Инкуб.

Небольшая пивная в выходной день забита под завязку. Шум, гам, пьяные голоса, пиратские песни. В центре зала стоит старый деревянный стол, покосившийся от времени, но ещё весьма крепкий. Вокруг, громко смеясь и ругаясь, стоят пираты и прочий сброд, избравший лучшим концом дня посиделки за кружкой холодного пива. Однако сейчас их занимает другое: за столом сидят рыжеволосый паренёк лет двадцати двух и рослый мужчина, минимум раза в два старше. Некоторое время назад они сцепились из-за нечаянно опрокинутой рыжим кружки саке. Теперь оплачивать счёт будет тот, кто меньше выпьет. - Двенадцать! – чей-то хриплый голос отсчитывает очередную ёмкость хмельного варева. Рыжий в голос смеётся и отпускает какие-то пошлые шутки. Его соперник лыка не вяжет, но пытается не упасть с табуретки. Напиток крепкий, даже чересчур. Проходит буквально минута, и он отрубается. Зрители аплодисментами, свистом и выкриками приветствуют победителя. Проигравшего, без зазрения совести, обчищают и вытаскивают на свежий воздух (благо, на улице лето). Рыжий паренёк жестом подзывает к себе официанта и заказывает ещё пива и жареного мяса. - Мы оплатим его заказ! – через весь зал заявляют пираты, занятые дележом украденного. - Нет проблем! – официант разворачивается… и замирает. - Его заказ оплачен, - холодный, приправленный едкой злобой голос. Молодой мужчина, одетый в чёрное, грозно смотрит на глупо улыбающегося рыжего пирата. - Кого я виииииижу! – тот хлопает глазами, при этом опознавая визитёра только по золотому кресту, висящему на груди. – А ты тут откуда? Все, кто был в зале, быстренько ретировались в дальний угол и там полушёпотом переговаривались: злость человека в чёрном не предвещала ничего хорошего. - Во-первых, - нежданный гость обращается к нервно кусающим губы пиратам, - вы вернёте тому человеку всё, до копейки! Продолжение фразы не понадобилось: грабители выскочили на улицу, рассовали награбленное по карманам владельца и тут же разбежались, от греха подальше. В зале народу осталось – по пальцам пересчитать. - Какие мы деловые, - парень поправляет соломенную шляпу. – Садись, выпьем! - Ты на два дня распустил команду и теперь беспробудно пьянствуешь? – от огненного взгляда мужчины, тем не менее, веет холодом. – Они тебя обыскались! - Хиии, Соколиный Глаз… - У меня есть имя!!! Рыжий сконфуженно умолкает. - Шанкс, поднимайся и пошли. Тебе надо выспаться, а завтра днём вернёшься на корабль. - Ты не смеешь мне указывать! – почти все, оставшиеся в зале, падают без сознания. Два пирата и официант ошарашенно смотрят на рыжего и его собеседника. Мужчина в чёрном касается пальцами рукояти катаны, висящей у него на поясе. - Хочешь драться? Из-за стола встань сначала. - Дракул, - паренёк строит умоляющие глазки, - только Бенну не говори. -Хммм. Посмотрю на твоё поведение. Мужчина обращается к официанту: - У вас есть, где переночевать? - Д… да! – оттаивает официант. – Есть комната, одноместная, окна на залив, камин, венти… - Ясно. Чёрт… Ключ! Перед ним тут же оказывается небольшой медный ключик, на котором выцарапана девятка. Мужчина берёт за воротник сопротивляющегося без особого упорства пирата и уводит на второй этаж. Всего комнат здесь десять: чётные двухместные, нечётные одноместные. Но сейчас город является одним из пунктов остановки по пути проведения парусной регаты, так что почти весь номерной фонд всех гостиниц занят или зарезервирован заранее. Войдя в комнату, Соколиный Глаз затаскивает внутрь уже засыпающего Рыжего и усаживает его на кровать. Потом запирает дверь и открывает окно. - Жарко же здесь, - произносит он вполголоса. – Раздевайся и спать! - А тыыыы? – паренёк остатками сознания подмечает, что кровать в комнате одна. - Про меня вообще забудь! Спи. - Аааа. - Ну да, - думает Михавк, глядя, как ложатся на воду лунные блики, - оставлять его одного опасно. Тем более что он может так и не дойти до корабля. Обормот… И когда я ещё посплю в нормальной постели? Он оборачивается – Шанкс мирно спит, завернувшись в покрывало (одеяло почему-то даже не рассматривалось). Фехтовальщик вздыхает, подходит к кровати, подбирает