Незабываемый опыт. Или "Драконья любовь"!?

      Шоколадные омуты бойко скакали со строчки на строчку. Одна рука сжимала еженедельный журнал, а другая чашку чая из закусочной напротив парка, в котором сейчас сидела Хартфилия. Толстая короткая стрелка огромных часов, находящихся прямо возле главного входа, показывала на двенадцать. Люси устало перевела взгляд на небо; в ее голове был рой мыслей, что сбились в толстый спутанный клубок и никак не могли распутаться. Ей было не хорошо. Она вскинула голову, но в скором времени глаза девушки начали слезиться от столь яркого и чистого неба, да и солнце не на шутку распалилось, и блондинке пришлось вернуться в прежнее положение. Листва невообразимо громко шумела, даря необычайно редкие ощущения природы, ее естества. И Люси хотелось утонуть в этой симфонии ветра, зеленых листьев и приглушенных возгласов главной площади цветочной столицы Магнолии.       Еженедельник был отложен на коричневую деревянную скамью, а освободившиеся пальцы коснулись новой подвески, любезно подаренной Леви, которой безделушки достались «за просто так». Нельзя было точно сказать, то ли эта вещица, отчасти, излучала благоговение, что испытывала Люсьена, то ли погода так влияла на Заклинательницу? Она сделала еще один освежающий глоток холодного чая, в котором все еще умудрялись плавать подтаявшие кубики люда; полной грудью вдохнула чистейший воздух парка. О, этот воздух грозился разорвать легкие девушки, утро определенно было иным, по сравнению со многими другими утрами.       - Вуахаха! – Послышался голос из толпы, он вывел златовласую из приятного транса. Ее, девушку, переклинило. Если это тот, о ком она сейчас подумала – пиши «конец» спокойному выходному, что начался так приятно! - Хэппи! – Осознание того, что самое «страшное» опасение подтвердилось било Люси по щекам, но она еще не дослушала всю реплику Драгнила младшего, что так разорался на всю Магнолию. – Игнил, мы почти пришли! – Теперь сердце девушки екнуло не один раз. Рука мгновенно отпрянула от амулета, и прислонилась к груди, щеки предательски заалели. Казалось, что новое украшение распалилось и выжигало грудь. Эти чувства, ощущения, не нравились Хартфилии; ей казалось, что они граничили с влюбленностью и страхом.       - Люси? – О, этот бархатный баритон и длинные волосы алого цвета. Глаза Люсьены округлились, а рука нечаянно выпустила стакан, и тот неумолимо упал наземь, где ему было суждено омыть камни, из которых были сделаны дороги парка. Хартфилия судорожно вздохнула, когда Дракон, Огненный Король, присел рядом, всего в нескольких сантиметрах от нее. - И-игнил?! – Она чувствовала себя неловко, произнося его имя. Этот мужчина разительно отличался от Нацу, точнее наоборот, Нацу отличался от отца. - Тебе не стоит смущаться, - Люси на миг показалось, что Драгнил старший телепат. Но следующие мысли заставили девушку встрепенуться и почувствовать некое отвращение. – Принцесса. – Добавил аловолосый. Блондинку передернуло, она резко взглянула на собеседника. - Где Нацу? – Ничего более уместно-умного в голову не приходило. Хотя девушку и правда, заботил этот вопрос, точнее начал заботить. Было необходимо перевести тему, и успокоиться. А еще не сорваться перед этим человеком. В блондинистой голове был кавардак вселенского масштаба, и Люси ничего не оставалось, как мысленно подбадривать себя словами: - «Веди себя естественно. Естественней! Он обычный мужч… Нет, он Дракон…» - Она и не заметила, как сникла, и вся ее бравада канула в лету.       Ветер не унимался, он наполнял парк новыми тончайшими запахами. Это не укроется от чувствительного драконьего нюха. Аловолосый усмехнулся, подернул плечами и вдыхал приторный запах девушки. Ох, бедная Люси, сколько же бед принесет этот получеловек ей?! А сердце Заклинательницы ритмично выбивало чечетку. Ей было не приятно, что Драгнил старший ведет себя так с ней, с обычной девушкой. Он позволял себе осознанно делать то, что делал по ребячеству Нацу. Кажется, «бабочки-пираты» вновь дали о себе знать. «Лучше бы это было расстройство желудка» - думалось Люсьене, и она со вздохом мнимого безразличия уткнулась обратно в журнал, который, к несчастью, уже успела перечитать.       Вдали приглушенно слышался счастливый вопль Нацу. Люси невольно улыбнулась. Эта странная, детская черта Нацу радоваться самому обыкновенному – до ужаса нравилась Люси. Такой живой и простой, добродушный идиот, был по душе Люси. Этот взгляд, да и все выражение лица блондинки не укрылся от пристальных, янтарных глаз отца Саламандра. И некое умиротворение исказило его собственное лицо. Неужели он был счастлив, наблюдая за Хартфилией? - Игнил! – Все ближе и ближе. Нацу спешит к горячо любимому отцу, дабы разделить с ним огромную жареную тушу животного. Король Драконов резким движением подлетел к Люси; его алые волосы и широкая спина полностью скрыли парочку от посторонних глаз, и от глаз Нацу в том числе. - Что? – Ошарашенно промолвила златовласая красавица, и при этом обильно краснея. – В-в… - Она хотела бы возмутиться, стукнуть Игнила, или даже пнуть его своим фирменным пенделем прямо в самое сокровенное любого, пускай и не совсем нормального, мужчины. Но растерялась! Аловолосый ничего не делал, почти. Он осторожно коснулся ее щек своими, как оказалось, грубыми и мозолистыми руками, и прильнул к правому уху. Но не укусил или поцеловал его; он шептал. Нашептывал Люси все необходимое, что она должна знать. С каждым приглушенным звуком, буквой, зеницы девушки расширялись и расширялись, грозя совсем выпасть из орбит. - Это наш с тобой секрет, поняла? – Указательный палец Дракона прильнул к его губам, как бы показывая «тсс». Люси не могла толком сообразить, что именно говорил отец Нацу. Но постепенно смысл слов доходил до нее, медленно и мучительно. Она шмыгнула, и просто кивнула. А кристаллики слез скатывались по щекам девушки, ее плечи подрагивали, а ветер игрался с волосами цвета золота.       Кусок мяса с ужасом познакомился с землей. Кулаки Огненного Убийцы Драконов сжались и парень впервые в жизни жалел, что это название его магии не совсем точно олицетворяет ее, магию, по отношению к Нацу и к его отцу. В гневе Драгнилы страшны.

