Облака

Пустота. Ветер. Бесконечные потоки ледяного воздуха, обрамляющие лицо, будто незримая маска. Скорость. Душераздирающая, бешеная скорость. Уносящая всё дальше и дальше. Уносящая неизвестно куда. Навстречу неизвестно чему. Ночь. Темнота. Лишь блёклые лунные лучи освещает какую-то часть пути, да чуть поблёскивает в густой тьме ярко-алым огоньком панель приборов. И эти слишком неправильные, абсолютно неуместные здесь и сейчас, вопреки всему белоснежные облака подо мной. Облака, под которыми притаилось зло. Клубятся полупрозрачным туманом. Вбирают в себя мой липкий страх. Страх того, что всё пережитое ушло в ничто. Что все усилия были напрасны. Что я больше никогда... Нет! Нельзя об этом думать! Только, если выживу... Но память предательски подкидывает те обрывки из прошлого: Вот ты стоишь передо мной, сверкая своими серебрянными глазами. Боишься поднять взгляд наверх. Боишься посмотреть мне в глаза. Медленно, несмело берёшь меня за руку, робко притягивая к себе. И даже не подозревая о том, что только что вынесла из моей головы все мысли. Одним лишь невесомым прикосновением. А на моей коже остаются следы от прохладных пальцев, до боли в суставах вцепившихся в рубашку... Теперь мы вдвоём. Сидим на краю утёса, думая о чём-то ненужном, бесцельном. Ветер разметал по плечам твои огненные волосы. Пряди часто выпадают из резной заколки, а ты лишь терпеливо заводишь их назад. Молчание. Но не угнетающее. Скорее приятное. Ведь иногда отсутствие слов может сказать больше, чем самые громкие из них... Ураган. Чёрное небо, насквозь пропахшее гарью над головой. Прохладные ладони на щеках, медленно посылающие по телу и лиицу неровный строй мурашек. Тихие слёзы. Слёзы беспомощности. Тонны бессилия в покрасневших опухших глазах цвета яркого серебра. И мы стоим так. Долго стоим. И стояли уже дцать-сколько-то-там раз. Но тогда всё обходилось благополучно... Где-то вдалеке, за деревьями, появляются две огненных вспышки, которые тут же глушит тьма. Но я ничего не вижу. Не вижу и не хочу видеть в ближайшие минуты. Потому что я стою в твоём тёплом обьятии, и этого достаточно для того, чтобы выпасть из реальности. Последнее лёгкое прикосновение. И снова без слов. Они не нужны... Ну а теперь я томлюсь в неизвестности. Лечу навстречу, возможно, собственной смерти. Я никогда не боялся умереть, тем более, если моя смерть послужит избавлением и благом кому-то другому. Нет. Отнюдь. Я никогда не боялся идти кому-то наперекор. Но сегодня... Мне впервые стало страшно. Пусть буквально на пару мгновений, но меня обуял дикий страх. Паника. Обоюдная. Щедро сдобренная тем самым жидким серебром, вливающимся в меня постепенно, по каплям. Серебром, буквально выносящим мне мозги. Начисто срывающим крышу. Серебром, которое медленно, но неуклонно овладевало мной. Становилось частью меня. И я ничего не мог с этим поделать. Да, не мог. А, возможно, просто не хотел... Но сейчас вокруг только воздух. Один лишь воздух. Огромное пространство пылающей ночной темноты. Липкая, терпкая тишина. И кучи пепла где-то там, далеко внизу. Огненные столбы, которые кажутся величественными отсюда, с бесконечного неба. И каждый раз. Каждый долбаный раз, когда я пролетаю над этим маревом, в голове всплывают лёгкие прикосновения к твоим волосам. Возникает непреодолимое желание зарыться в них пальцами. Прямо здесь и сейчас... Но всё равно не могу оторвать взгляд от языков огня. Они похожи на огромные капли пылающего дождя, длинною почти в вечность. И дождь тот стрелой проносится мимо тебя, заставляя непроизвольно захватывать его зрачками. Как можно больше. Сильнее и сильнее впечатывая в память эту устрашающую красоту. И каждая такая дождинка разбивается о землю огромными осколками, искрами огненного марева. И криками. Тысячами разных криков, полными решительности и боли... Сожжённые дома. Сожжённые люди. И смерти. Бесконечные смерти. Убийства, наперекор судьбе и жизни. Залитые, будто кровью, запахами страха и отчаяния. Возможно, среди убитых уже ты... Судорога, стрелой пронзившая всё тело. Нет! Нетнетнет! Я не верю в это! Я. Не верю. В это. Яневерювэто! Лихорадка. Пустой взгляд в никуда. И снова эти облака... Сгустки тумана. Пылающая белизна в невообразимом коктейле с ярко-алыми столбами пламени и бархатной, чёрной, почти непроглядной ночью. Руки до боли в сутставах выворачивают руль. Неброский, но умелый переворот. И снова ветер. Прямо в лицо. Вытряхивает из тебя всё мысли, возвращая в то же самое странное радостно-паническое волнение.

