Кладовая снов

Мы шли развлекаться. Нас было много: в платьях, сарафанах и костюмах. Кажется, там была вся моя школьная параллель. Нас больше тридцати, с нами наши воспитатели (классные учителя). Я смотрю на большой стенд с картой. На ней лишь четыре пункта. Три уже пройдено. Мы завершаем наш вечер парком аттракционов. Везде горят огни, играет музыка, бегают дети, разговаривают люди. Клоуны, животные. Еда, напитки. Но всегда есть те, кто чем-то недоволен. И нам становится скучно. Небольшая стайка девочек во главе со мной находит лаз в заборе. По ту сторону забора оказывается на территории гаражей. Они выглядят старо и заброшено. Мы обследуем ближайшие гаражи, но все заперто. Думаем идти дальше, но парк гаснет. На смену музыке приходят крики. Я бегу обратно к лазу, протискиваюсь в него и сталкиваюсь с одноклассницей – блондинкой в цветочном платье. - Мне сказали проверить какой-то коридор, идем со мной, - говорит она. Я соглашаюсь. Вокруг темно, ничего не видно. Я достаю фотоаппарат, и мы осматриваем проход между кирпичными строениями в свете красного аварийного освещения и вспышки камеры. Не покидает ощущение, будто с очередной вспышкой на пустом месте возникнет чудовище и набросится на нас. У меня звонит мобильный. Незнакомый женский голос сообщает мне, что наше высшее командование выбрало трех девушек, включая меня, которые должен раздобыть какие-то важные бумаги. Она ничего не объясняет. Просто называет место и время. Я вновь возвращаюсь к проходу, ведущему в гаражи. Там я встречаю двух девушек. Они протягивают мне военную форму полевого цвета, напоминающую форму времен Великой Отечественной. Я быстро переодеваюсь. Мы трусим вдоль гаражей, но не знаем, что ищем, пока одна из нас не замечает открытую дверь. Конечно, мы заходим внутрь. Впереди и слева двери приоткрыты, справа закрыта. За левой дверью доносятся приглушенные голоса. За передней – стол с бумагами. Мы идем к нему, осматриваем документы. Я нахожу приказ о дальнейших действиях. Приходит понимание - идет война. Снова русские и немцы. Мы медлим покинуть комнату, хотя нашли то, что искали. Из левой двери выходят несколько людей. Немцы. Я захлопываю дверь и облокачиваюсь на нее спиной. Кажется, они не заметили нас. Они думают, что дверь захлопнулась сама. Пытаются открыть, но дверь упирается в мою спину. Не знаю, откуда у меня столько силы - сопротивляться взрослому мужчине. Пытаются открыть ключом, но, конечно же, у них ничего не выходит. Перед моими глазами, на противоположной стороне комнаты, еще одна дверь. Девочки пытаются открыть ее - безуспешно. У нас нет оружия. Мы в ловушке. Немцы колотят в дверь, толкают ее по очереди, бьют ногами. Силы кончаются. Они стреляют в замочную скважину. И когда это не помогает, они начинают догадываться. Теперь на дверь налегает не один, а несколько человек. В этот момент девочки вскрывают другую дверь, но уже слишком поздно. Меня сбивают с ног. Слышны крики, девочки пытаются убежать, но немцы стреляют им в спину. Я перевожу взгляд с падающих товарок на автомат.

***

Мы стоим перед открытой дверью гаража. Заходим внутрь. Спереди и слева двери приоткрыты, справа закрыта. Это как игра. Точка сохранения перед входом в логово врага, вот только миссию мы провалили. Это попытка номер два. Мы забираем приказ, но зачем-то решаем спуститься по лифту, который обнаруживаем за правой дверью. Но это еще один неверный шаг, мы попадаем в самое сердце вражеского лагеря. На нас несутся десятки немцев. Кажется, мы снова проиграли.

