По-волчьи жить

Я живу, но теперь окружают меня Звери, волчьих не знавшие кличей, — Это псы, отдаленная наша родня, Мы их раньше считали добычей. В.Высоцкий — Где ты была? — завидев меня в дверях, Марисса вихрем соскочила с кровати и бросилась ко мне. Она, похоже, так и не ложилась. Заслышав ее вопль, Лаура и Луна начали просыпаться. Я молча отстранила Мариссу. — Гуляла, — коротко ответила. — До полуночи? — возмутилась она. — Миранда поднял панику — тебя разыскивали по всему Буэнос-Айресу. Я слышала ее словно через пелену. Она шевелила губами, размахивала руками, и все это казалось забавной пантомимой. Только мне было не до смеха. Я молча проследовала к кровати и, взяв пижаму, ушла в ванную переодеваться. Марисса, к счастью, не последовала за мной, но, вернувшись, я обнаружила, что она так и стоит босиком, ожидая меня. Луна и Лаура сидели на своих кроватях, вопросительно взирая на меня. — Мы очень волновались, Лухи, — примирительно сказала Луна. Я задержала на ней рассеянный взгляд. — Не стоило, — машинально ответила я и забралась под одеяло. — Хочешь, завтра снова съездим в Харекс — разведать насчет твоего опекуна? — с надеждой спросила Марисса. Я посмотрела на нее как на сумасшедшую. Затем вспомнила, что она до сих пор не знает о Бласе. Никто не знает о Бласе. И не узнает. — Не надо, я его уже нашла, — коротко бросила я. — Что? — воскликнула Марисса и подскочила ко мне. – Где? Так вот почему ты такая странная! И кто он? Один из сотрудников Харекса? Меня вдруг разобрал нервный смех. Сотрудник Харекса! Если бы Марисса знала, с кем так любезно переписывалась эти полгода… — Спроси у него сама. Думаю, он очень ждет твоих писем. — Лухи, ну зачем ты так? — Мне было почти жаль Мариссу — настолько растерянным казалось ее лицо. Но я еще не забыла, что мне всего лишь казалось. — Нет, серьезно! — мрачно усмехнулась я. — У меня сложилось впечатление, что общаться с тобой ему нравится гораздо больше, чем со мной. Так что смело бери ноутбук, — я небрежно махнула рукой в сторону шкафа, — и все узнай сама. — Он грубо с тобой обращался? Я снова издала нервный смешок. — Не грубее, чем мой предыдущий опекун, — горько выплюнула я и легла на подушку, отвернувшись к стене. — Я спать, — буркнула под нос, хотя знала, что заснуть этой ночью мне вряд ли удастся. *** Я так ничего им и не рассказала. С тех пор, как меня предал человек, которому я верила больше, чем себе самой, я приняла твердое решение отныне полагаться только на себя. У меня еще не было четкого плана, что я буду делать, когда сбегу из колледжа, но я знала, что необходимо это сделать как можно скорее, пока Блас не принял меры. Впрочем, я опоздала. Сразу после завтрака меня вызвали к директору. — Синьорита Линарес, — кивнул Дунофф, когда я вошла. — Присаживайтесь, у меня к вам серьезный разговор. Я бросила на него настороженный взгляд и проследовала к стулу. — Вы, должно быть, догадываетесь, о чем пойдет речь, — смерил он меня пронизывающим взглядом. Я передернула плечами и промолчала. Все эти директорские штучки я выучила еще в пятнадцать лет. Давайте возьмем Линарес на понт и скажем, что мы знаем всю правду?  — Не понимаю, о чем вы, — невозмутимо отозвалась я. — Ваш новый опекун очень обеспокоен вашим настроением, — не стал ходить вокруг до около Дуноф. Как он всегда подчеркивает, что опекун у меня именно новый. Стало быть, знает? — Видимо, общаясь с ним по электронной почте вы посмели пожаловаться на наш славный колледж — ваш опекун позвонил и предупредил, что вы можете совершить попытку к бегству. Это настолько возмутительно, что я теперь приму все меры, чтобы вас не выпустили из колледжа до тех пор, пока вы не одумаетесь. На какую-то секунду я даже восхитилась. За время работы в колледже Блас изучил Дуноффа досконально и знал, за какие ниточки дергать. Сыграть на патриотических чувствах незадачливого директора — лучше и придумать нельзя! Тот и сам меня запрет за семью замками, заслышав, что я жалуюсь на колледж опекуну — Бласу даже приставлять ко мне никого не надо. Вот только теперь выбраться отсюда станет действительно серьезной проблемой, и я всерьез задумалась о том, чтобы тотчас же выскочить через открытое окно, — благо, кабинет