Часть 1
12 апреля 2014 г., 23:07
12 Stones – World So Cold
Шикамару лениво бредет по протоптанной годами дорожке, отмечая про себя на удивление хорошую погоду. Сейчас полдень, и солнце стоит в зените, припекая людские головы своими лучами, будто насмехаясь над ними — такой жары не было давно. Нара изредка забирается на деревья, оглядывается по сторонам, будто бы ищет что-то, кого-то, но не видит ничего вокруг, кроме простирающегося во все стороны леса. Солнце сюда практически не добирается, лишь немного проглядывая меж массивных ветвей с грузными листьями. Шикамару слишком упорно идет дальше, в какую-то неопределенную глубь, чтобы это можно было считать обыкновенной прогулкой. У него, безусловно, есть цель. А какая — одному Богу известно. Тонкий свист раздается откуда-то справа, и юноша настороженно касается рукой куная, приготовившись защищаться в любой момент. Но спустя несколько секунд звук усиливается и становится более звонким, призывным. Нара расслабляется, вновь засунув руки в карманы и поднимая глаза к небу. По-настоящему красивое — светлое и безмятежное. Полная противоположность людским сердцам. Шикамару располагается на самой широкой ветке огромного дерева, прислоняется спиной к стволу и, прикрыв глаза, сладко зевает. Можно немного вздремнуть. Мир мог так же улыбаться, как и любой человек, выпуская солнце на безоблачное небо; мог грустить, заставляя тучи повиснуть над землею; мог страдать, покрывая планету мелкими каплями дождя; мог злиться, сбрасывая с небес крупными комьями град; и мог долго, трепетно тосковать, швыряя одинокий ветер бродить меж бескрайних просторов. Лязг — и Шикамару просыпается, резко поднимаясь на ноги и крепко сжимая кунай в мигом повлажневшей ладони. Он шиноби, боец, но — еще мальчишка. — Испугался, малыш Нара? — мужчина напротив гадко усмехается. Он стоит в паре шагов от парня, опираясь на свою трехлезвийную косу, и задумчивым взглядом обводит его раз за разом. Шикамару почти уверен, что Хидан находится здесь уже давно и при сильном желании в любой момент мог бы свернуть его шею без какого-либо сопротивления. Но не свернул. — Ха. Мендоксе, — Шикамару усаживается обратно, закидывает руки за голову и демонстративно зевает. Меньше всего он любит поддаваться на бессмысленные провокации. — Лучше скажи, что за нечеловеческие звуки ты издавал? — А может я умирал, — пожав плечами, довольно серьезно отвечает Хидан. Он скидывает со своих широких, неровно загоревших плеч плащ и кидает на ближайшую ветвь. — Ты бессмертный, идиот, — говорит Шикамару, глядя в малиново-красные глаза приближающегося мужчины. Хидан знает — о, он прекрасно знает — как можно возразить по поводу бессмертия. Но молчит. Не сейчас. Слишком рано говорить об этом, слишком глупо слова прозвучали бы из его уст. Нара смотрит на него с вызовом. Все его существо словно кричит: «Я не боюсь!» И Хидан в самом деле этому верит. Но не бояться — не значит не терять. — Закрой глаза, малыш Нара, — мужчина улыбается, глядя на него сверху вниз — совсем еще ребенок. — Я не сделаю больно. Хидан садится на корточки рядом с расслабленным юношей и в воздухе проводит линии его лица, не касаясь самой кожи. Он поздно замечает кровь на большом пальце левой руки и мешкается, вытирая ее о брюки, а затем излишне резко тянется за поцелуем. — Я не боюсь, — произносит Шикамару полушепотом, избегая поцелуя. Он все так же прислоняется спиной к дереву, но теперь чересчур по-человечески не знает, куда деть руки. — Я знаю. Хидан улыбается еще раз и, поймав пальцами подбородок подростка, целует его по-настоящему. Он не оттягивает распущенные волосы назад, не кусает губы и не надавливает на кожу слишком сильно, как делал это всегда. Вопреки любым ожиданиям Хидан целуется нежно и чувственно. Наклонившись вперед, он обхватывает Шикамару за плечи и мягко опускает на спину. Хидан был нетерпеливым, но запредельно нежным и очень близким. Таким, каким не становился никогда до. И, возможно, не станет никогда после. Он целовал ласково, но терпко и жадно. Просил многого, но и отдавал сполна. Шикамару забывался в нем, растворяясь до последнего грамма. Прощал и был прощен. Он цеплялся за мужчину, как за последний источник света перед долгой и холодной зимой. Отдавал и получал обратно во сто крат больше. Это не может длиться слишком долго. Шикамару расслабленно спит на широкой ветви, заботливо укрытый именным плащом. Его умиротворенное выражение лица сеет в душе грусть, неясно откуда взявшуюся. Мужчина в последний раз целует юношу в мягкие, приоткрытые губы и ласково гладит по щеке. Больше такого может и не быть. Хотя он знает точно — больше не будет. Хидан уходит с тяжелым сердцем. Это в новинку для него. Друг, враг, любовник. Между этими понятиями проходит чертовски тонкая грань. Один неверный шаг — и твое сердце готов вырвать тот, кто еще вчера обещал защищать спину. Хидан ушел, не обернувшись ни разу. А небо затянуло свинцовыми тучами. Мир, как и люди, мог быть глубоко печален.
