На сей раз Спаситель должен спасти себя.

Киллиан продежурил около кровати Эммы целый день. Уже смеркалось, когда он почувствовал усталость. Пирату не хотелось уходить, поэтому ему пришлось отпустить руку возлюбленной, чтобы облокотиться на свою и немного подремать. Но его сну помешал зашедший в комнату Генри. - Привет, приятель. Ну, как поживешь? – с напускной веселостью в голосе обратился к мальчику Киллиан. - Я бы хотел сказать, что хорошо, - разочаровано отвечал Генри, - но не скажу, пока мама не придет в себя. И он посмотрел в грустные и уставшие глаза Джонса. Мальчик увидел в них боль и сострадание. Киллиан понял, что его душа открыта, и поспешил отвести взгляд на Эмму. Зачем кому-то знать, как сильно он страдает? - Твоя мама сильная женщина, Генри, она обязательно поправится, - почти шепотом сказал Джонс. Но эти слова больше предназначались для него, нежели для мальчика. Он хотел верить, что Эмма Свон не может умереть. Если она не вернется к ним, то кто же тогда будет геройствовать в Сторибруке? Кто отчистит город от преступности? А что будет с мальчиком? А с самим Киллианом? Говорят, что незаменимых нет, но заменить Спасительницу не сможет никто. Было уже совсем темно, когда ушел Генри, и Киллиан решил, что ему тоже пора уходить. К тому же вид вернувшихся и сидящих рядом с ним Чармингов печалил его еще сильнее. Джонс решительно встал со стула, окинул взглядом всех присутствующих в палате, кивнул на прощание и направился к двери. И это было последним, что он помнил утром. Выйдя из больницы, пират машинально направился в уже почти родной бар. Впервые он забрел сюда сразу после известия о смерти Нила. Тогда Джонс чувствовал себя разбитым, но сейчас ему казалось, что его жизнь потеряла смысл. Именно в этом баре он «скрывался» от Эммы. Киллиан безвылазно мог просидеть здесь по три, а то и по четыре дня. Ему просто хотелось собраться с мыслями и забыть на некоторое время о проблеме проверенным и излюбленным способом. Вчера он понял, что ему нужно увидеть Свон. Сегодня, увидев ее, Джонс снова почувствовал необходимость в забвении с помощью алкоголя. Он не был готов к этой встречи. Двух недель оказалось недостаточно. Теперь Киллиан знал это наверняка. Утром Джонс проснулся в знакомом, но, очевидно, чужом доме. Еще плохо соображая, что ему делать, он закрыл лицо ладонью, стараясь вспомнить хотя бы то, как он здесь оказался. - Уже в сознании? Прекрасно. А теперь одевайся и уходи, - строго произнесла какая-то женщина. Поспешив подняться с кровати, Киллиан вопросительно уставился на даму, стоявшую перед ним. Теперь он понял, почему этот дом казался ему таким знакомым. - Ты? – спросил пират, искренне удивляясь происходящему. - Рада, что меня еще узнают такие пьянчуги вроде тебя. - Как это произошло? Почему я здесь? - Что, совсем ничего не помнишь? – с ухмылкой проговорила женщина. Поняв, что сейчас ее не разговорить, Джонс быстро оделся и выбежал из дома, направляясь к своему кораблю. Спустившись в каюту, Крюк думал лишь о том, чего не помнит. Неужели между ними что-то было? Воспользовалась ли она им в таком состоянии? Или это он проявил инициативу? Десятки вопросов крутились в его голове, но ни на один из них он не мог дать стопроцентного ответа. Джонс решил отоспаться подольше и вернуться к той самой женщине, чтобы выведать у нее правду. Иначе, когда Эмма придет в себя, он не сможет даже подойти к ней, не чувствуя себя виноватым.