Темное

Не молюсь я, не каюсь, не верую, Не боюсь оставаться собой. В сердце пуля - на счастье, наверное, А в ладонях - уже на убой. Не забуду, но, право, не мучаюсь. Только вот иногда не пойму, Вспоминая от случая к случаю, Как я мог и зачем-почему - Из ружья по живому и теплому, По тому, что хотело дышать. Задрожала в руке банка темного - Я, кажись, уже в хлам. Вашу ж мать. Но слова - из пустого в порожнее. Ведь в стране, в моей щедрой стране, Где собаки законов надежнее, Помирать стало слишком в цене. Не прошу, но, бывается, сетую На густой жестяной аромат, На страну, до пеленок раздетую, Да на жизнь, шириной в автомат. Но и с этим с годами свыкаешься - Лишь порою заколет в груди, И от боли сидишь задыхаешься, И какую-то ересь твердишь. Отче наш... вот же вспомнится, надо же! Я-то думал, забыл, поотвык... То ли воздух здесь сладок и набожен, То ли я до безбожного вдрызг. Не зову и не плачу - как сказано То ли нами, то ль кем-то до нас. Выжить нынче - тупая обязанность, Звать и ныть бесполезно сейчас. Но под старыми этими липами Я сижу и стараюсь дышать, И собаку, худую и хриплую, Больше жизни боюсь потерять. И люблю еще, больно и ласково, Не страну - то, что было страной. И надеюсь на счастье с добавкою; Эй, покой, ты мне снился, постой! Не боюсь, не жалею, не мучаюсь... Догорает судебник в огне. Тронет ветер калитку скрипучую. Ладно, будемте. Шарик, ко мне!