Амнезия

      Настойчивый солнечный луч скользнул сквозь тяжелые занавески, нагло светя прямо в глаза. Недовольно поморщившись, Ким перевернулась на другой бок, снова проваливаясь в сон. Счастье было не долгим. Раздражающе-резкий звук входящего SMS-сообщения прервал сладкую дрему. Девушка тихо выругалась, высунула руку из-под теплого одеяла и нашарила вопящий телефон. Отключив его, Ким отправила аппарат в свободный полет по комнате. Раздался металлический звон. Нельсон самодовольно улыбнулась и нехотя разлепила глаза.       Начинался новый день. Второй день негласной войны.       С самого первого дня, как Наташа оставила их здесь, Ким не лелеяла надежду на то, что она вернется. Девушка постепенно начала мириться со своим положением. Но с положением няньки для разыскиваемого убийцы она мириться не хотела.       За все недолгое время прибывания здесь, Барнс просто сидел на койке, прислонясь спиной стене, и не проронил ни слова. Он не мог есть, не мог спать. Стоило прикрыть глаза, как в голове всплывали картинки из прошлого, окрашенные кроваво-красным цветом. Бессонница была одним из наказаний за содеянное.       Все бы ничего, но его молчание и пустой взгляд в одну точку жутко раздражали Ким. Сама не понимая отчего, она не выносила это. Нельсон поклялась расшевелить его или вывести из себя. Первый день результата не принес. Как только Нельсон не пыталась притворить задуманное в жизнь: соблазняла вкусной стряпней, курила при нем, обливала ледяной водой, без умолку болтала на такие темы, от которых нормальный мужик давно свихнулся бы. Ничего не помогало, даже ее талант выносить мозг по поводу и без. Спать Ким ложилась с позорным поражением.       Но сегодня новый день и она с новыми силами примется штурмовать эту крепость.       Оглядев спальню и обнаружив, что Барнс сидит в той же позе, Ким приподнялась на локте и вопросительно уставилась на Джеймса. - Вот скажи мне, мой разговорчивый друг, - начала девушка таким тоном, словно она хотела поговорить с ним о смысле жизни или другой философской дребедени, - ты второй день сидишь и задумчиво смотришь вдаль, словно памятник Линкольну. Тебе не надоело? Ну, в смысле, ничего не затекло? Нужда не мучает?       В ответ тишина. Баки и глазом не моргнул. - Ты меня вообще слышишь? - пропела Ким, помахав рукой перед мужчиной. - Прием, прием. Хьюстон, как слышно?       Наглое поведение девушки раздражало, но Баки изо всех сил старался не подавать виду. В любое другое время, он убил бы ее, не раздумывая, но сейчас в нем словно боролись два человека: Зимний Солдат и Баки Барнс.       Нельсон шумно вздохнула, картинно закатив глаза. Девушка откинула одеяло и, поправив майку, отправилась на кухню, где ее ждало еще одно сражение с куда более опасным и хитрым противником. Боб - единственный, кто чувствовал себя здесь комфортно. Кот чувствовал себя полноценным хозяином и, пожалуй, ему тут нравилось. Стоило Ким выйти из комнаты, как на пороге ее ждал сюрприз. Девушка с визгом отскочила, увидев на полу маленький изуродованный трупик мыши. - Боб, какого хрена?! - вопила девушка, убегая от "подарка" подальше. Рыжий проказник непонимающе посмотрел в след хозяйке, мол "Что тебя не устраивает, женщина? Я принес тебе подарок, а ты визжишь, будто призрака увидела".       На кухне воцарился творческий беспорядок, а в воздухе повис приятный запах ветчины. Несмотря на всю свою безалаберность, готовить Ким умела неплохо. Девушка накрыла на стол, поставив две тарелки с яичницей. Она все еще надеялась, что Джеймс выйдет к завтраку. Он тоже человек, и у него тоже есть потребности. Нельсон отошла, чтобы помыть руки, а когда вернулась, на столе уже сидел кот и обхаживал порцию, оставленную для Барнса. - Э-э-э, нет, друг, так не пойдет, - прошипела Ким, сгоняя рыжего со стола. Но кот счел это слабым аргументом. Боб спрыгнул на стул, прямо перед порцией. Пока девушка искала в тумбочке столовые приборы, кот с осторожность шпиона скользнул на стол и, схватив зубами кусочек ветчины, пулей помчался от разъяренной хозяйки. Нельсон тяжело вздохнула. Она прекрасно знала, что бороться с ним бесполезно. Позавтракав в одиночестве, девушка отправилась в душ.       