Vah DI DEZ

      Ларасс поднесла к глазам письмо от Восточной имперской компании, украшенное чернильными отпечатками маленьких лапок, и недовольно дернула хвостом. Похожие кляксы темнели и на полированной гладкости стола, и на отчетах Делвина за последний месяц, и на письме от Камо'ри. Братец сулил приехать нынче весной, но только Баан Дар ведает, что на уме у пирата. Швырнув пергамент на стол, Дхан'ларасс плюхнулась в кресло, но тут же подскочила с пронзительным мявом. Двемерская головоломка, хищно выставив вперед острый угол, лежала среди подушек, тускло мерцающий двемерит покрывали смазанные густо-черные пятна. Каджитка потерла ушибленную ягодицу, в раздражении прижав уши. Опять тройняшки играли с коллекцией Меллори. После того, как Дро'Оан и Нефтис утопили в канале Цистерны Глаз фалмера, дорогие сердцу и кошельку Делвина безделушки стали для малюток под запретом. Но разве остановит это трех пушистых проныр? Сутай-рат подкинула двемерский кубик в воздух, села, немного поерзав, проверяя подушки на наличие еще каких-нибудь предметов, и после развалилась вальяжно, перекинула ногу через подлокотник. Знакомое тухлое чувство скуки нахлынуло на Ларасс вязкой удушающей волной. Гильдия процветает и богатеет, сундуки полны золотом и разным драгоценным барахлом, кажется, вот оно, воровское долго и счастливо. Но! Но гильдмастеру было до ужаса тоскливо. Бумажная волокита затягивала прожорливым болото, ровные столбики цифр опутывали по рукам и ногам словно кандалы. Дхан'ларасс часами корпела над бухгалтерскими книгами, пока Рун, Випир и Синрик напоминали Скайриму, что богатством нужно делиться. Воровка печально вздохнула, принялась деловито завивать усы. Рутина подобна зыбучим пескам, и если ее «долго и счастливо» отличалось таким унынием, то Ларасс предпочла бы быть немножко, самую чуточку несчастной.       Небрежно швырнув двемерский кубик на стол, каджитка потянулась. Ее заждались бухгалтерские книги, вот-вот должна была прибыть партия товара из Хай Рока и следовало отсыпать монет начальнику стражи Рифтена в обмен на некоторые услуги, но ото всей этой сраной бюрократии у Ларасс сводило зубы и болезненно ныл кончик хвоста. Нет, ее пальцы не забыли, как пользоваться отмычками, каджитка по-прежнему с легкостью обчищала карманы, но появился какой-то душный мерзкий осадок. Королева воров чувствовала себя избалованной домашней кошкой, которую слишком заботливые хозяева не выпускают погулять, страшась, что она испачкается. Презрительно фыркнув на кипу испорченных документов, сутай-рат достала из нижнего ящичка наполовину пустой флакончик скумы. Парочка капель наркотика развеет тоску... Дхан'ларасс с алчным урчанием открыла пузырек и с упоением вдохнула горьковато-сладкий аромат лунного сахара и весны в пустыне, но протяжно скрипнула дверь, и в кабинет сунулись три умильные мордашки с подрагивающими ушками. Каджитка торопливо сунула скуму обратно в ящичек. Сдавленно зашипев — она умудрилась прищемить палец, — Ларасс криво улыбнулась. Котята с хихиканьем, толкаясь и пихаясь, ввалились в кабинет и наперегонки кинулись к матери. — Мама, кушать! — заявила Нефтис, карабкаясь к ней на колени. — Пить! — Санера обхватила ногу воровки, застенчиво подрагивая усиками. Дро'Оан ухватился за материнский хвост. — Играть! — выпалил он и принялся жевать кончик хвоста воровки. Сутай-рат вырвала его из цепкой хватки сына, прижала к себе замурлыкавших дочек, которые с азартом начали играть с золотыми серьгами в ушах каджитки.       Котенок, вздыбив шерсть, оскалился, обнажив крохотные зубки, и плюхнулся у ног Ларасс. Воровка перехватила руки малышек, и девочки плаксиво запищали, а Дро'Оан с капризным мяуканьем пытался втиснуться между сестрами. Каджитка страдальчески закатила глаза, пока дети, шипя, как вода на раскаленной сковороде, боролись у нее на коленях. Нефтис выпустила коготки, Санера укусила старшую сестру за плечо и обиженно заверещала, когда брат вцепился в шерстку у нее на макушке. Дхан'ларасс ухватила сына за загривок и встряхнула, легонько щелкнула Нефтис по носу в попытке утихомирить отпрысков, но дети решили обидеться и дружно заревели. — Ну, тише, маленькие, — Ларасс