директора находился на первом этаже. К счастью, я вовремя пришла в себя. Дальше кабинета я бы не убежала — охрану на входе никто не отменял. Я нашла в себе силы невозмутимо кивнуть. — Хорошо. Директор опешил, не ожидая от меня такой кротости. — Хорошо? — переспросил он. — Хорошо! — я начинала терять терпение. — Учту. Дунофф энергично покачал головой и поднял указательный палец: — Предупреждаю, Линарес, за любую попытку к бегству я буду наказывать не вас, а Андраде — за пособничество и подстрекательство. Вот это меня по-настоящему вывело из себя. Хотя я мысленно похоронила Мариссу как подругу, я не могла допустить, чтобы ее наказывали по моей вине, да и фашистские методы вызывали во мне волну протеста. Несмотря на это, я постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно равнодушнее: — Мы больше не подруги, — бросила и встала, чтобы уйти. Дуноф фыркнул. — Расскажете после первого наказания. Я смерила его презрительным взглядом, но тут же отвела его и, стремительно проследовав к двери, от души хлопнула ею и покинула зал Рейхстага. *** Я сделала вид, что вняла угрозам и не предприняла попытки к бегству, — этот раунд ты выиграл, Блас. Сейчас надзор был бы особенно бдительным, и мне было уже не так-то просто провести охранника. Однако мой бесценный опыт подсказывал мне, что человеческой натуре свойственно расслабляться. Через неделю все забудут о моей персоне, и тогда можно будет снова улизнуть —, а пока нужно лучше продумать план своего побега. Во-первых, мое убежище раскрыто, во-вторых, раскрыто Бласом —, а он всегда будет впереди на несколько шагов. О ком я думать точно не собиралась, так это о Бласе, потому что каждый раз, когда его образ всплывал у меня в голове, я ощущала такую боль и обиду, что у меня опускались руки. Я не понимала этого человека, но готова была простить ему многое. Даже его обман, который все перевернул во мне и сделал другим человеком, я могла если не понять, то принять. Не сразу, со временем — я смогла бы его простить, потому что эта «смерть» распутала клубок чувств, которые я к нему испытывала, и в сухом остатке мне вдруг досталось осознание, что все это время я не была одинока. После смерти Бласа я явственно ощутила, что потеряла очень близкого, родного человека, а раз потеряла, значит, имела. Но там, в машине, я поняла, что все это время он просто издевался надо мной. Играл со мной, как кошка с мышкой, и получал какое-то садистское наслаждение от этой странной игры. Я проводила у его постели бессонные ночи, столько времени оплакивала его смерть, а он, должно быть, смеялся надо мной, разыгрывая этот странный спектакль. Когда-то я была готова поверить, что он действительно психически болен и даже жалела его, но теперь поняла, что физически он здоров. У него был страшный рак души, и болезненная ненависть настолько поглотила остававшуюся в нем человечность, что мне уже просто не к кому было испытывать жалость. Я лишь заразилась его ненавистью. Теперь этот душевный рак разъедал и мою душу. Я привыкла к его манере общения и не принимала близко к сердцу все заверения о том, что он видеть меня не может. Но он стал глумиться над самым сокровенным — над моими чувствами к нему, о которых он был прекрасно осведомлен. Мне больше ничего не оставалось как сбежать, чтобы больше никогда не встречаться с ним. Я больше не могла и не хотела находиться под его наблюдением — одна мысль о том, что он, должно быть, забавлялся, слушая мои сентиментальные возгласы, заставляла меня гореть заживо от стыда и ненависти. Решив все же хоть как-то досадить директору и показать Бласу, что он не всесилен, я не пошла на занятия и осталась в спальне, развлекая себя каким-то слюнявым подростковым романом с полки Лауры. К полудню примчался Миранда. — Лухан, почему ты не на занятиях? — спокойно спросил он, подсаживаясь ко мне на кровать. «Почему не на уроке, Линарес?» — словно в издевку услышала я язвительный голос Бласа из прошлого. — Плохо себя чувствую. — Тогда пойдем в медпункт, — мягко, но настойчиво предложил он. — Возьмешь справку. — Обойдусь без справки, — резко ответила я и сложила руки на груди. — Дунофф не обойдется, он одержим идеей, что ты норовишь сбежать