В этом старухой накрахмаленном платье...

В этом старухой накрахмаленном платье, В этом жесте безвольной руки... Шепчет время ей шорохом тайным: «Ах, прости ты меня. Ты прости.» Раздаётся звонок телефона, И мягкие губы дрожат, Издавая подобие стона, Боль застыла в серых глазах. И громким и суетным шагом, Нарушая поток тишины, Подойдёт в фартуке рваном Прошлый век с серебром седины. «Да, алло. Говорите по-громче, Я не слышу. Я очень стара.» И становится чувство чётче, Что не встанет она никогда. Щелчок телефонной трубки, Заглушил отдалённый гудок. И старуха в потрёпанной юбке К ней выходит хромая чуток. «Тише-тише, не надо так плакать. Всё в порядке, я же с тобой.» И погладит рукою шершавой По щеке её молодой. Она смотрит в глаза её серые, Но подёрнутые пеленой, Глазами от старости белыми, Стараясь дарить ей покой. Тишина наступила, лишь пение Дребезжащий голос мычит Про какое-то хитросплетение Цветов голубых и ракит. В этом чистом и радостном платье, С этим жестом безвольной руки Сидит девушка в кресле-каталке, Сидит девушка лет двадцати... 13.04.2014г.