Ванной комнатой это помещение можно было назвать с натяжкой. Полуразвалившийся кафель, трещащая по швам сантехника, ржавые трубы и невыносимый запах сырости. Привыкшая к цивилизации девушка, с трудом заставила себя пользоваться ванной комнатой.       Обернув махровую ткань вокруг тела, Ким вышла из ванной и раскрыла рот в немом крике. Весь пол, который Нельсон недавно вымыла, был покрыт черными пятнами. Кажется, это была сажа. Четкие кошачьи следы проходили от приоткрытой входной двери до спальни. С криками "Тварь ты рыжая!" девушка вламывается в комнату и видит то, что совсем не ожидает увидеть.       Перемазанный сажей Боб, спокойно сидел на койке рядом с Джеймсом и терся о него мордочкой, громко мурлыкая. Более того Барнс аккуратно почесывал кота за ушком. Постоянно хмурый мужчина, выглядел умиротворенным, спокойным. Можно было бы подумать, что это вообще не он. В любое другое время Ким смахнула бы слезу умиления, но не сейчас, когда она объявила войну этому коматознику. - Предатель! - крикнула Нельсон, укоризненно глядя на кота и черные уродливые пятна на одеяле, - Я посвятила тебе лучшие годы своей жизни! Любила, кормила и никогда не бросала! Ах, ты тварь неблагодарная.       Ким театрально всплеснула руками и направилась к койке Джеймса, чтобы вызволить из плена Боба. Мало того, что он ввалился в ее жизнь, так еще и кота отобрал. Сорвавшись с места, Нельсон немного не рассчитала сил, и слабо закрепленное полотенце вмиг слетело, обнажая худощавое тело.       Зимний Солдат едва заметно покраснел. Кажется, за последние семьдесят лет он никогда не был так близок к кому-либо. И никогда не чувствовала себя так неловко. Он пытался заставить себя отвести взгляд, но тело не слушалось его. Ким ехидно улыбнулась, заметив его смущение. Она нарочито медленно наклонилась к полотенцу. Подняв его, девушка не спешила прикрываться. - Ой, неловко вышло, - извиняющимся тоном проговорила девушка, вытирая волосы. Солдат словно завороженный наблюдал за ней, заливаясь краской. Стало невыносимо жарко. Закусив губу, Баки все же отвернулся. И тут Ким не выдержала. Зло бубня себе что-то под нос, она замоталась в полотенце и схватила Боба. - Что ты за человек такой, - бросила она на последок, громко хлопнув дверью.       Наконец, она оставила его в покое и он мог побыть в одиночестве.       Внутри все рвалось на части. Глупая вера в то, что физическая боль может заглушить мо­раль­ную, стала для него всем. Он всегда ждал эту разрывающую разум пытку как спасения. Она избавляла от сомнений. Он хотел и бо­ял­ся най­ти ответы на свои вопросы. Бо­ял­ся уз­нать о настоящей жизни, бо­ял­ся перемен. Он ждал этой пытки. Так было проще. Теперь в его жизни не было обнуления, не было спасительного кошмара. Перемены стали неизбежны. Как жить дальше он не знал.       Приказ всегда был частью его жизни. Ему давали приказ, он выполнял его. Жизнь была проще. А теперь этого нет, и нужно учиться жить по своей воле. Но как? Как учится жить, когда все вокруг рухнуло? Как учится жить, когда тяжкий груз прошлого не дает спать спокойно?       Барнс просидел так до позднего вечера. Размышляя, обдумывая. Желудок предательски заурчал. Он долго боролся с собой. На выносливость он никогда не жаловался, но как-никак он человек, а не машина, и у него были свои потребности. Встав, с койки Барнс вышел из комнату и осмотрелся. Ким одиноко сидела на кухне и поедала отбивную. Девушка выглядела загруженной. В ногах терся Боб, видимо вымаливая прощения у хозяйки, но девушка в упор не замечала его, совсем уйдя в себя. Перед ней стояла еще одна порция, ждавшая своего часа. Отсюда все выглядело довольно аппетитно. Желудок Солдата снова заурчал.       