вещи Рыжего и складывает на стоящую рядом тумбочку. В открытое окно – ни малейшего дуновения ветерка. Лето, жара. Душно. Даже ночью. Мужчина вешает свою одежду на стул и ложится на другую сторону кровати. Одеяло тёплое, но покрывало уже занято. -Не самый худший вариант… Крест-кинжал поблёскивает в тусклом свете. Владелец не расстаётся с ним даже во сне. Михавк отворачивается к окну и почти сразу засыпает: день был не из лёгких, да и общение с Шанксом сильно утомляло. *** Рыжий проснулся среди ночи в холодном поту: ему приснилось, что он попал в Импел Даун. Шанкс протёр глаза и осмотрелся. - Вот это брееед, - пират сел на кровати и задумался. В окно светила луна, в комнате еле уловимо пахло ночными цветами. Был слышен шум прибоя. Где-то вдалеке раздался гудок сухогруза. В голове Рыжего путались мысли: он помнил, как объявил команде двухдневные выходные, как пришёл в таверну… - Ага. И что потом? Вдруг он заметил краем глаза, что находится в комнате не один. Алкоголь ещё не до конца выветрился из головы, поэтому Шанксу потребовалось несколько минут, чтобы додуматься до остального. - Ё моё! – Рыжий спохватился. – Меня же на корабле потеряли! Ну вот, и уйти сейчас нельзя… Убьёт, не раздумывая. А начну будить – убьёт, не проснувшись. Чёёёёёрт. Он придвинулся поближе, неуверенно наклонился и посмотрел Соколиному Глазу в лицо. Фехтовальщик лежал на спине. В лунном свете его бледная кожа приобрела едва ли не серебристый оттенок. Красивое лицо обрамляли короткие угольные пряди. Тонкие губы были приоткрыты. Длинные чёрные ресницы едва дрогнули, когда закрытых век коснулась тень облака, на миг скрывшего луну. Шанкс, словно заворожённый, смотрел на Михавка. До боли знакомые строгие, стройные черты. Бенн Бекман однажды скептически заметил: "Такая дружба - то же самое, что греться у стихийно полыхающего огня, искры которого превращаются в снег". Старший помощник, разумеется, сразу же и забыл об этих словах, но капитан запомнил их на всю жизнь. Он представил себе, как, ослепляя, взмывают в почерневшее небо языки пламени, искры которых могли бы сжечь всё вокруг... Но, не достигнув цели, огненные звёздочки становятся мельчайшими, колючими, холодными осколками. Обманчивые всполохи оседают на землю белым покрывалом. Тогда захотелось приблизиться к этому огню на угрожающе близкое расстояние и коснуться - прав ли тот, кто никогда не ошибается? Душа фехтовальщика оставалась загадкой, разгадать которую больше хочется, чем колется. - Интересно… Кто-нибудь когда-нибудь видел тебя таким? – Шанкс скользил взглядом от его ключиц к обнажённой груди, мысленно сбрасывая ненужное одеяло. – Дьявол, о чём я думаю?! Пират зажмурился и попытался заснуть. Перед глазами, одна за другой, возникали непристойные сцены. Рыжий сел и вскинул голову – мысли не уходили, по спине забегали мурашки, внизу живота начало предательски тянуть. - Что ж такое? – парня разбирала досада. Он снова наклонился к Соколиному Глазу, но на этот раз более уверенно и гораздо ближе, чем положено. Губы фехтовальщика оказались холодными и чуть отдавали дорогим вином. Шанкс забылся, как вдруг был опрокинут на спину. Перед собой он видел острое лезвие кинжала. - Если не прирежет, - думал пират, когда у него перед глазами мелькала маленькая смерть, - то прожжёт взглядом! - Ты последние мозги пропил?! – Михавк, без капли сомнения, убил бы нахала, если бы тот не был его давним приятелем. – Соображаешь, что ты делаешь? Шанкс нашёл в себе силы нагло улыбнуться и грубо отстранить от себя угрозу. - Ты меня чуть не убил, идиот! – наигранно вспылил Рыжий. – Ну, мало ли, что мне приснилось. Остынь! Фехтовальщик убрал кинжал в ножны и снова повесил на шею. - Повторим? – у пирата окончательно снесло крышу: остатки алкоголя в крови сыграли злую шутку. - Только попробуй! Мужчина лёг на самый край и с головой накрылся одеялом. Шанкс вошёл в азарт. - Дракул, слушай… - он потянул на себя одеяло. – А чего ты так испугался, а? Ты что, девственник? Ммм? Или может, у тебя в этом плане проблемы? Так ты скажи, я приставать не буду. Рыжий понял, что перестарался, когда сильные пальцы в доли