Искаженное Серебро

Сильвер задумчиво перебирала струны гитары. Они издавали протяжный, приятный низкий звук, а она, не обращая внимания на это, мурлыкала под нос песенку совершенно иного такта, словно и не осознавая, чем занимаются руки. Мелодия старая, родом из забытого детства, насыщенная слепой верой в волшебство. "Я рисую этот мир..." Перед глазами стояли картины зелено-золотых полей. Сильвер почти ощущала дурман полевых трав в знойный летний день, мяла венок из васильков и мелких соцветий чабреца. Где-то плескалась воды медленной, величавой реки. "Где ни зла, ни горя нет..." Помнится, в мрачном поместье, она расписывала стены разными красками, посыпала пылью из высохших красок, озаряя солнцами мрачный холл. Её маленькая мансарда с вечно протекающей крышей и сквозняками была расписана мелками - на стене плескался и играл дельфин в окружении морских звезд и сказочного тропического рифа теплого океана; с противоположной стороны на неё смотрел маленький кривоватый человечек в смешном зеленом колпаке и по-обезьяньи оттопыренными ушами - он скалился доброй улыбкой и весело махал чем-то в синей лапке. Мрачные стекла стрельчатых окон были превращены в яркие аляпистые витражи: веселые существа с длинными ушами, что подпирали лихие зеленые шляпы с перьями, держались за руки и беззаботно смеялись, глядя на юного непосредственного художника. Отец играл на органе каждый вечер - не чета её неумелой игре на фортепиано. Он был мрачен и суров с ней, всегда. Его суровое, восковое, неживое лицо было неприступной стеной, воплощением устоев патриархата, и попробуй возрази ему! Розги менялись каждый день. И чем-то лик Владыки Мелькора напоминал лик ненавистного родителя. Но все же сравнение было ужасно недопустимым. Аха, конечно, сравнить самого Темного Князя и скромного пастора! Что ей был его жалкий приход в несколько сотен звонких марок и постоянное количество богобоязливых прихожан? Этот отвратительный, вечно завывающий хор под постылые звуки органа и вечные раскаянья в протирании коленями деревянных дощечек пола... Чего же ждали эти жалкие люди? Рая? Его нет. Был бы - она бы не попала в Ад прямиком. Пусть Сильвер с каждым годом отдалялась на семьи, все равнодушней становилась к социальным правилам и общественной морали. Все чаще захаживала в тухлые кабаки, переодетая беспризорным мальчуганом, выпивала не одну кружку пива и к концу дня заваливалась в удобную нишу из мха под мостом. Опостылели оковы человеческой чести, такой нелепой. Строить ежедневно из себя прилежную, трепетную девушку в расцвете невинности было... мерзко. Книги со сказками о драконах, карликах, альвах и гномах неминуемо сгорали в огне камина под взглядом сухих, покрасневших глаз, когда слышались резкие удары розг о плоть. Тогда она бежала. Крикнула: "Довольно!". Почему ангелы имеют право на существование, когда иные, приземленные существа - нет? Она это не понимала. Тогда - не понимала. Мелодия становилась более резкой по мере того, как Сильвер возвращалась в жестокую реальность. Глаза прищуривалась, улыбка растягивалась от уха до уха, из груди рвался сухой, лающий хохот. Пальцы соскользнули со струн. Сильвер отложила гитару и скрестила ноги, сгорбившись. Её необычайно заинтересовала простынь, и вскоре она увлеченно ковыряла её ногтем. Занятно. Далеко-далеко, за стенами Тангородрима, жили-не тужили эльфы, высокие и гордые, красивые... В горах и пещерах глубоко под землей добывали несметные богатства гномы, бесплотные духи майар бродили по земле и насыщали её жизнью и надеждой. Мелькор обещал ей смерть. Проклятый Змий. Сатана. Люцифер. Падший, падший...ангел. Айну? И где же рыжая дева, где спелое яблоко с древа жизни? Что ж, древо было. Даже два. И дева...