Зимний солдат тяжело опустился на стул перед девушкой. Одарив Ким мрачным взглядом, Барнс взял столовые приборы и попробовал первый кусочек отбивной. Девушка внимательно смотрела на него, ожидая реакции. Баки за две щеки начал уплетать стряпню Нельсон. В уголках губ девушки затаилась улыбка, но она изо всех сил старалась оставаться серьезной. Они ужинали в полной тишине, не смотря на друг друга. Оконное стекло противно задребезжало под ударами крупных капель дождя. - Я знаю, каково тебе, - не с того не с сего произнесла Ким, прерывая тишину. Баки оторвался от тарелки, переводя на нее тяжелый, мрачный взгляд. Нельсон поежилась и некоторое время не решалась продолжить. - Я понимаю, каково тебе пришлось. Я изучила твое дело. Ты столько пережил. Я поражаюсь, как твой мозг еще цел, после стольких обнулений. Джеймс, я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, каково это жить как после смерти... - Заткнись! - рявкнул Солдат, только услышав имя. Звучание собственного имени ножом полоснуло по сердцу. Оно было не его. Чужое. Тот человек умер в сорок пятом.       Барнс сжал кулаки так, что костяшки пальцев здоровой руки побелели. Послышался характерный звук перекатывающегося металла. На лице забушевали желваки. Зимний Солдат в несколько мгновений преодолел расстояние между ними и с легкостью отодвинул стул с Ким. Грубо схватив девушку за волосы, он потащил ее к стене. Металлические пальцы сомкнулись на тонкой шее. Нельсон инстинктивно схватилась за его запястье. - Ты ни хрена не знаешь о том что я чувствую! И не смей даже думать, что знаешь, каково жить после смерти! - рычал Зимний Солдат, сильнее сжимая пальцы. Неужели она настолько глупа, чтобы думать, что это просто? Просто быть чьей-то игрушкой, бездушной машиной для убийств. Внутри засело сильное желание свернуть ей шею.       Ким отчаянно хватала воздух губами, словно выброшенная на берег рыба. В глазах мужчины читалась отчаянная борьба. Будто в нем боролись две сущности. Любые неосторожные слова могли стоить ей жизни, но Ким все же отважилась продолжить. - Поверь, я знаю, - Нельсон даже не почувствовала, как на глаза набухли слезы.       Черная машина на всех порах мчалась по трассе. Белокурая девушка расфокусированным взглядом смотрела на проплывающие за окном пейзажи. Она нервно теребила косу, думая о том как сказать матери об отчислении. Она явно будет не в восторге.       Младший брат сидел рядом и что-то упорно рисовал в своем альбоме, частенько посматривая на сестру, будто стараясь запомнить все до малейших деталей. Тишину в салоне нарушал лишь жалобный скрип грифеля. - Эй, Джастин, что у тебя там такое? - как-то безучастно спросила старшая сестра, отрываясь от окна. - Потом посмотришь, - буркнул мальчик, отодвигаясь от сестры. Отказ брата только распалил любопытство девушки. Блондинка попыталась вырвать альбом, но брат мертвой хваткой вцепился в него. - Прекрати, Ким, - прошипел Джастин, перетягивая альбом на себя. - Ты порвешь его! - Дети, хватит! Ким, тебе двадцать с лишним лет, а ты ведешь себя как маленькая, - прикрикнула раздраженная поведением детей Мэри. Видимо, эти двое никогда не могут ужиться.       Тяжелый рабочий день окончательно выбил Мэри из колеи, и сейчас она находились на половине пути к ее матери. Им всем нужен был отдых. Особенно Ким, которая чуть не сорвалась. Мэри просто вовремя пришла домой и обнаружила запершуюся в ванной дочь. Она чуть снова не потеряла ее.       Уставшая после работы, Мэри позволила себе немного расслабиться. Но даже если бы на ее месте был бы кто-то другой, дальнейших событий избежать не удалось бы.       Из-за по­воро­та на встречную полосу вдруг вы­лете­ло такси. В уни­сон за­виз­жа­ли тормоза двух машин, но времени на торможение уже не было. Лобовое столкновение, удар - и преж­де, чем соз­на­ние по­кину­ло Ким, она услышала пронзительный крик матери.       Она проснулась в больничной палате. Все тело ужасно болело. Свет ламп пятнами плыл в глазах. - Они мертвы, мне жаль, - слова врача пронеслись в голове девушки легким, едва слышным эхом. Все дальнейшую речь мужчины Ким слышала как сквозь вату. Они рассыпались, как будто куски разных головоломок, и никак не складывались воедино. Она рыдала и металась, срывая с себя путы проводков. Это было невозможно, не настолько прочно человеческое существо, чтобы выдержать такую боль и не сломаться. Ей вкололи двойную дозу успокоительного и до того, как сон накрыл с головой, подсознание воспроизвело громкий крик Мэри. Ким не осознавала, что она будет преследовать ее все жизнь - Я знаю, каково это. Думаешь, ты один творил хрен знает что? Думаешь, ты один хранишь на душе тяжкий груз? Может я и не убивала людей, но я тоже творила ужасные вещи, от которых страдали близкие мне люди, а это намного больней. И, самое главное: я все понимала, но ничего не могла с собой поделать. Оно сильнее тебя. Оно поглощает и ломает тебя. А знаешь, какова расплата? В один прекрасный день, словно по закону подлости, ты теряешь все! Потом ты сидишь и просто не представляешь как жить дальше. Так что я знаю, что ты чувствуешь, Джеймс.       