Стержень

      — Птс-с-с! Соседушка!       Уилл Грэмм открыл воспалённые глаза и посмотрел на стенку напротив. Замызганная раковина по-прежнему смотрела на него с немым укором в прерывистом свете люминесцентной лампы.       Темнота, которую лампа не в силах разогнать — сам цвет стен не способствует этому. Безысходность. Редкие крики пациентов — здесь работают профессионалы, никому долго бузить не позволяют. Как же Уилл ненавидел это место... Место, в котором даже психически здоровые люди запросто сойдут с ума.       Если они, конечно, есть, эти психически здоровые люди. Грэмм чувствовал — он настолько давно занимается ловлей маньяков, что давно забыл, как выглядят нормальные люди. Даже те, кто его окружают — на всех пала печать смерти. Они одной ногой в могиле и сами не замечают этого.       Кроме Ганнибала. Он-то всё замечает, да ещё и наслаждается этим.       — Сосе-е-ед... — протянул голос чуть громче. — Я знаю, что ты там. Твоё сердитое сопение раздаётся на весь этаж.       — Чего тебе? — огрызнулся Уилл.       — Скучно мне, поговорить хочу.       — Книжку почитай. — Развлекать очередного маньяка Грэмм не собирался. Одного хватит.       — Тут весьма специфичная литература. Даже «Монте-Кристо» нет, одни психиатрические талмуды. А если я над ними ржать начну, мне снова успокоительное вколют. А ты что, читаешь?..       — Нет. У меня воображение хорошее.       — У меня тоже. Именно поэтому я и хочу поговорить. Местечко совсем не вдохновляет на радужных пони.       Уилл промолчал, подумав, что копытных ему и так многовато.       — Сосед, а сосед? — не отставал приставучий маньяк. — А за что ты тут?..       Грэм молча прикрыл глаза, представляя себя на реке, ловящим рыбу. Тихие воды огибают его ноги, в воздухе разлился запах тины. Только бы не слышать этот звонкий голос, только не думать, что он...       Живой.       — Да ладно тебе, — почти обиженно сказал сосед. — В здешних стенах и здоровый с ума сойдёт. Ни солнечного света, ни умственной, ни физической активности, без смысла и надежды. Если ещё и общение запретить — вообще мрак будет. Беспросветный. Ты знал, что для нормальной жизнедеятельности человеку нужны прикосновения других людей?.. Не просто пошлый секс, а именно прикосновения, знак поддержки и сочувствия?       — Знаю, — поморщился Уилл. — Я читал это исследование.       — Во-о-от!.. Так почему ты себя лишаешь возможности хоть частично побороть местную систему подавления личности?       Грэмм сглотнул ком в горле. Ему были отвратительны все заключённые этого места и заводить дружбу с одним из них... Он с дрожью вспоминал, сколько моральных сил ушло, чтобы заговорить с санитаром, прикидываясь одним из них... маньяком.       — Потому что нас прослушивают, — наконец, выдавил он.       — Отлично! Тогда не будем говорить ни о чём криминальном. Футбол. Тебе нравится футбол?       — Нет.       — А что тебе нравится?       — Рыбалка.       — У-у-у... Никогда этого не понимал, терпения не хватало, — в голосе собеседника послышалась грусть. — Сначала делать приманки, потом подкормки, потом ждать, пока клюнет... Я ещё на первом этапе на ушах стоял.       — Охота? — предположил Уилл, вспомнив Хоббса.       — Мой брат любит... А по мне так это тоже слишком скучно и однообразно. Выслеживать, красться, стрелять... в беззащитное животное, которое даже боднуть тебя не может. Фу.       Это «Фу» было сказано с таким чувством, что Грэмм ярко вообразил себе, как скривился его собеседник.       — На людей охотился? — предположил Уилл.       — Кхм... Кх-кхм, — закашлялся сосед. — Ну, наверное, в этих стенах это нормальный вопрос... Но нет, на людей я тоже не охотился. Большинство ничем не отличаются от безобидной Бэмби. А те, кто отличаются — запросто сожрут меня. Так что нет, на людей я тоже не охотился.       — Какой у тебя диагноз?       — Психопатия! — гордо заявил сосед. — Но это я, как погляжу, тут дежурный диагноз. Если слюни не пускаешь, разными голосами не говоришь и вообще нормальным человеком кажешься — точно психопат.       Грэмм всё же ухмыльнулся. О да, это было очень похоже на доктора Чилтона...       — А у тебя что?       — Психопатия.       — У тебя?! Может ему не ногу, а глаза ранили?.. Страдающий психопат, это ж надо такое было придумать...       — Считает, что я притворяюсь.       — Ну, конечно, как иначе?.. Все гениальные исследователи подгоняли факты под свои теории.       — Не исключаю, что это он тебя сюда шпионить послал.       — Не исключай, — разрешил сосед. — Всё равно ничего компрометирующего говорить нельзя. Так за что тебя сюда?       — Меня подставили.       — Ну, тут всех подставили, кого ни спроси, — мудро заметил собеседник. — А за что официально?..       — Серийные убийства. Понимаешь, я работал на ФБР...       Неожиданно для самого себя Уилл рассказал всё. И о своей работе, и о Ганнибале, и об Эбигейл Хоббс... Ничего такого, чего бы не знал доктор Чилтон, да и не знал он мало, только относительно последних событий.       — М-да... — протянул сосед. — Приятно осознавать, что ядрёный пиздец творится не только в твоей жизни... Но, в принципе, я понимаю Ганнибала.       — Что он людей ест? — поморщился Грэмм.       — Нет, тут скорее восхищаюсь. Человечина же жёсткая, это ж её ещё надо умудриться съедобно приготовить, да непросто съедобно, а очень вкусно!       — Ты ел человечину?..       — Ну, тут не место для таких признаний, — хмыкнул собеседник. — Скажем так, меня угощали и мне не понравилось. Кажется, жертва была спортсменкой... Жилистое такое мясцо... Наверное, толстяки будут нежнее. О, слушай, а может их специально откармливают?.. Ну, как свиней. Чтоб когда настал ресурсно-продовольственный кризис, их можно было вкусно скушать?       Грэмм чуть скривился от отвращения. Но всё-таки было что-то такое в этом жизнерадостном тоне, рассуждающем о каннибализме... Не было ужаса, животного страха, с которыми привык жить Уилл. Не было ненависти, желания победить, нагнуть, искромсать, которое Грэмм чувствовал в убийцах.       Каннибализм — это всё-таки тема-табу в современном обществе. А к табу люди редко остаются равнодушными. Либо чувствуют положенное отвращение, либо — нарушают запрет и кайфуют от этого... Его сосед прав, в человеческом мясе нет ничего такого, из-за чего стоило бы убивать. Дело в обществе. Дело в людях. И в контроле над ними.       — Ой, извини, это для тебя, наверное, болезненная тема, — покаялся собеседник.       — Ты сказал, что понимаешь Ганнибала.       — Ну да. А что, у тебя эксклюзивные патентные права на эмпатию?       — Нет. Но вряд ли ты умеешь так же...       — Так же — не умею, — легко согласился сосед. — Ещё бы я в свою черепушку пускал непонятных личностей, желающих убивать. У меня и так крыша непрочно приделана, не стоит её ещё больше расшатывать. Я плохо вижу частности и подробности... Зато общие тенденции мне даются хорошо.       Уилл повернулся боком к стене, прислонился к ней плечом и устало опустил на неё голову.       — Ну что ж, гений, поведай мне...       — Ты и без меня заметил, что Ганнибал хочет привязать тебя к себе. Нездоровая одержимость, скажем так...       — Если у него вообще может быть что-то здоровое.       — Нервы у него здоровые. На редкость. Вокруг такой пиздец творится, а он не только не потерял самообладания, но ещё и пакостить умудряется. Скорее всего, у него просто полностью отсутствует чувство самосохранения и прочие сопутствующие этому неприятности, вроде сомнений и паники.       — То есть, он психопат, — грустно усмехнулся Уилл. Конечно, надеяться, что сосед в психушке проведёт ему полный анализ Ганнибала — глупо.       Хотя, если учесть сколько тут сидит лицензированных психиатров...       — Не, не психопат. Психопаты от одиночества не страдают. Эти ребята страдают от скуки и бессмысленности мира. А тут чувак за тебя вцепился именно из-за того, что ты понял его. Людям очень нужна духовная близость. Даже нужнее секса, который можно вполне себе няшно заменять в одиночестве. Но то чувствовать, как ты делишь эмоции с другими... Получить сочувствие. Получить поддержку... это бесценно, соседушка. Люди не зря ходят на концерты, когда могут послушать все песни в сети. Не зря устраивают фанатские сборища, хотя, казалось бы, проще посмотреть фильм и забыть. Всё это — ради чувства общности.       Грэмм вздохнул и прикрыл глаза. Не то бы что он об этом не знал, но... его специализацией были аутические расстройства и криминальная психология, где изучается противоположный случай, людей которые стремятся из общества.       — А теперь представь человека, которого никто никогда не понимал. И которого вдруг поняли. Человека, который привык добиваться своего во что бы то ни стало. Человека, который подыхал со скуки, пока не встретил тебя. И теперь у него есть цель. Ты не просто прихоть, Уилл... Ты его одержимость. А он медленно, хладнокровно и планомерно превращает тебя в кого-то себе подобного. И то, что ты послал к нему санитара — это только подтверждает. Как и рога, внезапно выросшие у тебя.       — О да, считать галлюцинации доказательством, — горько усмехнулся Грэмм. Сосед не сказал ему ничего нового, но... Сам Уилл предпочёл бы считать себя всего лишь капризом маньяка, а не обсессией.       — Ну, мы ж не в суде. А я вот считаю, что глюки и сны — это подсказки подсознания, к которым глупо не прислушиваться. Но людям вообще свойственно глупое поведение. Эх...       — А почему ты здесь? — устало поинтересовался Грэмм.       — Убийство в порыве ярости.       — За такое сюда не сажают...       — Угу. Если ты обычный человек, а не боец без правил. И твоя ярость может превратить пару десятков человек в кровавые мешки со сломанными костями.       — Ты не похож на бойца без правил...       — Ага. Полицию это тоже насторожило, и они отправили меня сюда. А уж когда я отказался от адвоката... В общем, все считают, что я самоуверенный психопат, желающий надругаться над обществом и его законами.       — А ты не?..       — О таком на запись не говорят, — чуть фыркнул сосед. — Да и тебе лучше подумать о себе.       — А чем, как ты думаешь, я целыми днями здесь занимаюсь?..       — Я не о том, как ты будешь бороться, — жизнерадостный голос соседа стал неожиданно серьёзным. — А о том, надо ли.       — Маньяк-каннибал хочет сделать из меня такого же, — горько усмехнулся Уилл. — И ты говоришь, мне нужно обдумать опцию «согласиться»?       — Да. Эмпатия — страшный дар, когда она врождённая, а не приобретённая. Каждый раз, используя её, ты теряешь частички себя. Тебе нужен стержень, якорь за который ты смог бы цепляться. Резервная копия личности. Но кто подходит на эту роль? Кто достаточно заинтересован в тебе, чтобы раз за разом собирать тебя из кусочков. Твоя сопливая подружка? Да ладно, она трусливая эгоистка. Как запахло жареным — предпочла отойти, лишь бы не помогать тебе. Нет, конечно, она сама-то считает свой поступок благородным... Но бросить — это, блин, неблагородно. Кто ещё? Кроуфорд? Тот вообще кроме своей работы ничего не видит. Наш общий психиатр, доктор Чилтон? Ну, во-первых, он идиот. А, во-вторых, эгоист, грезящий только собственной славой. Вот и выходит, что реально именно в тебе заинтересован только Ганнибал. И, возможно, твои собаки, но они за якорь не сойдут.       — Ты реально предлагаешь мне стать маньяком-каннибалом? Убивать людей?       — Знаешь, лет триста назад никто убийство особо преступлением и не считал. А племена каннибалов и до сих пор живут, процветают... С каменными топорами, правда. Люди, конечно, пострадают... Но лично ты будешь счастливее.       Грэмм скривился и чуть дрогнул.       — Конечно, нужно довериться человеку, который вызывал у тебя приступы и энцефалит.       — Можно подумать, у него выбор особый был. Ты же эмпат, представь, как ты бы поступал на его месте. Цели и возможности тебе известны. Что? Увидел более гуманный способ? Молчишь? Во-о-от...       — Я не хочу быть чужой игрушкой.       — Увы. Людям нужна опора. У многих её нет внутри, но их устраивает хотя бы то, что предоставляет общество. Но там модели стержней очень стандартные и тебе не подойдут. Ещё вариант — вырастить опору в себе. Впрочем, этим как раз сейчас Ганнибал и занимается. Он тоже не дурак себе на шею вешать полностью зависимого от него человека. У тебя в результате только один выход — вырастить себе стержень, отличный от того, что задумал для тебя любитель вегетарианцев. Но пока — ты лишь чужая игрушка... Слишком умная, чтобы этого не понимать и слишком упрямая — чтобы смириться. Ладно, я спать... — Сосед зевнул. — Скучное место с регулярным питанием — прекрасная возможность отожраться и отоспаться.

* * *

      Когда Уилл Грэмм на следующее утро шёл в допросную, краем глаза заметил, что соседняя камера была пуста.       Но это вызвало только усмешку.