попыталась обнять всех сразу, но малыши умудрились выскользнуть из материнских рук и распластались на полу, горестно всхлипывая, однако лукаво подрагивающие кончики хвостиков выдавали их с головой. Видит Мара, она любит своих детей, благо все трое уродились в нее, только у сына, как у самого младшенького, еще остался рыжий пушок на головке. И все же теперь жизнь королевы воров вращалась в трех гранях — работа, дети, Бриньольф. Но даже норда сейчас нет рядом, этот рыжий засранец удрал по делам в Хай Рок. То ли дело было, когда они охотились на Мерсера или возвращали скелетный ключ... дети, недовольные, что мать осталась равнодушной к их слезам, демонстративно завыли в голос, обиженно косясь на Ларасс. Воровка грозно шикнула, опасно распушив усы, тонко звякнули кольца в прижатых к голове ушах. Тройняшки разом замолчали, глядя на воровку обманчиво непонимающе и невинно. Только Нефтис еще продолжала горько всхлипывать, и ее хвост мятежно метался из стороны в сторону да пучок серебристой шерстки на макушке встал торчком. Старшая принялась выгибаться и шипеть, когда мать подхватила ее на руки, даже попыталась укусить, за что и получила ощутимый шлепок по хвосту. Они и трех зим не видели, а что будет, когда у девочек расцвет придет, а Дро’Оан за девками волочиться начнет? Не допусти Азурах, чтобы он в дядьку своего пошел!.. сутай-рат рассеянно погладила притихших тройняшек. Негоже вору жировать да бездельем когти тупить. Решительно поднявшись и подхватив «вытекающего» из объятий сына, Дхан’ларасс направилась в «Буйную флягу». Давно пора размяться чесом или классической карманной кражей. — Мать-кошка! — задорно выпалил Векел вместо приветствия, когда каджитка переступила порог таверны. Тонилла отсалютовала ей кружкой, а старина Меллори, кряхтя и охая, уступил ей свой стул. Воровка села, вытянув ноги, и слегка ослабила хватку. Надувшаяся Нефтис тут же слезла с ее колен и важно поковыляла к Векс, а младшие прижались к матери, чуть слышно урча. Сутай-рат погладила их подрагивающие ушки, но недовольно шевельнула усами, заслышав глухой смешок Делвина. — Вы только посмотрите, — покачал головой бретон. — Кто-бы мог подумать, что тот облезлый котенок, которого приволок тогда Брин, превратится в такую-сякую матрону, а? — Зато ты как был плешивым псом, так и остался, — фыркнула Векс презрительно. Имперка перекинула белокурую косу на плечо, позволяя Нефтис играть ее перевитыми лентой локонами. Котенок восторженно сверкнула глазками и так сильно дернула воровку за волосы, что девушка приглушенно взвыла. Ларасс шевельнула ушами. Слишком уж горяча старшенькая для вора, не хватит ей терпения таиться в тени, но кто знает, какими дарами одарила ее Хернати, дочь мала еще. — Эй, народ! — дверь со стуком ударилась об стену, и Синрик ввалился в таверну на пару с Гартаром. — Мы с этим увальнем поспорили. Эта нордская задница Талосовыми яйцами поклялась что это, — бретон помахал в воздухе широкими кандалами, соединенными крупными стальными звеньями, — порвет как шелковую ленточку. — Да просто он звенья подпилил, — вставила Тонилла. Энделл закатил глаза, надменно скривив губы. — Не веришь, смугляночка? Да пожалуйста, — мужчина несколько раз с силой дернул цепь — кованые звенья не поддавались, - сотню септимов ставим. Может, кто желает? — Даже спорить не буду, — устало протянул Делвин и поспешил запить слова элем. Векс дернула плечом, пренебрежительно отвернувшись, а высокомерный данмер Рейвин Имиан сверкнул амарантово-алым взглядом алчно, с долей горделивого превосходства. — Скорее, меня Азура в зад поцелует, чем у человечка силенок хватит. — Было бы что целовать, — хохотнул Гартар. — У вашего брата зацепиться-то не за что, кроме как за уши. Давай, Энделл, одевай браслеты! — Заняться вам нечем, — каджитка приподняла верхнюю губу, обнажая клыки. — Вместо того, чтобы делом заняться, балуются, как дети малые. — Здесь уже есть трое, еще парочка лишней не будет. Верно, принцесса? — Синрик почесал шейку Нефтис, которая захихикала, но в самый последний момент мазнула коготками по пальцам мужчины. Бретон грязно ругнулся и сдавленно охнул от сердитого тумака Векс. — Язык придержи при детях, не то с