Сделано в России

-Ничего не забыли? – задал вопрос лидер, прокрутив ключ в зажигании. -Нет. ДжейА, ты точно сможешь вести машину? – забеспокоился Арон, устраиваясь на кресле вдалеке. Уставший ПэкХо уже успел отключиться в хвосте, удобно приобняв легкое одеяло. -Я выспался, - вжав педаль газа в пол, уверенно ответил тот. Минки, тяжело вздохнув, обнял Настю за плечи, крепко прижимая к себе. Чуть отстранившись, она посмотрела на его лицо, придвинулась еще ближе и, нажав клавишу, закупорила окно. Лидер хмыкнул, сглотнув, и включил небольшой чайничек, заведомо залив внутрь приготовленный в доме кофе. Воцарилась тишина, крушимая по эстафете сначала гулом мотора, потом бурлением воды. МинХен с сонным выражением лица и пластмассовым стаканом плотного зеленого цвета, зевнув в полную силу, сунулся с сидений за водителем и выхватил электрический чайник из металлических усиков на подставке. Белый свет автомобилей по оба края ослеплял глаза, что заглушалось с наступлением рассвета. Ночью страшное, при свете становилось каким-то добрым, детским и непосредственным, беззаботным. Бледно-персиковые полосы, поначалу от фар, далее от светлых лучей, бродили по отшлифованной крашеной аэрозолем поверхности. Спустя час с тридцатью четырьмя минутами свежесть охватила все за бортом автобуса. Проснувшиеся теперь ребята позади не энергично пошатывались, кое-как приоткрывая веки. Укутанная девушка возле водителя, неудобно изогнувшись, спала на коленях Рена, прижатого к сидению ремнем безопасности. Он бодрствовал вместе с лидером все время в дороге. В пять часов плюшевую игрушку с передних сидений забрал МинХен, чтобы передать Арону, затем ПэкХо. Всхлипывания его, чавканья и жалобы на свою жизнь отдавались в другой стороне трейлера, но так только казалось. На самом деле в любом случае болтушка сохранял свою веселящую радость, которая, к счастью, была заразительной. Вернувшись из мира грез, Анастасия снизу вверх, стараясь ни сколько не пошевельнуться, смотрит на младшего парня, взор которого устремлен на дорогу за лобовым стеклом. «Эти глаза цвета жидкого золота, цвета янтаря на солнце. Яркие, глубокие». Перехватывает дыхание, и происходит то, чего ей меньше всего, наверное, хотелось бы. Мальчишка замечает, что поклонница проснулась, от чего полуулыбается. Опухшее лицо водителя выдавало себя выраженными в профиль щеками. Немного разбелено-серые руки проворачивают руль, и, выслушав просьбу хозяина, машина берет правее и затормаживается на обочине. ДжейА покидает салон и проводит что-то типа разминки, вслед за ним следуют парни, но плотно окуклившись в синтепон, двое из них потирают раздраженные глаза, а МинХен напевает колыбельную, наблюдая за Минки. Тот опирается рукой на опущенное до предела стекло в дверце и выговаривает длинные фразы Насте, напрочь отказываясь дать свободу, затем разворачивается к троим и спрашивает, как долго еще ехать. ДжейА утомлённо изрекает: «Надеюсь, меньше часа». Озаренное и залитое кремово-соломенным колером небо ослепительно сияло в низине трассы. Фиолетовый и зеленый цвета рисовали засеянный фон под небосводом, а осевшая на приземленную поверхность мгла поблескивала, создавая видимость удаляющихся в перспективе новогодних гирлянд. Спуск, за которым ждет раздолье… Хочется прикоснуться к растениям, поблуждать по выращенным рядам сырой травы. ДжейА наверняка подумывал о своем хобби, но он устал, хотя и старается утаить этот факт. Его взгляд упирается в точку между небом и землей, видимо передавая мозгу понимание того, что именно здесь центр композиции. Неопознанное поведение рождает волнения в группе, МинХен нежданно ударяет замкнутой кистью по железной стенке автомобиля и тягуче завывает от боли до глубины костей, другой рукой отворяя по доводящей дверь. Путь Ньюист лежит в общежитие, а затем в Пледис Интертеймент. По приезду мальчишки вываливают весь багаж в короб для грязного белья подле стиральной машинки. Девушка хмурится, слушая, как чистоплотные ребята немного озлобленно толкают друг друга в тесной ванной комнате, бурча. Первым высвобождается Арон, зайдя в комнату который, бросается к шкафу. ПэкХо, явившись, посмеивается над старшим и приступает к тому же занятию. К хорошем привыкаешь быстро. Проведя пару дней в обширных покоях, дыхательные пути поддаются натиску маленького пространства осуществляемого на них. Рен постоянно возмущается, подбирая нужный предмет одежды, над бижутерией и вовсе висит длительной отрезок времени. Настя больше наблюдает именно за ним. Оно и понятно: так по-младенчески любить кумира, не заходить слишком далеко в каких-либо других отношениях, даже не соприкасаясь с идолом, потому что сильно к нему привязан. Каждый обожатель чьего-нибудь творчества понимает, как много значит для себя самого быть пусть и всего лишь воздыхателем. Восторг, упоение, головные боли, думы – все это становится столь привычным, родным. Вселяешь мысль, что, когда слышишь его голос, понимаешь, в чем суть. Смысл твоего существования, звучащей песни. Быть может заблуждаешься или позволяешь обмануть себя собственно, но тебе это не мешает и не доставляет беспокойства. Минки, уже при параде, надул щеки, вызывая умиляющую картинку. Бровки-домики героини, несколько обиженные уста невольно убеждают парня перестать себя по-ребячески вести, он стирает предыдущее выражение лица и становится безумно серьезным, приближается, а в темных глазах играют непонятные искорки. В ту же секунду, гостья почувствовала его губы на своих. Они мягко прижимались, словно боясь спугнуть, он всегда делал это как-то по-разному. У сердца фанатки проскальзывает легкий холодок, заливаясь в смешении со знойной лавой, и переход с зимней стужи в прогретое помещение становится повсеместным ощущением. Слабая дрожь по всему телу… Разум отказывается воспринимать действительное и чувствуется сначала сладкий аромат, затем терпкий мужской. Ее тонкие пальцы невольно проходятся по лопаткам, однако большего Анастасия себе не позволяет. С неохотой она разрывает поцелуй, из-за нехватки воздуха. И в голове и за спиной одно и то же лицо четкое и красочное, восстанавливая дыхание, девушка отворачивается к подоконнику, на котором пока что нет компьютера, потому что ребята брали его с собой. Там небосклон чуть заволакивает сероватыми тучами, из-за них возвышенное солнце притворяет счастливый глянец лета, оставляя жителям только сочное очертание. «Хватит думать о том, чего в жизни никогда не будет», - успокаивается Настя. Заметно напрягается, когда Рен чуток навязчиво обхватывает руками тонкую талию, зарывается в её вьющиеся, отчего объемные, волосы, и полной грудью вдыхает воздух, слыша силу цветочного запаха. Та немного, высвобождаясь в круге объятий мальчишки, обращается к нему очами и бегло смахивает со скулы его упавшую ресницу, но та не скатывается, поэтому оба неловко смеются. -Мы едем? – отвлекается поклонница, размыкая охват Минки, и ищет парней взглядом. -ПэкХо! – кричит на входе Арон. По кольцу объезжая вокруг платной стоянки, водитель высвобождает группу в аэропорт, и девушка возводит черту подбородка ввысь. Ладонями она закрывает лицо, а те подталкивают её внутрь здания, дабы не стать замеченными.