***

Пружина. С треском.. Нет. Не проседает. Лопается! Просто лопается! Буквально за мгновения. И драгоценной тишины как ни бывало! Шум везде: снаружи - пока ещё тихий, но всё же различимый рокот моторов, чуть приглушённый туманом. В кабине - неистово воющая сирена. И всё залито кроваво-красным светом. Слезятся глаза. А в мыслях - каша. Полная каша. Какой-то несусветный бред. Про облака. И про какие-то письма. То и дело мелькают слёзы вперемешку с глухой мольбой и отчаянием. И сердце в эти моменты на пару мгновений, но покрывается льдом. Но не паника. Не сейчас. На этот раз - понимание. Понимание того, что ты должен. Должен, ты, жалкий трус, наконец это сделать! Воспоминания и явь смешались в один плотный ком. Такой, что уже очень трудно было отличить одно от другого. Кашляющая, дышащая на ладан рация откуда-то с недр сознания: - Третьий, третьий, я первый!.. Это начало, -взволнованный, искаверканный помехами голос, -Они уже близко... И всё на несколько секунд заглохло. Лишь чёрные глаза, наконец, не понимая, что делают, почти допили до дна эту ночь. Эту темноту. Этот мир. Руки медленно отпустили руль. Теперь меня не держало уже ничего. Ничего, кроме желания отомстить этим уродам. Отомстить за всё. Ничего, кроме твоих глаз. И кроме засасывающей пустоты. Предельная ясность. Предельная концентрация. Никакого напряжения. Лишь ярость. Дикая ярость. И отголоски того панического крика, будто из далёкого-далёкого прошлого. Я сам не ожидал от себя такой храбрости, стоя на пике. На пике жизни. Над пропастью. Огромной разверзающейся пропастью. Пропастью, обрывающейся у порога в неизвестность... Мерзкие звуки. От воя сирены раскалывается голова. А из тумана уже выплывают нечёткие тени. Одна... -взгляд расплывается, всё кажется чуть красноватым, -Три... Пять... А я один. Надо просто висеть в воздухе. Просто ждать. Ждать собственную смерть зная, что единственное спасение - парашют - не сработает. Его просто нет. Спасения нет. Едва сдерживаю порыв рассмеяться от одной этой мысли. Рассмеяться, будто психу. Сдерживаю, слава Богу. Медленно передёргиваюсь от изумления и отвращения к самому себе. Сумасшествие... И всё же, подпускаю их. Ближе... Ещё ближе... Пальцы торопливо сжимают что-то в кармане рваной, прожжёной в двух местах куртки. А взгляд приковался к силуэтам, становящимся всё больше и больше с каждой секундой. Всё громче слышен рёв моторов. И всё сильнее захватывает дух. Я попробовал прикинуть расстояние на глаз: "Метров двести... Они вполне могут попасть в меня." И тут же, будто прочитав мои мысли, по команде воздух рассекают три пулевых цепи. Как маленькие ракеты. Скользят прямо на меня, рассыпаясь салютами, на мгновения растворяясь в абсолютном сумраке, чтобы в следущую секунду возникнуть неизвестно откуда. Надо набирать скорость... Руки. Руль. Кнопки. Какие-то рычаги... Всё это неосознанно, привычно. А в голове, будто набатом, одно лишь слово: Скорость. Скоростьскоростьскорость. И, резко разрезая ночь, распарывая ножом старые раны, стартовать. Уклоняясь чуть в сторону от пуль. Вой. Рёв. Рокот. Какофония звуков смешивается в голове в тугой ком, порождая месиво. Напрочь перекрученное и запутанное месиво. Такое, что просто хочется закрыть себе уши. Из них скоро польётся кровь. Вперемешку с этими отголосками бесконечной пальбы. Но не сейчас. Нет. Сейчас нельзя. Возможно, сейчас ещё рано. А возможно, что уже и поздно... ...Всполох прозрачного бьющегося стекла и адский жар откуда-то снизу. Чёртов осколок попал на язык, проткнув его. Я зашипел от боли, замирая. Проклятье! Попали! Но нельзя останавливаться, нельзя сдаваться. Надо выиграть эту игру. 3а жизнь. 