корнем вырву, — мрачно посулила имперка, и Синрик в ответ скалозубо улыбнулся. Вытащив из кармана увесистую связку ключей, он шагнул к застывшему в ожидании Гартару. — Ты не серчай шибко, босс. Скайрим теперь знает, что мы снова на гребне волны. Толстосумы довесили замков на свои сундуки, а нам, — Синрик проказливо усмехнулся. — Остается лишь запастись отмычками. — Одними отмычками дела не решить, — Дхан’ларасс шевельнула усами и звонко-лукаво звякнула сережками. — Если будете сидеть на месте, гоняя молодняк, Гильдия быстро скатится в ту же выгребную яму, из которой совсем недавно вылезла. — Ноктюрнал не допустит того, Ларасс, — с мягким укором молвил Меллори. — А соблазнам хорошей жизни противиться ох как трудно. — Я уж вижу, — воровка озорно щелкнула языком. — То-то у тебя второй подбородок растет. — Ну, жирка у тебя все же прибавилось, шеф, не отпирайся, — пробасил Гартар с широкой улыбкой. Холодные глаза каджитки подернулись льдом, она откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. — Считаешь, я растолстела на воровских харчах? — промурлыкала каджитка, мазнув себя по бедру кончиком хвоста. Мужчина непонимающе моргнул, сморщив лоб. Он хотел развести руками, но сковывающие его запястья кандалы глухо звякнули и натянулись, крепче сжимая стальные объятия. Норд приглушенно выбранился. — Не то, чтобы сказать, мол, толстый у нас босс, просто... ну на дела ты не ходишь, за бумажками сидишь или с малявками. Вот и раздобрела немного, дородная стала... вот... — Гартар замялся, принялся бренчать цепью какой-то незатейливый мотивчик. Каджитка скользнула ладонями по своим бокам. Дородная?! Да чтоб у него язык отсох! Может, во время беременности она и располнела слегка, но отнюдь не обросла жиром, как болтает этот выкидыш даэдра! Воровка отломила кусочек пирога, протянула его Дро'Оану. Котенок подозрительно обнюхал угощение, лишь после довольно зачавкал. Санера подалась навстречу матери, зажмурившись и открыв ротик. Сутай-рат с тихим ласковым урчанием протянула ей кусочек, щедро политый медом. Покрасневший от натуги Гартар тщетно пытался разорвать цепь, соединяющую широкие стальные браслеты, но крепкие звенья не поддавались. Синрик насмешливо поигрывал связкой ключей. — Смотри не лопни, — бросил он. — А то взорвешься как Красная гора, а Векелу потом соскребать твои мозги со стен.       Трактирщик стукнул древком метлы по барной стойке. — Оживлю некромантией и заставлю отдраить всю «Флягу», — мрачно посулил он под ехидное фырканье Векс. Гартар встряхнул руками, помотал головой и с рычанием повел плечами, но цепь не поддалась. Синрик смерил друга снисходительным взглядом, небритое лицо лучилось самодовольством. Рейвин погано ухмылялся уголком рта, и раскосые глаза пылали злорадством. Сутай-рат передала детей Тонилле и неспешно, покачивая бедрами, подошла к Синрику. Энделл вздрогнул, когда гильдмастер фамильярно оперлась об его плечо. Бретон будто окаменел, волна напряжения прокатилась по его телу, ноздри затрепетали. Но льдисто-голубые глаза каджитки неотрывно взирали на багрового северянина, хвост мерно покачивался из стороны в сторону, а вторая рука лежала на сгибе талии. Мужчина сглотнул, но удар сердца спустя Гартар с протяжным ревом дернулся, цепь жалобно тренькнула… но звенья выдержали. По «Буйной фляге» прокатились разочарованные возгласы, разбавленные смехом Синрика и гадким хмыканьем Имиана. — Что, бычара, не по твоим силам ленточка оказалась? С тебя выпивка. На всех! — Ладно, ладно, — пробормотал норд пристыженно, рукавом вытирая покрытый испариной лоб. — Давай, снимай их с меня. Чтоб их дремора д… дергали, — поправился Гартар, заметив, что тройняшки с интересом прислушиваются к разговору. Энделл похлопал себя по карманам, и улыбка медленно слезла с его лица. Борода Шора, он же вот только их в руках держал! — Раздобрела я, конечно, — горделиво хмыкнула Ларасс, поигрывая ключами не только от кандалов, но и от личного сундука Энделла и пары-другой тайников. Вот и пусть-ка за отмычки возьмутся, в замках поковыряются, полезно будет. Схватив со стола непочатую бутылку вина, Дхан'ларасс принялась подниматься по хлипкой лесенке наверх, на улицы Рифтена.