***

- Г-гажил! – Писклявый голосок доносился из темного угла, под лестницей, ведущий на второй этаж гильдии. Рэдфокс как раз в это время проходил мимо и, услышав знакомый писк, начал озираться по сторонам. - Я здесь! – Из-ниоткуда высунулось тонкое девичье запястье и поманило в чулан под лестницей. Черноволосый пожал плечами и последовал за зовом. Деревянная дверка хлопнула, но никто даже внимания не обратил на парочку, спрятавшихся в не самом удачном месте. Кроме Миры. Насвистывая одну из любимых мелодий, пепельноволосая тихонько захлопнула дверь, что, кстати говоря, была сделана из особого дерева, что поглощало магию. Ай Макаров; ай да Макаров, ай да…. - Чт… - Недоумевал маг металла. Он злобно прищурился и скрестил руки. Благо помещение было средних размеров, и сюда могли поместиться семь таких, как Гажил. Единственным светом было окошко размером десять на двадцать пять, и то, сверху. Что-то икнуло и будто сжалось перед ним. Он еще, как только пришел, по запаху понял, что Мелочь зовет. И видимо повод серьезный, раз бойкот был отменен. Немой вопрос застыл в помещении, тяжким грузом давя на синевласую. Рэдфоксу хотелось бы поторопить собеседницу, но спешить парню было некуда, а значит – времени на болтовню предостаточно! Что-то ерзало перед ним, отчего Убийце Драконов стало не по себе. Казалось, было так тихо, что оказалось слышно карканье ворона. Н-да, не самая прекрасная птица. Неловкость росла и росла, будто снежный ком. - Мы можем состариться. – Выпалил Гажил. От его голоса Леви невольно ахнула, отчего надеялась, что этот идиот не заметил. Эти его слова звучали так…так…ДВУХСМЫСЛЕННО! Сердце Леви отбивало ламбаду, руки невольно схватились за щеки, и девчушка ощутила весь тот жар, что производило ее тело, от смущения конечно. Судорожно глотнув, МакГарден уповала на мысль, что просто накручивает себя всеми этими глупыми и необоснованными мыслями. Да и к тому же есть проблема серьезнее. - Гажил, - глаза синеволосой куколки блеснули в потемках – Металликана меня домогается. – А ведь все казалось таким романтичным. И ворон, как назло, угнетая, каркает свою неинтересную историю.