***

Возможно, в третий раз мы не сглупили и сразу помчались с вражескими бумагами прочь, не помню. Знаю только одно - за нами погоня. Около семи немцев тяжело топают где-то позади. Я оборачиваюсь. Тот, что бежит самым первым, резко выделяется на фоне темноволосых неприметных парней. Выше всех на голову, бледная кожа, белоснежные волосы. Кто он - альбинос, настоящий ариец? Ночь сменяется рассветом, небо неспешно переходит из розоватости в голубизну. Мы выбегаем в город. Двухподъездные пятиэтажки встречаются нас тишиной и безлюдьем. Мы выбиваемся из сил, немцы все ближе. Пытаемся забежать в укрытие, но они висят у нас на хвосте и видят каждый наш поворот. Я снова оглядываюсь – они вскидывают автоматы, готовятся стрелять. - Стойте, - кричу я. Девочки послушно тормозят, хватаются за бока. Я сама почти задыхаюсь, но кричу, громко, чтобы меня услышали наши преследовател. - Nicht schießen! (Не стреляйте). Mädchen, Hände hoch! (Девочки, поднимите руки). Ариец, по-видимому капитан группы, перекидывается с товарищами несколькими фразами. Немцы опускают автоматы. Он крепко хватает меня под локоть, двое других берут под руки моих девочек; остальные пристраиваются сзади. Мы идём во внутренний двор между двух советских пятиэтажек. Здесь всё так знакомо - старые качели, железные горки, стойки для выбивания ковров. Думаю, они не знают, что с нами делать. Иначе почему сразу не застрелили? Мы останавливаемся в центре двора, заросшего травой, уже и не помнящего человеческого шага. Я что-то лепетаю по-немецки, пытаюсь убедить капитана, что мы не представляем интереса, прошу отпустить нас; он только смеется. Я так и не освоила разговорный немецкий, наверно, я сказала что-то очень глупое. - Sie werden uns kill? (Вы убьете нас?) – Я не помню многих слов. Поэтому приходится мешать немецкий с английским. Он улыбается, подбирает веточку и что-то рисует на влажной земле. Это топор и голова. - Wenn werden sie weglaufen. (Если вы сбежите) Он тянет меня к себе, я пытаюсь вырваться, но он сильнее. Я слышу самый нелепый вопрос в данной ситуации: «Tanzen wir?» (Потанцуем?) Он стискивает мою кисть в своей огромной ладони, вторую кладет на мою талию. Один из немцев проделывает то же со своей дамой. Я обдумываю положение. Я люблю танцевать; возможно, это мой последний танец. Почему нет? Две наши пары медленно кружат по двору, кто-то из немцев мурлычит под нос незнакомую ласковую мелодию. Глазами ловлю самую младшую из нас. Ее надзиратель куда-то отошел, на нее вообще никто не смотрел, все взгляды были прикованы к нашим вальсирующим фигурам. Я взглядом показываю ей, что нужно бежать. Она кивает и тихо отступает к ближайшему дому. Он всего в тридцати метрах от нас. В пяти метрах от стены она разворачивается и со всех ног бежит прочь. И тут немцы как будто просыпаются. Двое подрываются и бегут за ней. Я делаю резкий шаг вперед, подрезаю своего партнера. Он опрокидывается назад, но рук не отпускает, утягивает меня за собой. Я падаю на его крепкое тело и только сейчас смотрю ему прямо лицо. У него прозрачные голубые глаза, тонкие губы, несколько широкий нос, стрижка бокс. Эта прическа ему совсем не идет. Он красив и уродлив одновременно, такую внешность просто невозможно описать. - Bleib! (Останься) – говорит он. В первый миг я хочу согласиться, но оборачиваюсь на крик: моя вторая соратница уже скрылась за углом дома, за ней бросились в погоню трое оставшихся немцев. Мы остаемся вдвоем. Я думаю. Но недолго. - Nein! (Нет!) – кричу я, вырываясь из его хватки. Он успевает только сесть, когда в его затылок прилетает удар ногой. Он хватается за голову, оглушенный. А я бегу прочь на всей скорости, петляя между домами. Но вскоре я слышу сзади тяжелые шаги. Я понимаю, что не смогу убежать, поэтому решаю спрятаться. Я ныряю в руины здания, забиваюсь в какой-то угол, пытаюсь успокоить дыхание. Сердце бьется где-то в горле. Слышу женский крик. Автоматная очередь, и крик обрывается. Комок подступает к горлу. Минус один. Короткий миг тишины и еще одна очередь. Тонкий взвизг. Минус два. Я – последняя. Я обхватываю колени руками, кладу на них голову. Слез нет, ничего нет. Никаких эмоций. Одна мысль – выбраться отсюда. Вокруг тихо-тихо, ни птиц, ни шорохов, ни шелеста шагов. Щелчок. Я вскидываю голову. Мой ариец стоит надо мной. Дуло пистолета направлено мне в голову. Я успеваю заметить его злой, но всё же с оттенком грусти, взгляд перед тем, как он спускает курок.