***

      Ночное небо смотрело на нее тысячей звезд, смотрело равнодушно и холодно. Ларасс, сидящая на крыше поместья Снегоходов, отхлебнула вина из бутылки. Кислое, терпкое, но именно такого ей и хотелось. Хмель мягко обжег язык, и воровка задрала голову, позволяя прохладному ночному ветру ерошить ее шерсть. Надо было ехать в Хай Рок вместе с Бриньольфом, но разве бросишь котят, они же еще маленькие. Разумеется, воры малышей в обиду не дадут, и накормят, и утешат, но какая мать детей родных, плоть от плоти, кровь от крови своей, бросит и умчится в другую провинцию? Можно взять их с собой, но издевка Лоркаджа — таскать малюток по всему Нирну!.. — Так-так, вот, значит, где прячется глава Гильдии воров, — Дхан’ларасс поперхнулась и едва не навернулась с крыши. Бриньольф, кряхтя, залез рядом с каджиткой и осторожно придвинулся ближе. — Что, детка? Неужели видеть меня не рада? — Брин! — унизанные серьгами уши радостно встали торчком, хвост взбудораженно дернулся. — Ты же должен был вернуться только через два дня! —прозрачно-лазурные глаза сверкнули и недобро потемнели. — Ты что, кошкин сын, запорол все?! Да я тебя… — Тише, детка, — норд уткнулся носом ей в висок, жарко выдохнул. Ларасс замерла, блаженно прикрыв глаза. — Все прошло гладко, не тревожься. Скучала по мне? Тебя мне вот очень не хватало. — Неужели? — мужчина забрал бутыль из пальцев воровки и сделал большой глоток. — Ага. Одиноко, ночами холодно, греть меня некому, ноги на меня никто не складывает и ничья шерсть мне в нос не лезет. Как там твой караванщик говорил? — Бриньольф прочистил горло. — Просторы Хай Рока гористы, но рядом с тобой они словно разглаживаются.       Сутай-рат ткнула вора локтем в живот. Нет-нет, да северянин припоминал ей Карджо и его визит во «Флягу». Вор спокойно воспринимал его как отца котят, которых, впрочем, считал своими, как и остальные члены Гильдии, но то, что его детку лапал какой-то вшивый кошак, он просто так забыть не мог. И пара-другая острот неизменно летели в Ларасс, бередя старые, почти затянувшиеся раны. — Лучше бы о детях спросил, — каджитка сложила руки на груди, переводя разговор в иное русло. Иначе бы кто-то точно схлопотал бы либо бутылкой по голове, либо когтем по нахальной небритой физиономии. — Как дети? — послушно откликнулся норд. — Кстати, я им подарки привез. — А мне? — воровка прильнула к мужскому плечу, обвила руками его шею. Опасно обниматься, балансируя на крыше, еще опаснее пить, но именно это горячило кровь, разбавляло уныние, плотным туманом заполонившее жизнь королевы воров. Но, если задуматься, настала самая счастливая пора ее жизни — когда есть все, о чем когда-то мечтала. Прихоть даэдра, не иначе, когда начинает казаться все это пустым и пресным. Дхан’ларасс потерлась лбом о подбородок северянина. — Я тоже хочу подарок. — Может и для тебя что-нибудь найдется, — таинственно прошептал Бриньольф, ухмыляясь, и звонко чмокнул гильдмастера в нос. Сутай-рат сморщилась и чихнула, чуть не свалилась вниз, благо сильные руки Соловья ее удержали. Она привалилась спиной к его груди, прислушиваясь к ровному биению сердца и тихому дыханию. — В следующий раз я с тобой поеду. — А детей кому? Ну, нет уж, детка, сама родила — сама и воспитывай! — Не волнуйся, воспитаю. — Вот и воспитывай. Эти трое поганцев без тебя не то, что «Флягу», весь Рифтен перевернут! А все потому что все в тебя уродились. — Не все, — коварно осклабилась Ларасс. — Дро’Оан, например, рыжий.       Бриньольф хотел что-то сказать, но передумал, лишь крепче обнял каджитку и глотнул еще вина. И Ларасс подумалось, что скука в жизни — это не так уж и плохо.       Особенно если есть с кем поскучать.