Незабываемый опыт. Или "Драконья любовь"!?

      Драгнил все мирно посапывал, изредка пуская слюни на хрупкую руку Люси. Девушка как только не изворачивалась, но освободиться от стальной хватки друга ей не удавалось. - Идиот! - бранила она его. В голове звучали слова и похуже, но аристократическое воспитание не позволяло говорить вслух такие непристойные высказывания. Хартфилия тяжко вздохнула и "покорилась" судьбе. Придется ей побыть, немного, плюшевой игрушкой для огромной, эгоистичной и глупой детины. Последняя из Хартфилиев уныло взглянула на розовые "колючки" напарника. Блондинка осторожно коснулась волос друга. Как и всегда, волосы мягкие. Заклинательница духов частенько так делала, запускала руку, или руки, в непослушные локоны. И "всегда" происходило, частенько, у нее в комнате; а точнее в кровати, поздно ночью. Парень мирно посапывал, прибывая в неге Морфея. Сквозь сон он чувствовал приятные ощущения от прикосновений, правда не догадываясь от чьих; да и, собственно, зачем? Из груди Люси вырвался судорожный вздох, а по коже девушки пробежали стайки мурашек; все это лишь от того, что Саламандра только дотронулся губами до нежной кожи кисти руки. Люси это не нравилось. Ей не нравилось это странное, порой ноющее, чувство. Ей не нравились эти беглые взгляды с ее стороны, когда розоволосый "смахивается" с Фулбастером. Люси ужасно не нравилось, когда на задании он, вместо того, чтобы помогать другим, защищает ее - глупую блондинку с бесполезной магией. Нет-нет! Она любит своих звездных духов, и уверенна, что они будут посильнее ее в раз так сто, но ведь от самой Хартфилии бывает мало проку. Ей не нужно это говорить, она сама все знает. Но самобичеванием занимается крайне редко. А еще Люсьене жутко не нравится, что напарник частенько вламывается в ее скромную обитель; рушит и поедает все; спит в ее постели, частенько прижимая ее к своей горячей груди! Все это только внушает жалкую надежду на "что-то". А ведь он даже не смотрит на нее как на "девушку". - Игнил... - одно единственное имя, и мысли Хартфилии затихают. Это имя отца Нацу. Имя дракона. Люси наклонилась ближе к Саламандру. Да, он часто произносит его имя. Лицо Люсьены само по себе склонилось ближе. Она начала ощущать еле уловимый запах огня, углей и дыма; запах прожаренного мяса и самый слабый и самый тонкий аромат зелени. А Люси и не думала, что он может пахнуть свежей травой. В голове заклинательницы вспыхнула картинка. Иногда мозг, ощущая запах, сам рисует "пейзаж". Огромное синее небо. Оно настолько огромно, что умещает в себе все оттенки синего и голубого; начиная от самого темного и заканчивая самым светлым, практически белым! Белоснежные облака медленно плывут по горизонту, скрывая в себе заходящее солнце. С каждой секундой захода светила, появляется единственный новый цвет, который таит в себе прекрасные оттенки. Красный закат...Люси не двигаясь стоит на сочной, ярко-зеленой траве. Она почти изумрудная, а местами малахитовая. Карие глаза вздымаются к огромному небу. Горизонт, облака и сама часть неба приобрели бордовый цвет. Люси захотела сбежать с холмика, на котором стояла. Она хотела пуститься вдогонку за солнцем. Ей было мало того, что она увидела... И девушка очнулась! Гильдия постепенно выматывалась; хмель не спеша покидал организмы магов. Уже половина согильдийцев закончила убийственную игру "догонялки". Люди просто свалились, кто на пол, кто на скамьи, что предварительно подняли для себя любимых. - Ньяфу! - пыхтела синевласая заклинатель слов. Девчушка пиналась и брыкалась, но не была отпущена из цепких лап стального драконьего сына. Гажил лениво побрел к своему иксиду. - Эй! Лили. - позвал он кота. "Шоколадный" друг Рэдфокса медленно попивал сок из своего любимого киви. Он всегда поражался этому тонкому, кисло-сладкому вкусу. - Чего тебе? - наконец ответил кот. Он нехотя оторвался от своего стаканчика. - Я пока занят. - Лили облизнулся. Он мельком взглянул на Хэппи, что так же как и Лилейный, поглощал свое любимое лакомство; а потом на Шарли, что восседала вместе с Титанией и они вместе, говоря о чем-то "светском", поедали сладкое. - Заделись ка напитком. - он недобро покосился на прижатую к своему правому плечу Мелкую. Девушка так отчаянно вырывалась, что прикусила себе язык. Лили жалобно посмотрел на дно стакана, потом на Гажила и снова на стакан. - Это надо ей. - металлический недо-дракон ткнул в пятую точку девушки. МакГарден залилась краской и прижала свои ладошки ко рту. Она во второй раз прикусила себе язык! - Ну раз для Леви, - он протянул своей лапкой стаканчик - Пожалуйста. - Я нэ буду это пыть! - пыталась говорить Леви без языка. Она уперлась руками в руки злобного мучителя. Мало того, что он забрал ее у ее команды, запретил ей помогать Люси, теперь он заставляет пить этот кислый сок киви! Мучитель и изверг! Да как он смеет! Она ему, простите, кто? Зубы клацнули. Этот звук всегда неприятный и жуткий, казался сейчас еще более жутким. Синевласая девушка взглянула в глаза согильдийца. Она опешила и, на миг, забылась. Ужасно кислый сок щипал небо и ужасно жег язык. - Быстрее пройдет. - Да откуда ты знаешь!? - не выдержав закричала Леви. Она злилась на этого чурбана. Это ему нормально пить кислятину. Это ему нормально брать что вздумается и когда вздумается, даже не спросив; и пускай это даже человек! Леви замахнула назад правую ногу и со всей силы стукнула ею по левому колену стального убийцы дракона. МакГарден была обижена. Рэдфокс остолбенел. Побелел, а потом и покраснел. Взглянув на рассерженное лицо подруги, парень не смог перевести все в "игру". Все окна гильдии были открыты, а кто-то просил Грея наколдовать льда, дабы окончательно не сойти с ума. Еще пару человек попросили облить себя водой Джубию, девушка, конечно, согласилась. Никто не хотел замечать ссорившихся молодых людей. - Леви, я...