Она называла его по имени нарочно, чтобы позлить. И у нее это прекрасно получалось. Желваки на лице Солдата напряглись, он еще сильнее сжал пальцы. - Не. Смей. Меня. Так. Называть, - цедил сквозь зубы Барнс, произнося буквально по слогам. Гнев окончательно затуманил разум. Он со всех сил швырнул девушку на пол. Ким ударилась головой об угол стола и потеряла сознание. Схватив лежащую на диване куртку, он ушел, громко хлопнув дверью. Его никто не держал, и он давно мог сделать это.       Прошло около двух часов, прежде чем Ким пришла в себя. Голова разрывалась, как после похмелья. Девушка схватилась рукой за саднящий затылок. Ладонь запачкалась в липкой крови. Громко выругавшись, Нельсон встала и направилась в ванную смывать кровь с головы. Кругом все качалось, и девушка с трудом дошла до ванной. Закончив болезненную процедуру, Ким бросила взгляд в зеркало. Разбитой головой она не отделалась: на шее, словно ошейник, красовался яркий синяк, такой же синяк был на плече, щека и губы были покрыты ссадинами, засохшая кровь на лице противно стягивала кожу. - Идиот, - прошипела Ким, смывая засохшую кровь.       Ну и пусть катится. Больно нужен. Теперь ее жизнь стала проще. Ей не нужно было ни за кем приглядывать. Она спокойно могла уехать куда угодно, и никто бы ей не помешал. Домой возвращаться было нельзя, те головорезы еще могут быть там. Но вполне реально было уехать куда-нибудь за границу с теми деньгами, что Вдова оставила им. Так она и поступит. Завтра.        Девушка улеглась в койку, и пружины жалобно скрипнули. Боб, почувствовав гнев хозяйки, решил не соваться к ней и запрыгнул на койку Джеймса. Нельсон долго ворочалась, и в конце концов уснула. Тишину нарушало только противное дребезжание стекол.       В гостинной что-то устрашающе зашуршало и загрохотало. Ким непонимающе, сонным взглядом посмотрела на часы. Четыре утра. Девушка подождала немного, не смыкая глаз. Шум утих. Посчитав, что это беснуется Боб, Нельсон пообещала себе задать наглецу трепку с утра. Ким широко зевнула и отвернулась к окну, с головой заматывайся в одеяло.       Неожиданно для Ким, Что-то начало нагло стягивать с нее одеяло. Кровать прогнулась под двойным весом. Что-то залезло к ней в кровать, сдвигая Ким к самому краю. Что-то большое, мокрое и холодное. Недовольно поморщась, Нельсон резко перетянула на себя одеяло. Поначалу девушка подумала, что это сон, не обращая внимания. Но это что-то слишком сильно ерзало, и Ким с грохотом полетела на пол. От удара девушка резко подскочила. Ким раскрыла рот от удивления. С высоты кровати на нее угрюмо смотрел Барнс, словно ничего не произошло. - Охренел? - возмущенно пропыхтела Ким, вставая с пола. - Моя койка грязная, - равнодушно пояснил Солдат. Нельсон, зах­ле­быва­ясь от пе­репол­нявше­го ее воз­му­щения, не находила слов, чтобы выругаться. Видимо таких слов, которые подходяще описали бы ее негодование в данный момент, еще не придумали. Промолчав, девушка подняла одеяло с пола и улеглась рядом. - Подвинься, - ворчала девушка, ворочаясь рядом. Попытки подвинуть здоровенного мужика терпели ошеломительное фиаско. - Похудей, - в тон Ким прошипел Джеймс, поворачиваясь к ней спиной. Слова обес­ку­ражи­ли блондинку, и та, не удержав порыва, разъяренно пнула мужчину в голень. Но он даже не почувствовал. Ругаясь последними словами, Ким заерзала рядом с ним, натягивая одеяло на себя. - Мое одеялко, - обиженно, совсем по-детски буркнула Ким, стаскивая одеяло с Джеймса. Девушка завернулась в него с ног до головы, не давая Баки возможности отобрать одеяло ночью. - Будешь храпеть - выселю на крышу. Попытаешься скомуниздить одеяло - завтракать я буду твоими потрохами.       Пропустив угрозы девушки мимо ушей, Солдат уткнулся лицом подушку. Она, к слову, тоже была одна. Впереди их ждала кровопролитная война за подушку.

