не зная, что делать, мальчик растерянно взглянул на Вергилия и спустя пару секунд поцеловал его в макушку, чувствуя, как белые волосы скользят по губам, слегка щекоча. — Отвали! Отвали! Отвали! — старший брат задергался, пытаясь вырваться. Он вытянул ноги, а затем, упираясь ими в пол, поднял заплаканное лицо, поглядев на Данте, и глаза его сверкнули гневом, хотя щеки были мокрыми и слегка поблескивали от солнечных лучей, проникших в кабинет через разбитое окно. — Не смотри на меня, понял?! — Да-да, я понял, — зачем-то закивал младший сын Спарды и снова поцеловал брата, на этот раз в висок. — Ты только не плачь, хорошо? Мы… мы все исправим, обещаю! Он сам толком не понимал, что и почему говорит, но это было так неважно в этот момент, ведь прямо сейчас вся Вселенная сосредоточилась на нем. На том, кто содрогался от постепенно утихающей истерики. На том, кто сегодня будто сломался. На том, кто был таким близким и родным в этот момент. На какое-то мгновение Данте ощутил себя старше. Так, словно это Вергилий был младшим братом. Его хотелось утешить, оберегать, защищать. Хотелось сделать все, лишь бы больше никогда не видеть его в таком состоянии. И Данте готов был и дальше терпеть насмешки и издевки, сарказм и холодность Вергилия. Лишь бы только он был рядом. Всегда. До самого конца. Постепенно старший брат успокаивался. Лишь изредка он всхлипывал и, наконец, вытерев влажные щеки манжетой рубашки, покрасневшими глазами посмотрел на Данте. — Я знаю, это позор… — дрогнувшим голосом произнес он, слегка кивая. Данте усмехнулся и, тепло улыбнувшись, растрепал волосы брата ладонью. — Странный ты все-таки, Верг. Вроде под умного косишь, а сам дурак такой. — Что?! — мальчик мгновенно вскинулся, ощетинившись. — Почему это я дурак?! Это… это не глупость, ясно?! Просто… просто… — он вдруг замолк и опустил голову, прикрыв глаза. — Просто забудь о том, что видел… Данте рассмеялся и пихнул Вергилия в плечо. — А если не забуду, что сделаешь? Убьешь меня, а? — зачем-то подмигнул младший. — Придурок, — фыркнул старший, — и так ты один балбес остался на мою голову. Много чести тебя убивать, — он скрестил руки на груди. Данте плюхнулся на задницу рядом и улыбаясь, сказал с какой-то легкостью: — Как хорошо, что я недостоин этой чести… Легкий ветерок всколыхнул белоснежные шторы. Ресницы Данте, погруженного в сон, слегка подрагивали. Он немного поежился от холодка, но затем снова расслабился, подминая подушку под головой. Щелкнул замок на закрытом теперь окне. Теплый плед мягко обволакивал, согревая. Послышался звук легких удаляющихся шагов, и тихо скрипнула дверь. — Балбес… — прозвучало с легким смешком, и дверь снова закрылась.