3а жизни. Пусть даже ценою своей собственной. Сто метров... Медленно отпустил руки от руля. Сейчас уже ничего не поможет. Либо я один, либо все пятеро. А самолёт разгоняется. Всё быстрее и быстрее... Пятьдесят... Сорок метров... Рёв. Грохот. Пульсация. Жар. Бешеная тряска. Рука в кармане, торопливо достающая что-то. Тридцать метров... Как мало. Чертовски мало... Последние несколько вдохов. Судорожных и торопливых. Десять метров! И видно несколько бледных, перекошенных от ужаса лиц, полускрытых чёрным душащим дымом. Настежь распахнул дверь. Терпкий ночной воздух обволакивает. И только сейчас я понял, как это - стоять на краю пропасти. На настоящем краю самой настоящей пропасти. Последний рывок... И вот летит в фашистов граната, в полёте разрываясь мирриардами осколков. А я падаю вниз. В бездну. Молча. Понимая, что я сделал всё, что мог, и этого оказалось достаточно. А где-то там наверху, прямо в воздухе будут долго догорать, медленно осыпаясь яркими, будто салюты искрами шесть самолётов... Небо. Пылающая, пронизанная насквозь огненными вспышками тьма. Тишина. Долгожданная тишина. Вечная тишина. Ветер. Дикий, хлещущий. Облака. Равнодушные облака, чуть искрящиеся платиной в лучах луны, принимающие меня в свои ледяные обьятья. И я парю в этом густом тумане, будто птица, и за моей спиной медленно раскрываются и закрываются белоснежные, полупрозрачные крылья. Штопор. Воспоминания. Глаза. Серебряные слёзы. Не страх. Радость. Хочется смеяться, падая вниз. В бесконечность. Не видя под собой ничего, кроме огромного слоя пушистого снежного тумана. Безумие... Просто безумие... А подо мной - метры. Метры леденящей пустоты. Пять тысяч... Семь.. Какая разница?.. Просто хочется запомнить тебя навсегда. Твои глаза. Улететь на своих новых крыльях, навстречу ветрам и осторожно, дразняще высечь в холодных облаках твой образ. Чем угодно. Как угодно. Даже сейчас, наполовину в обьятьях смерти я думаю о тебе. И хочу, чтобы ты когда-нибудь узнала об этом. Тогда, возможно, небыль превратится в быль... Один удар. Два. Медленно... Безумно медленно. 3астыли мысли. 3астыло сердце. 3астыло всё. Леденящая душу безнадёжность. Лишь облака, чуть окрасившиеся алым цветом отблесков пламени, беснующегося наверху медленно покачиваются подо мной, гоняя по небу лёгкую рябь. Холод. Туман. Крылья. Серебро. Патока. На языке металлический приторный привкус собственной крови. Крови победителя. Напрочь уничтожающе, правда? Ведь несколько мгновений - и я, вроде как и победитель, но всё равно проигравший. И никто ничего не сможет сделать. Не сможет. Не сделает. Всем будет не до меня. Я совершенно не так представлял себе смерть. Я думал, что умирать - это больно. Но на самом деле боли почти нет. Только сизая, будто туман пустота. Ещё удар. Руки медленно, неосознанно двигаются вперёд, и я лечу, будто огромная птица. Вниз. В бездну, под названием Земля. Кружится голова. Падаю в светло-алый туман, будто в ледяную воду. Погружаюсь с головой. 3адерживаю дыхание, чтобы окончательно не заморозить остатки своих жалких мыслей холодным воздухом этого мира. И снова появляются крылья. Тягучие, влажноватые, цвета вишнёвого мороженого. Я будто чувствую движение воздуха у себя под лопатками. Странно. Никогда не думал, что за пару минут до своей собственной смерти человек способен чем-то восхищаться. Способен, оказывается... ...Всполох пламени. Всполох ярости. Одна из тех огненных капель, стекающая с земли на небо потоками тяжёлого липкого дыма и снопами искр. И крики. Сотни голосов!.. Беспомощные старики, маленькие дети. Не жалеют никого. Сквозь огромную пелену облаков пламя кажется светло-янтарным, притягивающим. Но это адский огонь. Страшная красота. 