секунды почти сомкнулись на его шее. - Что ты сказал? – прошипел Михавк, вжимая задыхающегося Шанкса в подушку. Пират не мог ответить – даже не мог пошевелиться. - Проблемы? У меня? – золотые глаза не по-человечески заблестели. - Щенок… Я тебе покажу, «проблемы»! Он разжал пальцы – пират кашлял и часто дышал, осторожно массируя сдавленную шею. Но привести дыхание в порядок парню так и не позволили. Михавк схватил его за запястья, вытянул из сложенных на тумбочке вещей красный пояс и связал Рыжему руки, примотав к спинке кровати. Шанкс заподозрил неладное. - Ээй, секунду… Ты что собираешься делать? - Проблемы, значит? – Соколиный Глаз сверкнул хищным оскалом. – Не обольщайся. Нельзя сказать, что у него имелась слава Дон Жуана, однако в свои 26 он знал, как обращаться с женщинами. Несмотря на то, что любовным утехам фехтовальщик предавался нечасто, он всё же усвоил несколько безотказных приёмов. Главное было изобразить пламенную страсть, а что у тебя на уме (высокое чувство или просто желание снять стресс) уже не будет никого волновать. Только… как всё это применить в данный момент? - Нда, - усмехнулся Михавк, глядя на худое загорелое тело Рыжего, - формами не блещешь. Шанкс поджал ноги и с недоверием уставился на Соколиного Глаза: одно дело отдаться ему во сне, а совсем другое – наяву осознавать, что сейчас тебя лишат остатков чести (а если понравится, то и совести). - А… это больно? – спросил пират, тщетно пытаясь освободить хотя бы одну руку. - Думаю, приятного мало. Фехтовальщик коснулся лица Шанкса и заглянул в ярко-карие глаза - парень дёрнулся и расслабился. Однако о нежностях можно было забыть в ту же минуту. Соколиный Глаз резко наклонился и почти укусил сомкнутые губы Рыжего. Тот попытался сообразить, что произошло, но все мысли тут же утонули в волне болезненного возбуждения: тонкие пальцы не ласкали - скорее, подразнивали, избегая самых чувствительных точек. Очерчивали изгибы молодого тела, линии груди, рельеф пресса. Медленно, то почти не касаясь, то слабо царапая. Такой коктейль вскружил рыжую голову, вихрем поднял из глубин памяти самые невероятные и извращённые фантазии, которые когда-либо в эту голову приходили. Объекту этих фантазий и во сне бы не привиделось то, о чём грезил по ночам, стыдливо накрываясь одеялом, бывший юнга корабля Оро Джексон. И сейчас, выгибаясь дугой в руках златоглазого мужчины, Шанкс заставлял себя сдерживать стоны, но с каждым прикосновением ему это удавалось всё хуже. Одновременно с этим усиливался безотчётный страх - что станет делать Михавк после того, как всё кончится? Что будет, если узнает кто-то посторонний? Наконец, для юноши в занятии любовью ключевым было слово "любовь", но никак не похоть, смешанная с душевной и физической болью. -Нет! - промелькнула вдруг здравая мысль, моментально возвращая пирата к действительности. - Только не сейчас... И не так! Вдруг Соколиный Глаз оставил парня в покое. Шанкс открыл глаза и сначала с облегчением вздохнул, но потом сообразил, что до «облегчения» ещё далеко: холодные пальцы фехтовальщика оказались слишком искусными, ласки - чересчур страстными, а желание - непреодолимым. Однако к этому моменту боязнь всё-таки пересилила: теперь самого страшного можно избежать, лишь избавившись от красного пояса, от которого уже болели руки. - Рыжий, с тобой скучно. Ты не просишь, не плачешь – так неинтересно! - Развяжи меня! - Что это за самодеятельность? А я, по-твоему, сам себя развлекать должен? - Я буду звать на помощь! Михавк удивлённо поднял бровь, после чего, не долго думая, свернул часть простыни и попытался засунуть в рот Рыжему. Теперь страх перерос в панический ужас. Пират замотал головой и попытался укусить фехтовальщика, но тот оскалился и грубо прошёлся пальцами по возбуждённой плоти своей ночной жертвы. Решающий миг - тело сдалось. Парень почти вскрикнул, но тут же чуть не задохнулся, когда ему между зубов засунули кусок плотной ткани. - Правда, теперь поцелуи придётся оставить на следующий раз. Рот у тебя занят. Самое обидное было то, что воля в этой ситуации оказалась бессильна. Во-первых, даже если Соколиный Глаз