из колледжа. Я фыркнула. — С чего бы это? Миранда пристально на меня посмотрел. — Вот и я думаю, с чего бы. Лухан, что происходит? Я знала, что могу положиться на него. Он был одним из немногих, кто знал, что моим опекуном был Блас, но он не знал Бласа и вряд ли встанет на мою сторону. Я больше не верила лучшей подруге — могла ли я довериться взрослому? — Понимаешь, за завтраком я запила молоком сэндвич с огурцами, — выбрала я самый наивный вид из своего арсенала и развела руками. — Теперь тошнит. Миранда явно пытался сдержать усмешку. — Хорошо, не говори, если не хочешь. Но не делай глупостей. Я знаю, что ты разумный человек. Помни, что я доверяю тебе, — он подчеркнул последнее слово. Я на секунду замерла, задетая его словами, но не позволила себе обдумать их. Бедный Миранда, столько лет прожил на свете — и еще кому-то доверяет. — Я просто отравилась, — снова заверила я его. — Хорошо, — кивнул Миранда и хлопнул по одеялу. — Ты меня поняла. Я «проболела» неделю. Каждый день ко мне приходил Миранда, иногда даже директор лично, но никто не мог меня заставить выйти из комнаты. Видимо, директор решил пожаловаться моему «новому» опекуну, потому что на выходных Миранда принес мне от него послание. — Твой опекун велел подписать тебе разрешение на выход. Я уставилась на него, не вполне уверенная, что правильно все расслышала. — Что? Миранда пожал плечами. — Как видишь, он не такой уж зверь. Твой опекун снял наказание и освободил тебя на выходных. Я не слишком вежливо выхватила у Миранды распечатанное прошение. — Я никуда не пойду, — вернула я ему лист бумаги, внимательно изучив его и убедившись, что это не шутка. Миранда усмехнулся и положил прошение на тумбочку. — Как хочешь, — пожал плечами он. — Прошение остается у тебя. Твой опекун доверяет тебе — доверяю и я. Я вдруг сардонически расхохоталась. Миранда вздрогнул. — Лухан, что с тобой? — он обеспокоенно смотрел на меня. — Ничего, — покачала я головой, отсмеиваясь, и вдруг посмотрела на него с любопытством. — Миранда, а можно попросить тебя об одной услуге? — Конечно, — кивнул он. — Я хочу сходить в магазин, мне нужно выбрать подарок…Мануэлю — у него скоро день рождения! Хочу подарить ему картину — он тащится от живописи. Ты же специалист в этом вопросе. Миранда снова смерил меня взглядом фсбшника и, чуть помедлив, кивнул. — Да, конечно, у меня завтра как раз выходной — могу подъехать прямо с утра. — На машине? Это идеально! Миранда усмехнулся и, кивнув, двинулся к двери. На пороге он остановился и снова обернулся. — Я долго преподавал вам живопись, — он помедлил. — И знаю, что Мануэль ничего не смыслит в ней. Я не выдержала его испытующего взгляда. — Но я помогу тебе, — повторил он и вышел из комнаты. *** Я вышла из колледжа и огляделась. Я была уверена, что Блас расставил везде своих шпионов и, возможно, даже сам станет следить за мной, чтобы прочесть мне длинную лекцию о пользе посещения занятий во время учебы в колледже. Было ясно, как день, что он прислал разрешение, чтобы поговорить со мной. Но я не хотела его видеть — ни тем более снова говорить с ним — именно поэтому я позвала Миранду. При нем Блас не сможет ко мне приблизиться, иначе все узнают, что он жив. К побегу я подготовилась с вечера. Пришлось собираться в подвале — Марисса и Луна не спускали с меня глаз, поэтому и вещей с собой пришлось взять немного, чтобы они не догадались обо всем по пустым полкам. Тем не менее, теперь спину мне оттягивал огромный рюкзак — накопилось по мелочам. С каждым побегом я становилась мудрее и учитывала любую деталь. К счастью, Миранда подъехал почти сразу. Я счастливо помахала ему рукой и, повернувшись к нему спиной, показала язык всем кустам, в которых могли прятаться шестерки Бласа. Я села рядом с водительским местом и пристегнула ремень. — Куда мы едем? Я задумалась. На ум не приходил ни один магазин искусств. — Может, ты что-нибудь посоветуешь? Миранда усмехнулся. — Лухан, если действительно хочешь купить Мануэлю подарок, давай не будем продолжать этот театр и подарим ему что-нибудь нужное. Я смутилась. На миг стало очень стыдно. Я собиралась подставить Миранду, а он готов был, не задавая вопросов, отвезти меня, куда я захочу. — Давай