Унголианта? Ахах, смешно. К чему она на ночь читала молитвы, если нет от них спасу? Опыт и и тайные знания? Лишь знает, как свернуться маленькой змейкой под лежачим камнем, из-под которого бьет холодный ключ живой воды. Кружится грифом-падальщиком над пустыней - высматривая трупы, сдирать крючковатым клювом провяленное мясо и слепым червем высасывать тухлую кровь. Акулой кружить вокруг тонущего в ожидании запаха крови. Кружить, питаясь страхом, словно духом небесным. Свернуться калачиком на коленях хозяина, а после волком откусить протянутую руку по запястье и обглодать кости. Она помнила те ужасные дни, когда скиталась в этом ужасном мире одна. Как загрызла сонного олененка-выкормыша, не имея ножа. Как лютый волк, она рычала на вскочившую на тоненькие ножки мать с молочными глазами. Кровь была вкусна - сама лилась в рот, стоило сомкнуть челюсти. Конвульсии умирающего вызывали тошноту. Её вырвало, когда зажатый меж зубов сосуд, который она намеревалась оторвать - забился. Потом был черед безумия - она играла с найденными черепами и ножами, грубо выделанными из костей. В себя пришла лишь тогда, когда укололась новой игрушкой... Пальцы неосознанно потянулись назад и подцепили гриф гитары. Пробежались по струнам, подцепили одну из них ноготком и дернули. Струна издала жалобный, тоненький звук. Сквозняк всколыхнул растрепанную седую шевелюру. Сильвер тяжко вздохнула и повалилась на спину, собираясь поспать. Но - не судьба. Снаружи раздался дикий рев и сотни испуганных взвизгов, чавкающие звуки и... башенка содрогнулась. Даже маленькая фигурка их черного фарфора соскользнула с полочки и разбилась. Сильвер с разочарованным тихим стоном поднялась с постели и подошла к грубо вырубленной бойнице. Снаружи было нечто: огромных, невообразимых размеров жирный змей с огненно-рубиновой блестящей чешуей, что весил, наверное, с тысячу мумаков. На чешуе ослепительным блеском вспыхивали блики пламени. Своими жабьими, пупырчатыми лапами он раздавливал мелких орков и балрогов. Последних он запросто раскусывал массивными челюстями, выпивая из тел жидкое золото огня, словно райский нектар. Зрачки его глаз ядовитого цвета, то расширялись, то сужались в узкую щель от первобытных эмоций животного инстинкта. И все же в этой безумной, казалось, бессмысленной агрессии прослеживались едва заметные, едва тлеющие нотки разума - он быстро осознал всю питательную полезность валараукар. наплевал на орков, просто топча их, словно надоедливую, мельтешащую мошкару. Реки крови струились по огромным когтям, что впились толстыми концами в тупые фаланги конечностей. Всеобщий хаос перекрыл громкий, но все же относительно спокойный голос Моргота, в котором отчетливо слышалось мрачное торжество. Он поднялся из одного из многих глубоких туннелей, что вели вниз, под землю, в орочьи логова и темницы. За ним волочилась вереница истощенных, усталых, некогда прекрасных эльфов, скованных по рукам и ногам, и между собой кандалами и звонкими черными цепями. Сильвер непроизвольно задрожала, мигом осознав, что сейчас будет. Мелькор приблизился к змею и легонько провел по лоснящемуся телу чудовища, отчего красные чешуйки встопорщились. Владыка поднял голову - их взгляды с Сильвер встретились. *** - Так ты мне скажешь, или нет? - насмешливо-лениво вопрошал Владыка, окуная палец в чашу с вином. Оно было густым и карминовым. Мелькор быстро слизал его с пальца. Это было странной игрой. Но вино больше походило на кровь. И чей же кровью наполнится следующий кубок? Её? Ну уж нет. - Сильвер... - ласковые нотки снова стайкой лисиц скользнули в низком, хрипловатом голосе. Все обман, обман. - Если ты не скажешь.... - ...меня ждут плети? - устало спросила девушка, потирая сонные веки. Этой ночью она плохо спала - ей снились крики сотен несчастных, кровавая пена на клыках монстра в ало-золотой чешуе...И этот взгляд. Пусть интонации и ласковые, отеческие, эти глаза - льдисто-голубые, сверкающие, еще ужасней, чем те два черных пустых туннеля, что были раньше. А он все забавляется. - ...