- сын Металликаны судорожно подбирал слова. Он что?! - Дурак! - бросила синеволосая Дюймовочка и развернувшись, поспешила к медпункту, к Полюшке. Рэдфокс так и не понял. Он не понял что он хотел сейчас сказать; хотел, но не осмелился. Он не понял, из-за чего обиделась миниатюрная девчонка. Он не понял и отчаянно не хотел понимать... Деревянная дверь медпункта отворилась. Маленькая девушка вошла в прохладное помещение. Она тяжко вздохнула, не обнаружив нужную персону. Видимо, эта асоциальная женщина предпочла не появляться сегодня в здании. Леви прошла вперед, к шкафчику с лекарствами. Девушка сожалела, что не принесла томик с разными лекарственными травами. Она могла бы подобрать все, что ну... - Книга...- побледнела заклинательница слова. Она вмиг забыла об неприятных ощущениях во рту. В глазах несчастной потемнело. Стало еще хуже, когда она осознала, что с дуру подписала и книгу(ее обложку) и сам журнал. И зачем она это сделала!? ЗАЧЕМ! Вылетев из комнаты, Леви начала озираться. Она и не заметила пристального взгляда красных глаз. Ей было не до этого! В голове проносилось лишь одно слово - журнал. - *И чего я так переживаю!? - успокаивала себя мысленно МакГарден. - там ведь ничего такого. Просто парочка любовных статей...* - но это был самообман. Мозг усиленно пытался напомнить хозяйке, что эта дуреха, еще вчера, написала несколько раз на глянцевых страницах имя парня с длиннющими волосами цвета вороньего крыла. Вот же идиотка! - *Ты мне нравишься! - сама себе говорила синевласка и взглядом искала две цели. Парня, которому то признание должно быть адресовано; и тонкий намек в письменной форме - журнал. - Ну почему так сложно это сказать в лицо?!* - корила себя бедняжка. Заклинательница осторожно ступала по половицам и, пригибаясь, смотрела - не валяется ли где-нибудь литературный мусор. Она еще не видела, как Эрза осторожно перелистывает страницы из глянца. Она улыбаясь, говорила что-то белоснежной кошке и одновременно попивала ароматный чай из ягод. Откуда ни возьмись появился огромный парень. Тот, что недавно обидел испуганную фею. Он тоже начал присматриваться к полу, даже не предполагая, что именно ищет. Он догадался, что эта дурочка потеряла свою книжонку в коричневом переплете. Но ее нигде не было. Он заметил красное лицо и ее глаза, в которых застыли слезы стыда. Ей было неловко. - Я помогу. - его голос сейчас был спокойным и надежным. Леви покачала головой. Ее сердце замерло от ужаса. Его помощь ей точно не нужна. Ну, только в этом деле. - Сама. - всхлипнула девушка... Но поиски прервал оглушающий стук дверей, ударившихся о стены. Какие-то странные три фигуры застыли у входа. Одна из них держала руку впереди себя - видимо, он и был тем, кто открыл массивные двери. Веселье и гул затихли. Все глаза устремились на неизвестных. Их фигуры в черных плащах обрамляло солнце. Никто, как всегда, и не заметил, как пролетел почти весь день. - Венди, ты чего? - насторожился Ромео глядя на озабоченное лицо подруги. Леви тоже заметила ошарашенное лицо Рэдфокса. Теперь и парень понимал, что чувствовала Венди, учуяв знакомый запах своего дракона. Теперь и Гажил чувствовал знакомый запах стали. А Венди так и не верила, что снова чувствует знакомый запах. Она была уверенна, что это не Полюшка... Огромные серо-зеленые глаза распахнулись. Парень резко сел в кровати, сначала не заметив нагнувшуюся Люси. Он с силой ударился о лоб бедняжки. Парень принюхался. Сомнений быть не могло - запах адского огня и красных углей; а еще жуткий запах гари и дыма. Быть не может! - Нацу! - взвыла Хартфилия и свободной рукой терла лоб, что жутко ныл. Вторую руку девушки парень не хотел отпускать; он сжимал ее так сильно, что грозился сломать пальцы хрупких рук заклинательницы. - НАЦУ! - всхлипнула Люси. Только тогда Драгнил понял, что до боли сжимает руку девушки; а после почувствовал тупую боль в области лба. Но ему было не до этого. Саламандра ослабила хватку, но руку не отпустила. Розоволосый боялся пошевелиться, ведь все могло оказаться сном...а знакомый запах призраком прошлого. От этого становилось страшно... Люси Хартфилия задыхалась. Комната была наполнена горячим(из-за Нацу) воздухом и с каждым мигом становилось все жарче. На смену стальной хватки, что могла сломать все, что угодно, пришел обжигающий захват. Хартфилия поняла - сегодня произошло то, что изменит обыденность. И ее сердце сжалось... - Здесь. - заключила одна из трех фигур. Мужской голос - властный и грубый. Мужчина стоял посреди двух, таких же неизвестных в черных плащах. Именно он открыл двери... - Мы, наконец-то, нашли их!