3ато там тепло. Жарко. А здесь, наверху - лютый холод. Отчасти приятный холод. Напрочь прочищающий мозги. Ни одной мысли. Всё отмёрзло. Лишь давящая, угнетающая пустота где-то на задворках сознания позволяет не засматриваться по сторонам, оттягивая назад лёгкие. Последний удар. Трудно фокусировать взгляд. А до конца пропасти лишь несколько сотен метров... Вокруг меня - лёд. Вокруг тебя - пламя. А между нами - пустота облаков. Вынос мозга. Просто вынос мозга... Последний раз в памяти всплывают твои прохладные ладони, лежащие на моих плечах и серебряные глаза, на которые набегают полоски светлых, пушистых когда-то безумно давно волос. И ты уходишь. Теперь навсегда. Оставляешь меня одного в этом царстве ледяной темноты. Оставляешь превращаться в глыбу и вечно чувствовать вокруг себя лишь холод, пустоту, отчаяние и какую-то сумасшедшую, совершенно необьяснимую радость... А крылья сияют всё ярче и ярче. И под конец вспыхивают белоснежным пожаром. Становятся светлее и обжигающее самого яркого, палящего солнца. И сон. Бесконечный, непрерывный сон. Сердце остановилось. Мир замер. Замер для меня. Лишь розоватые, чуть отсвечивающие янтарём облака всё так же равнодушно взирают на падающую вниз недвижимую фигуру со спокойной важностью. Будто ничего не видят и не слышат. А может, просто глумятся?.. * * * Но я уйду не сейчас, нет. Я уйду потом, позже. Уйду в это же самое майское небо. Год спустя, вместе с салютом. А ты будешь стоять, сверля своими заплаканными серебряными я-не-вспоминал-о-них-каждую-секунду глазами тьму. Долго стоять. Вглядываясь в постепенно погружающееся в сумрак небо, откуда ветер на своих крыльях принесёт к тебе бледный силуэт. И ты всё таки увидишь. Увидишь в алых облаках себя. Высеченную. Недвижимую. Холодную, будто каменный бюст на своей собственной могиле. Белую, как снег. Ледяную, будто стеклянная статуэтка. Ненастоящую, словно тот туман, в котором я медленно умирал. С кровавыми дорожками на щеках, прямо под глазами, вырезанными недавно пролетевшими самолётами. Но там они затянутся. А на твоём лице - уже нет. Страшно. Слишком страшно. Будто приговор на смерть. Будто тот же самый камень в глотке. Но это слёзы. Те же самые каменные слёзы, которые стоят поперёк горла уже который год. Но только теперь они совершенно другие на вкус. Горьковатые, чуть отдающие корицей, немного приторные. Такой вкус у слёз радости. 3астарелой боли, разбавленной мерцающей под кожей радостью. Радостью, принесённой великой победой. Радостью, принесённой концом этих мучений. Этого ада. Но тебе всё равно хочется рыдать и скулить, будто побитая собака. Плакать, как маленькая девочка, которой больно. Слишком, блин, больно на каждом шагу терять что-то, не находя ничего взамен. Причём чем больше шаг - тем сильнее ударяет по тебе потеря. Чем больше шаг-тем на большее число истекающих кровьюосколков рассыпается твоя душа. Видимо, самый большой, огромный, исполинский шаг был сделан год назад. А ты стоишь. Смотришь на вспышки салюта, совершенно не замечая их, не видя их из-за слёз. Уставившись стеклянным взглядом в стеклянную ночь. И не догадываешься, что каждый из вас всё то время, все те семь длинных-но-до-безумия-коротких лет медленно, но неуклонно убивал друг друга своими поступками. Вытаптывал внутренности, выносил друг другу мозги безнадёжным отчаянием, которое за ту краткую вечность уже прочно засело в голове. Слишком прочно. Но ты так и не поняла. А я понял. И поклялся себе, ещё там, в самом начале этой-бесконечной-дороги-к-смерти, что ты больше никогда не заплачешь. Не заплачешь из-за меня. Полная, кричащая радостно-безнадёжная тоска. Невероятно, абсурдно! Но до чёртиков реально. Прошибающе насквозь. Но это всё внутри. Все те рыдания, те стоны. Снаружи ты такая же, как и там, в небе. Каменная. Ледяная. 3астывшая, будто навечно. А в тебе ревут черти. Сосуды - узлы. Кости - крошево. Душа - жалкие лохмотья. Огненные волосы ветром разметались по плечам. А в холодных ладонях медленно сжимается и разжимается скомканная фотография, на которую медленно стекают застывающие слёзы... А сил опустить взгляд нет. Просто нет сил. И снова. Бесконечная цепь облаков. Приторно-правильных. Белоснежно-свер кающих. Для всех. А для тебя, лишь для тебя одной - огненно-алых. Почти ненависть. Тупая, ноющая боль. Привычная уже волна угнетающей беспомощности. Но ничего нельзя изменить. И та пропасть туманных сгустков останется между нами навсегда. И только у твоих облаков теперь всегда будет тот устрашающий алый оттенок..