а может даже и колесо. Или дыба, - он улыбался, обнажая белые зубы. Снова и снова слизывал вино с пальца. Сильвер справедливо начинала опасаться, что её уши предательски заалеют и выдадут её с головой. - Ну захотелось мне! - в приторном отчаянии взвыла она, заламывая руки в превосходном театральном жесте и почему-то смотря вверх, на серые своды потолка. - Сомневаюсь, дорогая Сильвер. Ты ничего не делаешь "просто так", - отвечал он, насмешливо наблюдая за ней и склонив голову набок. - Ну... - она замялась. Мелькор выгнул брови: то ли очередной её актерский жест, как пару мгновений назад, то ли действительно... - Каков должен быть конечный результат твоих...экспериментов? - Мелькор чуть скривился. Это-то и экспериментом назвать трудно. Но Майрон до сих пор нервно дергается при каждом скрипе и шорохе. - Ну... это..., - промямлила Сильвер. - Знаешь, оргия, например. - Оргия, говоришь... - Владыка подпер рукой подбородок, напустив на себя задумчивый вид. Интересно поддержать её игру - к чему она приведет? - И чья же? Для оргии и нас, втроем, маловато. - Орочья, хотя бы. - "Как - втроем? Он издевается?! Нет-нет-нет!" Ему почти удалось её испугать, слава небесам, он, кажется, не заметил. - И как ты себе это представляешь? - А никак. Просто некого больше. Эльфы - нет (из принципа же!), а никого, кроме орков, ящеров и валараукар здесь нет. Но как-то я себе не представляю балрогов в таком..кхем...ракурсе. А вот орки - да, интересно бы поглядеть. - Тебе же противно на такое смотреть, - судя по его виду, Владыка уже предвкушал наслаждение от наблюдения за её реакциями на будущую вакханалию. - Природа наша такова, что мы все равно смотрим на что-либо из чистого любопытства, даже если это противно. Говорим, нюхаем, пробуем на вкус - это естественно. Всякий ребенок пробует на вкус червяка и сует пальцы в огонь, режет их о нож, даже если заранее ему сказать, что это больно и неприятно. Мне говорили все то же самое, включая то, что за так называемым "соитием" нельзя наблюдать, а всё остальное, что с ним связано - мужеложство, оргии - есть противоестественно и нельзя поощрять свои извращенные вкусы, лишь наблюдая за этим. - Сильвер умолкла и снова посмотрела наверх, будто бы ожидая какой-то подсказки свыше. Глубоко вдохнув, она закончила. - У меня на родине даже говорили: "Если человеку запретить что-то, то он пойдет и сделает это". Суть наша неизменна. - Вот как. Ну что же, иди пока. Сильвер повернулась на пятках и быстро скользнула к двери, уже не слушая, что Темный Князь говорил одной майа, что появилась спустя мгновение. Не интересно в данный момент. В этой твердыне - Сильвер остановилась и провела рукой по стене галереи, где один стражник недавно размозжил голову другому, и посмотрела на следы крови на ладони - она должна делать то, что было бы интересно Мелькору, что-то такое, чтобы ему пока не нужно было ему убивать. Любопытство все уверенней и смелее подталкивало её к пропасти. Конец? Нет. Что будет тогда там, внизу? Что кроется во тьме? Бушующие воды Стикса, древняя земля с идолами, припорошенными снегом и пеплом? Сам Ад? Или же райский сад, сокрытый от живых? Что если и Эдема, и Чистилища вовсе нет, а за гранью, там - лишь хаос? Хаос и вечная тьма. Что есть Мелькор? Не Моргот, алчный до света и драгоценных камней, не тот, кто есть извращенный художник и скульптор, но что есть сама суть его, что пришла из Ничего? Она сама - человек. Она знает, что здесь всем правит наместник его Манвэ и Всеобщий Враг. Но над ними Илуватар. Если верить речам и слухам, все это - его замысел. И нет ни красной огненной земли, ни воздушных сладких облаков. Пора действовать, наконец. Или все, или ничего. Сильвер сжала руки в кулак, хрустнула перчатка. Полы плаща беспокойно колыхнулись, вздымаясь вверх и устремляясь за девушкой, рванувшей за пределы крепости, наружу.