Инопланетяне

Марион нетерпеливо ёрзала перед зеркалом, так и норовя помять платье и что-нибудь уронить со столика, что её совсем в этот момент не беспокоило. Казалось, впервые за двадцать шесть лет она была так счастлива. Это, естественно, была полная чушь: её сестра могла вспомнить не меньше сотни столь же ярких эпизодов её жизни, но напоминать об этом Марион сегодня не хотелось. Портить такой праздник — кощунство даже для таких циников, как старшие сёстры. А всё дело в том, что, если у нормальных девушек свадьба — самый запоминающийся день в жизни, то Марион Роуз Тайлер, младшая дочь действующего британского премьер-министра, точно ненормальная. Её, как младшую и долгожданную, жутко баловали и родители, и старшая сестра с мужем, и дядя Мики, буквально впихивая в её жизнь невероятные приключения. Наверное, не будет такой уж ложью сказать, что за похождениями Марион и её племянницы и по совместительству лучшей подруги наблюдала вся Англия. Роуз Марион Джон Смит - так теперь звали некогда неугомонную путешественницу во времени Роуз Тайлер. Двадцать шесть лет прошло со дня её последней встречи с Доктором-Путешественником, с Доктором-Повелителем Времени, с настоящим Доктором. Двадцать шесть счастливых лет она прожила с любимым, пусть совсем иначе, Джоном Смитом. Двадцать шесть лет она видела сны о маленькой синей будке, бороздящей просторы Вселенных... Двадцать шесть лет она не произносила слово «доктор». - Роуз... - Не вертись. - Роуз!!! - Марион прикрыла макушку руками. - Что ты творишь? Перестань тыкать в меня этой шпилькой, она не отсюда! - Хм? И правда. Роуз озадаченно оглядела деревянную заколку, которую уже полминуты сосредоточенно втыкала в голову любимой сестры. - Скажи спасибо, что «не оттуда». Если бы я их не перепутала, ты бы уже остывала. - заметила она. Она взяла последнюю серебряную шпильку со столика и через пару мгновений причёска невесты была завершена. Роуз внимательно вгляделась в отражение сестры, после чего повернула стул, на котором та сидела и, вместо того, чтобы помочь девушке встать, упала на колени и зарылась лицом в белоснежные кружева. Сколько всего претерпело изменения в этом ставшем привычным параллельном мире: оружие, музыка, мобильная связь, даже география и физика... В небе над Лондоном уже двадцать лет не увидеть ни одного дирижабля: старшие Тайлеры сделали всё, чтобы Роуз видела как можно меньше отличий между двумя мирами, даже спонсировали строительство самолётов. Вот только подвенечные платья почти не изменились. Конечно, мода сказала своё слово и здесь, но уже сегодня вечером она откатится обратно на двадцать шесть лет. Потому что сегодня вечером вся планета увидит в мировых новостях дочь премьера в платье, которое перешло ей от сестры ещё до рождения. Марион осторожно погладила Роуз по волосам. Девушки всегда были очень близки и отлично понимали чувства друг друга. Их мать, Жаклин, а попросту Джеки, предвидела это, потому и назвала младшую дочь в честь старшей, лишь для вида переставив имена местами. Сестрёнка ничуть не обижалась на Роуз за то, что она плачет в столь знаменательный день. «Наверное, - думала она, - я бы плакала на её месте гораздо чаще.» Хоть она и не понимала до конца, что стало причиной горя сестры, она знала, что Роуз с каждым днём жизнь давалась всё тяжелее. В комнату заглянула девушка со светло-русыми волосами, схваченными в простой тугой хвост, празднично украшенный коричневой лентой, и едва заметными веснушками. - Вы долго? Мы уже заждались! Роуз встрепенулась и стала поспешно поправлять платье Марион. Девушка опустила на лицо вуаль и взглянула в зеркало: - Знаешь, Рози... Если бы только наша семья была чуть менее известна... - М-м? - Я говорю, если бы мы были не так уж на виду... Я бы просто переклеила твой свадебный портрет в свой альбом. - К сожалению, после войны с киберлюдьми мы — самая влиятельная семья этой планеты. Так что, Мари, надень на лицо улыбку довольного вниманием человека и отправляйся на свою шикарную свадьбу. Марион подавила вздох и позволила сестре открыть перед ней дверь. В холле их встретили аплодисментами как слуги, так и собравшиеся тут же родственники. Сам пожилой премьер-министр даже уронил слезу. Он никогда не уставал удивляться, как похожи его дочери друг на друга и на его Джеки. С тех пор, как её не стало, девочки стали для него всем. Теперь же Мари покидает родной дом, и Пит очень тяжело это переживал. Гости понемногу покидали дом, рассаживаясь по машинам и направляясь в церковь вслед за машиной невесты. Когда за последним закрылась дверь, а прислуга вернулась к выполнению повседневных обязанностей, Роуз устало обрушилась в кресло в холле. Это её движение было точной копией того, что давным-давно подкашивало Джеки, когда её мучили её призрачные мигрени. Она осталась одна в тихом, безжизненном особняке. Это чувство гнетущего одиночества было ужасным, но иначе было никак. Роуз нельзя было покидать дом. Таковы были правила.