просто погуляем, — предложила я, пытаясь заглушить муки совести. — В центре. Посидим в кафе. Миранда довольно улыбнулся и повернул ключ зажигания. — Другое дело, — подмигнул он мне и надавил на газ. *** Я с досадой заметила хвост еще на первом повороте, когда черный шевроле отделился от общего потока машин и свернул за нами. — Ты не мог бы остановить машину — мне что-то приспичило, - попросила я, обеспокоенно поглядывая на знакомый автомобиль. Миранда покачал головой. — Здесь нельзя останавливаться, я довезу тебя до той обочины. Я довольно кивнула. Так даже вернее. Если шевроле тоже остановится, совпадение исключено. Миранда остановился на обочине, и я стала прожигать взглядом зеркало заднего вида. К моему удивлению, шевроле проехал мимо. — Ты идешь? — спросил Миранда. Я посмотрела на него отсутствующим взглядом. — А? А… А мне уже расхотелось! Поехали дальше. Миранда покачал головой и снова надавил на педаль. Еще немного — и он станет моим кумиром. Человек, который за целый час не задал ни одного вопроса! Я пребывала в эйфории ровно столько, сколько не замечала, что черный шевроле снова появился в зеркале заднего вида. — Мы скоро приедем? — я вновь встревоженно покосилась на дорогу. Миранда пожал плечами. — Если хочешь, остановимся прямо здесь. Можем посидеть в Макдоналдсе, — указал он на придорожное кафе. Я покачала головой. Нужно было решаться, иначе всем моим планам грозил конец. — За нами следят, — таинственным шепотом объявила я. Тот онемел на какую-то секунду. — Что?  — Черный шевроле, — я ткнула пальцем в окно. — Едет за нами от ворот школы. Миранда кивнул. — Ты права. Я заметил, но не придал значения. Кому это нужно? — Может, приспешники Бустаманте? — выдохнула я с притворным испугом. — Хотят тебе отомстить. Миранда смерил меня встревоженным взглядом и снова кивнул. — Я возвращаю тебя в колледж. — Нет, Миранда! Пока мы еще доедем! Давай оторвемся от них? Видишь съезд? Я указала рукой на незаметную проселочную дорогу и торжествующе улыбнулась. - Прибавь скорость, а потом сверни туда. Они проедут мимо. — Это не игрушки. — Миранда! — я с досадой ткнула его в плечо. — Мы должны оторваться! — Хорошо, — поколебавшись, ответил он и надавил на газ. Шевроле сперва позволил нам оторваться, но вскоре тоже прибавил скорость. Все вышло так, как я задумала, шевроле был далеко, когда мы резко съехали по проселочной дороге и завернули за ближайший угол. Сделав, порядочный крюк, мы снова вернулись на шоссе и, убедившись, что хвоста за нами нет, торжествующе дали друг другу пять. — Ну, а теперь в кафе! — довольно заявила я. — Жутко проголодалась. *** Мы болтали, смеялись, и чем дольше я находилась в кафе, тем невыносимее становилась мысль о побеге. Миранда стал мне настоящим другом: сбежать у него из-под носа было бы настоящим предательством. Конечно, никто не знал, что я с Мирандой, он мог ничего никому не говорить, но я знала, что он тут же объявит о пропаже, и признается, что был последним, кто меня видел. Текли минуты, проходили часы, а я все не могла решиться. Я знала, что должна это сделать, потому что это мой единственный шанс навсегда избавиться от Бласа и от всех воспоминаний, связанных с ним. Ничто не могло быть важнее, и я знала, что Миранда со временем понял бы меня и простил. За одно я была благодарна Мариссе и Бласу — они научили меня полагаться только на себя. Миранда верил мне, но это не означало, что я могла верить ему. Если я расскажу ему о своем плане, он точно так же предаст меня и отвезет обратно в колледж. Ничего личного. И я, наконец, решилась. — Я отлучусь ненадолго? — я махнула рукой в сторону уборной. — Да, конечно, сходи — и будем, наверно, возвращаться. — Он взглянул на часы. — Нам еще нужно заехать за подарком Мануэлю. Я кивнула и задержала на нем прощальный взгляд. Вряд ли мы когда-нибудь еще увидимся. Ворвавшись в уборную, я первым делом проверила все кабинки — они были пусты. Бросив рюкзак на подоконник, я выудила оттуда фонарик и перочинный ножик — уже темнело, а в том районе, куда я собиралась, без оружия ходить было чревато. Я принялась засовывать ножик в задний карман джинсов, когда услышала позади чьи-то аплодисменты. Похолодев, я медленно