потеряет сознание, Шанксу придётся ждать, пока он очнётся, потому что путы были затянуты на «ура». Во-вторых, с завязанными руками сложно удовлетворить нахлынувшее желание, поэтому не лишним будет потерпеть до окончания процесса. С минуту Михавк созерцал юное запуганное создание, после чего наклонился и поцеловал его ключицы, кончиком языка коснулся тёмной кожи вокруг сосков и, медленно лаская холодными прикосновениями с внутренней стороны бёдер, оставил дорожку поцелуев вдоль плоского напряжённого живота. Рыжий думал, что сходит с ума. Воздуха катастрофически не хватало, внутри всё горело, словно кто-то разлил расплавленный свинец. Фехтовальщик нарочно не переходил тонкую грань между ласками и удовлетворением – он хотел, чтобы тело Шанкса полностью ему подчинилось. Парню стало нестерпимо жарко. Желание переросло в мучение. Возбуждение отзывалось болью при каждом движении. Он глухо стонал и извивался, пытаясь соприкоснуться с горячей плотью своего насильника. Как только Рыжему вновь начало казаться, что сейчас, наконец, всё закончится, ласки прекратились. Кое-как отдышавшись, пират затуманенным взором окинул кровать. Соколиный Глаз сидел рядом и смотрел в окно, на предрассветное небо (то ли ему нравилось играть и дразнить, вырывая из груди любовника похотливые стоны; то ли до сих пор ещё оставались сомнения в правильности происходящего). - Рассвет скоро, - тихо произнёс Михавк. – Интересно, на твоём корабле кто-нибудь уже проснулся? Шанкс попытался коленом задеть руку фехтовальщика, сжатую в кулак на одеяле. - А? – мужчина обернулся. Блестящее от пота тело Рыжего было напряжено до предела. На лице отражалась гримаса страха и страсти. Он хотел… нет, он умолял, взглядом требовал изводящих прикосновений и безумных ласк. - Чего уставился? – Михавк сделал вид, что ничего не понимает. Шанкс закатил глаза и прижал подбородок к груди. - Продолжение банкета отменяется, - небрежно бросил фехтовальщик. – Я передумал. Это скучно. Рыжий рванулся так, что красный пояс затрещал. - Ну-ну, - Михавк любовался болью в ярко-карих глазах. – Я не обещал, что изнасилую тебя. Это было банальное любопытство: не каждый день оказываешься в постели с мужчиной. Парень заметался, стараясь любым способом освободить руки. Соколиный Глаз усмехнулся: - Хочешь что-то сказать? Рыжий быстро закивал, дополняя жест одобрительными звуками. Когда фехтовальщик вытащил кляп, Шанкс прошептал: - Дракул, прошу… сделай что-нибудь... - Не понял. - Развяжи мне руки. Я не могу больше терпеть! Пожалуйста… Парень лёг на спину. Михавк усмехнулся и расположился рядом. - Прошу, - срывающимся на хрип голосом повторил Шанкс. - И не подумаю, - прошипел фехтовальщик. Он грубо развернул к себе Рыжего и посредственно поцеловал. Тот сжался и зажмурился, приготовившись неизвестно к чему. Парень не видел, но понимал, что происходит: сильные руки широко развели его колени, снова принялись ласкать и поглаживать (отчего с губ слетали новые стоны). Через миг подхватили под спину. Узкого кольца мышц коснулось что-то тёплое и скользкое. И тело пронзила острая боль. Пират вскинул голову и закричал, не смея двинуться с места. - Сейчас всё пройдёт, - раздался где-то над головой знакомый голос. Холодные губы вовлекали в поцелуй, стараясь заглушить боль. Ощущения были отвратительные, тело словно разрывалось. От былой страсти осталось только напряжение в паху. Вся привлекательность прежних эротических фантазий растворилась в действительности премерзких тонкостей, которые невозможно учесть, лишь представляя. Рыжий попытался сделать движение навстречу, но снова вскрикнул и замер. Движения фехтовальщика стали быстрее и чаще. Его руки продолжали ласкать юного любовника. Через несколько минут Шанкс не выдержал и с громким стоном расслабился. Соколиный Глаз, стиснув зубы, резко подался вперёд. Рыжий вздрогнул - изнутри его обдало чем-то горячим. Тяжело дыша, Михавк упал на постель и томно прикрыл блестящие глаза. Парень немного пришёл в себя и сквозь слёзы проговорил: - Теперь ты можешь меня освободить? Фехтовальщик лениво потянул длинный край пояса – узел развязался. Пират, не