Лизонька

На дереве каркнула ворона. - Эй, куда ты там смотришь? - Наверх. Мы сидели в нашем укромном местечке. Оно было только наше. Наше тайное место для свиданий. Заброшенная беседка в старом саду. Вокруг нас всегда было много зелени. Сад утопал в ней. Сейчас было лето, но я всегда любил весну. В это время вокруг нашей беседки стоял стойкий аромат лип. Они цвели и это было прекрасное время. - Опять ты отвлекаешься? - спросила она. Она нахмурилась. Солнечные блики сверкали на ее щеках. Она захлопала своими пушистыми ресницами. Кажется обиделась. Порой я намеренно обижал ее. Но не сильно. Тогда она становилась особенно привлекательна. Надувала губки, сводила свои брови вместе, и на ее нос ложилась очаровательная морщинка. Ее обида выглядела очень кокетливо. - Ну что ты скажешь? - Жаль что сейчас не весна. Весной бы здесь пахло липами. И мы бы с тобой утопали в этом цветочном безумии. Она улыбнулась. Ее волосы песочного цвета очень красиво отливали золотом на солнце, поэтому я и любил это место. Но все же оно не могло сравниться с ней по красоте. - Лизонька, идите домой! Ваша маменька хочет послушать как вы сыграете для гостей! - Это кричала горничная, пытаясь найти нас. Я знал что ей это никогда не удастся. - Мне пора идти. Меня зовут. Я не хотел отпускать ее. Но она быстро поднялась и зашуршала своими юбками. Я тоже поднялся с лавки. Хотел поцеловать ее, но она ловко увернулась, и получилось что я чмокнул ее в щеку. Как всегда. - Мы встретимся завтра? - спросила она. - Я не знаю. Возможно мы поедем с родителями на озеро, кормить уток. Она нахмурилась и надула губки. Я конечно же соврал. И конечно я завтра приду сюда, чтобы насладиться этой красотой сада, шаткостью и ветхостью старой, заросшей вьюнками беседки. Я соврал чтобы снова насладиться видом ее надутых губок. - Я придумаю что-нибудь. Попробую ускользнуть от родителей. Она улыбнулась и убежала куда-то за деревья. Через некоторое время я тоже подумал что пора идти домой, заканчивать разучивать новую пьесу с учителем по музыке. Я углубился в сад. Старая, заросшая тропинка вела меня к ее дому. Я услышал ее игру на рояле, довольный смех гостей, и аплодисменты, которые посвящались ей. Моей любви. Я свернул на другую тропку, которая вела к моему дому. Вот я уже вижу наш большой дом, возле крыльца которого растут прекрасные алые розы. Надо будет украсть хотя-бы одну из них. Маменька ничего не заметит, а я отнесу ее в эту старую беседку и подарю Лизе, чтобы снова посмотреть на ее улыбку. В моей комнате меня уже ждал учитель музыки. Я взял скрипку и начал играть начало пьесы. Остальной день прошел скучно и однообразно, так же как и всегда. Как только на дворе сгустились сумерки, я вышел в сад. Залаяла собака, мой верный охранник. Принял меня за вора. Я успокоил его. Сказал что все хорошо. Пес узнал меня и завилял хвостом, радостно скуля. Сорвав одну из роз, я пошел к ее дому. Он выглядел прекрасно. Я обошел вокруг и увидел ее балкон. Даже ночью он выглядел как-то несуразно на фоне дома. Старый, краска на нем облупилась, и балкон стал совсем черен. Часы в ее комнате пробили полночь. И тут раскрылись двери и на балкон вышла она. На ней была надета белая ночная рубашка, спускающаяся до самого пола. - Я принес тебе розу. Лови! Я подбросил цветок вверх. Она ловко его поймала. - Она прекрасна. - Ты еще прекраснее. Спокойных снов, радость моя! - Спокойной ночи. Она повернулась и зашла в дом. Я еще долго брел по ночному саду, не желая расставаться со всем этим великолепием, но рано или поздно все равно придется возвращаться домой. Жаль, что мы еще так молоды. Пройдет три года и она станет моей женой. Она уже дала обещание. Я думал, что не дождусь утра. Мне хотелось выбежать из дома с первыми лучами солнца, но пришлось терпеть до обеда. Я пошел в нашу беседку. Лиза уже была там. Она плакала. - Что случилось? - Сегодня утром родители сказали, что мы уезжаем. Маменька плохо переносит погоду, и мы переезжаем жить к морю. Я почувствовал как земля уходит у меня из под ног. Мы еще долго говорили, и долго клялись друг другу что встретимся, что будем писать друг другу письма, и что обязательно поженимся. И вот она уехала. Жить стало как-то тяжело. Моя скрипка не приносила мне больше радости, любимая беседка пустовала, а из ее дома больше не доносились звуки рояля. Я получал от нее много писем, и много писал ей в ответ. Она описывала море, крики чаек и шум прибоя. Но вот уже месяц я не получал ни одного письма. Она забыла обо мне и обо всех наших клятвах. Но вот письмо. Я был счастлив, я развернул его и начал читать. Письмо было не от нее, а от ее родителей. Они написали что их дочь заболела и умерла от тифа две недели назад, и просили больше не писать. Жизнь поблекла и стала бессмысленной в один момент. Я дождался ночи и вышел в сад. Розы возле моего крыльца все так же цвели, как и год назад. В то лето, что мы были вместе. Я сорвал одну из них, и пошел по знакомой тропинке к ее дому. Но это был уже не ее дом. Там уже давно жили новые люди, и мои родители с ними были дружны. Я обошел дом и посмотрел на ее балкон. Я знал что она больше никогда не выйдет, и я больше никогда не увижу ни ее улыбки, ни ее песочных волос, отливающих золотом на солнце. Но ничто не мешало мне надеяться. Я положил розу на землю, со словами: "тебе, моя вечная любовь". Я не мог понять, что изменилось в ее доме. Ах да, балкон выкрасили в серый цвет, который теперь гармонирует с домом.