обернулась. — Это женский туалет, — дрожащим голосом выдавила я. — Тогда что ты здесь делаешь? — ухмыльнулся Блас. Я выхватила из кармана ножик и раскрыла его. — Не приближайся. Как ты нас нашел? — Это было не трудно, — хмыкнул Блас. — Ты все никак не усвоишь… Я сильнее. Опусти нож. — Отбери, — угрожающе процедила я. — И что ты сделаешь? — Он стал медленно приближаться ко мне. — Убьешь меня? Нет, — покачал он головой и издевательски ухмыльнулся. — Ты не хочешь моей смерти. — Проверим? — выпалила я и выставила нож. — Уже проверил, — передернул плечами Блас и серьезно посмотрел на меня. Меня захлестнула волна ненависти. Подонок! Он знал, сколько времени я оплакивала его смерть. — Так было раньше! Я не хотела смерти того Бласа. Тебя я ненавижу! Блас застыл на секунду, но снова продолжил свой неспешный ход. — Не понимаю, в чем разница? — Вот и я теперь не понимаю, — горько выплюнула я, опуская нож. — Но когда-то я думала, что она есть. Блас остановился и снова посмотрел на меня своим пронизывающим взглядом, который, на сей раз, казалось, чуть потеплел. — От чего ты бежишь? — мягко спросил он, аккуратно вынимая нож из моей обмякшей руки. Я избегала смотреть ему в глаза. — Я говорила тебе. Меня окружает фальшь. Я не хочу больше там находиться. Блас смерил меня долгим взглядом и, наконец, кивнул. — Хорошо. Я переведу тебя в другой колледж. Я вскинула на него удивленный взгляд, пытаясь понять, не шутит ли он. Но его лицо оставалось серьезным. — В школу для слабоумных? — сощурилась я, не зная, как объяснить его неожиданную сговорчивость. — Нет, — покачал головой Блас и спокойно взглянул на меня. — В обычную школу, как твоя. В другом городе. Я фыркнула и покачала головой. — Я больше ничего не приму от тебя. Я сама устрою свою жизнь —, а тебя не хочу больше видеть. — Интересно, как это у тебя получится — неужели устроишься на работу? А, нет, — он покачал головой и гнусно ухмыльнулся. — Скорее всего, пойдешь воровать. У тебя ничего не выйдет. Либо ты переходишь в другую школу, либо остаешься в колледже. Я не позволю тебе снова сбежать. — Попробуй мне помешать. — Уже, — торжествующе развел руками Блас. — Это еще не конец. В зале Миранда. Я расскажу ему, что ты меня преследуешь, и весь колледж будет знать о твоем чудесном воскресении. Ой, — я с притворным испугом прикрыла рот рукой. — И спецслужбы будут знать… Я говорила, что у Миранды большие связи? Блас усмехнулся. — Мне наплевать на Миранду. — Да? А я думала, ты не хочешь, чтобы кто-то знал о твоем возвращении…Даже в школу меня другую готов перевести, какой отзывчивый наставник, — ерничала я, с наслаждением наблюдая, как вытягивается лицо Бласа. — Ты ничего не боишься, Блас? Тогда пойдем вместе к Миранде, — я схватила его за край джинсовки и сделала вид, что веду его в зал, но он остановил меня за локоть и встряхнул. — Возвращайся с Мирандой в колледж и не смей болтать, - процедил он сквозь зубы. Я лично прослежу. Еще одна подобная выходка — и ты пожалеешь. Поверь мне.  Он смерил меня ледяным взглядом и отпустил. Я поверила. Почему-то я знала, что Блас не причинит мне серьезного вреда, но он мог навредить Миранде. Я не боялась его, но поняла, что сегодня побег мне точно не удастся. Стоило затаиться. Я молча проследовала к двери и, громко хлопнув ею, вернулась в зал кафе. — Что-то ты долго, — заметил Миранда, пропитывая рот салфеткой. — Запор, — ляпнула я, озабоченно глядя в пол. — Что-то не так? — насторожился Миранда. — Да, не так! Сказала же, проблемы с пищеварением! Что тут может быть так? Миранда пристально посмотрел куда-то мне за спину, и я резко обернулась. Никого не обнаружив, я снова повернулась к нему. — Поедем домой. — Да, я уже оплатил счет, пока ждал тебя. Пойдем, уже поздно. — Он встал и заботливо пропустил меня вперед. Я понуро побрела к выходу. Прежде чем сесть в машину, я обернулась и увидела Бласа. Он стоял, уверенно опираясь на дверцу подержанного невзрачного автомобиля, и издевательски ухмыльнувшись, помахал мне рукой. Словно вспышка мелькнула перед глазами, и я увидела в потоке машин черный шевроле, а поодаль, должно быть, в ста метрах от него — серую потертую развалюху, которая двигалась в том же направлении.