обращая внимания на синяки и содранную на запястьях кожу, набросил на себя одеяло и провёл пальцами по ногам, размазывая мутно-белые подтёки. - Как ты мог?!! Уткнувшись в подушку, Шанкс старался подавить разрывающие грудь рыдания. - Как я появлюсь перед командой в таком виде?!! Что мне теперь делать?! Михавк обнял Рыжего за плечи и прижал к груди. У парня не осталось сил сопротивляться – ему уже было всё равно. - Не плачь, глупый. Поспи, сходи в душ… Шанкс поднял голову. Сколько боли и презрения читалось в воспалённых глазах! - Я доверял тебе. И мне теперь с этим жить? - В следующий раз связывать не стану. - В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ?!! Пират вырвался и соскочил с кровати, но ноги подкосились, и он опустился на ковёр. Мужчина рассмеялся, накинул покрывало и подошёл к Рыжему. Парень опустошёнными глазами рассматривал свои руки. Запястья были разодраны почти в кровь, на малейшее касание покрасневшие участки кожи отзывались жжением. Ныли вывихнутые плечи. Голова пылала, стучало в висках. От шока, непривычной боли в пояснице и ощущения в организме чего-то инородного, Шанкса непроизвольно трясло. Его тело казалось ему чужим. Было противно до тошноты. Не хотелось упрекать или осыпать проклятиями - хотелось забыть, словно страшный сон. - Что, нравится? - голос Рыжего даже не сорвался - преломился. - А как ты думаешь... я имею право чувствовать? Я всегда восхищался тобой, твоими глазами, твоими руками, твоим голосом. Но сейчас, когда эти глаза похотливо сверкали надо мной, пока руки беспорядочно блуждали по телу, а голос насмехался... Мне хотелось скорее умереть, чтобы не застать финала. Однажды молодой капитан осознает, что испытывал в эти секунды самые противоречивые чувства в своей жизни: он любил человека, который только что изнасиловал его. Но пусть, чуть меньше часа назад, желание казалось непреодолимым - теперь, когда всё закончилось, в груди осталась лишь звенящая пустота, деваться от которой было некуда. - Шанкс… Я тебя люблю. И мне фиолетово, что думает об этом твоя команда, твой старший помощник и ты сам, - голос звучал мягко и убедительно. – Пойми, ты дал мне повод. Сам я никогда бы не решился на такое. Я соглашусь с любым твоим решением. Если захочешь - исчезну, и ты никогда больше не услышишь моего имени. Мужчина стянул с кровати одеяло и завернул в него Рыжего. Тот с недоверием посмотрел на фехтовальщика. - Мне пора идти. Выспись и возвращайся на корабль. Спросят, что случилось, скажешь – со мной подрался. Михавк подошёл к столу и положил на край маленький медный ключ. - Это от комнаты. Отдашь хозяину. Оплата с меня. Шанкс наблюдал за Соколиным Глазом, но ничего не мог сказать. Силы совсем покинули его, даже голос не слушался. Парень видел, как фехтовальщик оделся, как повесил на пояс катану, поправил перед зеркалом воротник... Сейчас - или никогда. Стоит ему уйти, и никакой Генштаб со своими отрядами, адмиралами и вице-адмиралами вовек не отыщет его след. Когда мужчина вскочил на подоконник (а это была едва ли не единственная его вредная привычка: всё, что не выше двух этажей, покидать через окно), Рыжий опомнился. - Дракул!!! - Что? – Соколиный Глаз вздрогнул и обернулся. Больше всего он сейчас боялся какой-нибудь необдуманной выходки: мало ли, вдруг у парня помутился рассудок - он впадёт в истерику, озвереет и прямо тут начнёт махать саблей? - Дракул... останься. (И будь что будет - мне нечего больше терять. Прошлое только что в муках скончалось на этой постели.) Фехтовальщик на секунду замер, его губы скривила горькая усмешка: - Выворачиваешь душу наизнанку? Он спрыгнул с подоконника, подошёл к сидящему на полу Шанксу и сказал: - Тебе надо поспать. Хочешь, я задёрну шторы? Пират кивнул. Михавк закрыл окно и развязал тонкие шнуры, обвязанные вокруг серых полотен. В комнате стало темно и тихо. Соколиный Глаз отстегнул катану и положил на стол. Потом сгрёб Шанкса в охапку, вместе с одеялом положил на кровать и сел рядом. Парень дрожащими руками обнял его за пояс. Мужчина наклонился и осторожно поцеловал Рыжего. Тот с опаской, но ответил на поцелуй и спокойно заснул.