***

      Окружающая Наташу комната тускло поблескивала металлом. Стены, как в больнице, выложены белой кафельной плиткой. Просторное помещение было ярко освещено флуоресцентными лампами. Холод покалывал кожу. Она лежала на хирургическом столе, прикованная к нему ремнями. Про себя отметила, что она совершенно голая, но думает об этом без тени смущения - простая констатация факта.       Ее не смущала ее нагота. Весь разум занимали разнообразные мысли. Где она так просчиталась, что ее нашли? Какие пытки у них наготове?       Вдова дернула руками. Прикованы намертво. - Наталья Романова, - знакомый женский голос, так привычно брызжет ядом. - Офелия Саркисян*, - Романофф презрительно фыркнула, заметив возвышающуюся над ней блондинку. - Ну же, милая, я не люблю, когда меня так называют, - обиженно пропела женщина в зеленом костюме, театрально надув губы. Изучающий взгляд был направлен куда-то слева от головы Наташи. Только сейчас Вдова заметила стоящий рядом столик со стальным поддоном. - Поговаривали, что ты сдохла, - иронично замечает Наташа, пристально наблюдая за всеми движениями блондинки. - Жаль, что это всего лишь слухи. - Расскажешь сразу, или поиграем в "партизанов"? - женщина ядовито улыбнулась, пропуская слова Романофф мимо ушей и не отрывая взгляда от поддона. - Предлагаю сразу выдать местонахождение Зимнего Солдата. Я получу то, что хочу, ты сохранишь свою смазливую мордашку, он вернется к тому, для чего был создан. Все рады и счастливы. Кругом воцарится мир, порядок и грезы о радужных пони. Пускай и ненадолго. - Ты не хочешь убить его? - Наташа вопросительно покосилась на женщину. - О-о-о, нет. Такими сотрудниками не разбрасываются. Так и будешь заговаривать мне зубы или скажешь? - Офелия внимательно посмотрела на Наташу. Старалась показать всем, что она сильная, что ничего не боится. Но в глазах поселился страх. Наташа не понаслышке знала, что такое пытки. Саркисян заговорщически улыбнулась. - Иди к черту, - на этот выпад женщина только пожала плечами. Она снова посмотрела на поддон, но ничего не взяла. Это было бы слишком просто. Нужно сделать это такими способами, которых она боится. Офелия покинула помещение.       Она вернулась спустя пару минут. Наташа пыталась подсмотреть, что она несет. Но из ее положения это не представлялось возможным. Вдова видела только сияющее лицо Офелии. - Рано или поздно ты расскажешь. А потом я позволю тебе умереть, - голос звучал устрашающе, и Вдова поневоле начинала дрожать.        Блондинка склонилась над ней. Кончиками пальцев она нащупала ребро, поставила гвоздь вертикально, острием на кожу, и с силой ударила по шляпке молотком. Наташа почувствовала, как с хрустом сломалась кость, и у нее перехватило дыхание. Острая боль обожгла грудь. Она тщетно пыталась глотнуть воздух. В глазах встали слезы. Саркисян убрала непослушную прядь волос за ухо и нащупала следующее ребро. Затем она повторила операцию с гвоздем.Снова и снова.       Романофф кричала. Кричала во все горло. Душераздирающие крики эхом прокатывались по помещению. Адская боль разъедала тело. Романофф закусила губу до крови. Она не могла думать ни о чем, кроме спасительного конца - смерти.       Офелия расплылась в улыбке. Умереть просто так она ей не даст.