Безумие твое проклятье

      Эл смотрел, как извивающегося Бейонда тащат санитары - двухметровые детины, по сравнению с которыми тот казался совсем ребенком, а Мисору уводит врач, закутав ее в халат. Девушке бы переодеться не мешало, но шок брал свое, и ее решили на всякий случай госпитализировать. Его сотрудники остались наводить порядок в чужой квартире, а Эл спустя пару минут уже сидел в машине Ватари и уплетал очередное пирожное, глядя словно сквозь спинку переднего кресла.       - Что дальше, Эл? - осторожно спросил старик, сворачивая в узкий переулок, за которым показался аккуратный коттедж. Эл специально выбрал самый спокойный район Лос-Анджелеса, чтобы ничто не мешало ему заниматься расследованием этого дела. Он, конечно, знал, кто убийца, знал, что особого труда ему не составит его поймать: если Б думал как L, то L думал как Б. Они столько лет знали друг друга, что и не осталось уже никаких загадок. Одного Лоулайт не предусмотрел. Того, что четвертой жертвой Б выберет себя самого. Это показалось всегда хладнокровному детективу таким неправильным, таким абсурдным... таким безумным! Он повидал много людей, часть из них пыталась свести счеты с жизнью, но в их глазах читалось отчаяние, безвыходность. В глазах Б видел он лишь ненависть и сумасшествие. Он не знал, что было сильнее, но эта дикая решимость загнать L в угол любой ценой, даже ценой собственной жизни и дикой, бесчеловечной смерти, отчего-то заставила его испугаться и гнать от себя мысль, что было бы, если Бейонд смог осуществить свой план. И дело не в том, что это дело легло бы пятном на его честь и репутацию. Оно бы легло кровоточащей раной на его душу. Эл не хотел, чтобы Бейонд умирал. Как и тогда, много лет назад, в их комнате приюта Вамми. Мэтт тогда прибежал с какой-то странной пачкой и стал спрашивать Эл, что это такое. Лоулайт с отвращением вылупился на сигареты и, легонько взяв М за шиворот, строго спросил:       - Где ты взял эту дрянь? Надеюсь, не пробовал курить? - но Мэтт тут же замотал головой:       - Это Бейонд. Он выкинул эту фигню. Она пустая.       - Никогда не пробуй эту гадость, - ответил Эл, покидая комнату в поисках друга, с которым крупно поссорился два дня назад. После получаса поисков он обнаружил Б сидящим на чердаке и курящим очередную "дрянь", как всегда называл сигареты Эл.       - Выбрось! - почти вскрикнул он, поражаясь себе. Его мало что раздражало, бесило, не нравилось. Обычно были вещи, вызывающие легкий дискомфорт, но с ними тот уже научился мириться. С любыми, кроме выходок Б. Они задевали всегда. Так же, как и Б задевали выходки Лоулайта.       - А может, мне и самому прыгнуть за ней вслед, а? Беситься перестанешь. Кстати, а с какой вероятностью я разобьюсь насмерть, если тут высота пятнадцать метров, а внизу каменные плиты и арматура? - не переставая пускать дым, ответил Бейонд.       - Семьдесят восемь процентов, - на автомате ответил Эл, тут же спохватившись:       - Что ты несешь? Какое еще "насмерть"?       - Боишься смерти? - усмехнулся Б той самой жуткой улыбкой, которая теперь стояла у детектива перед глазами.       - А кто не боится? - удивился Эл. - Жизнь - штука хреновая, но никто не стремится на тот свет.       - Я не боюсь... - он снова попробовал затянуться, но Эл забрал сигарету.       - Давно куришь?       - Когда нервничаю. Успокаивает.       - А чего тогда боишься, если не смерти? - Б снисходительно посмотрел на него и улыбнулся уже совсем иначе - тепло.       - Есть вещи страшнее смерти.       - И?       - Предательство и одиночество. И я предпочту умереть, будь мне дан такой выход.       Удивился ли Эл? Нет, он знал, что Б пережил в свое время, что не раз висела на волоске его жизнь, и смерть его уже не пугает. Просто подошел к нему и обнял. Вот так просто: прижался к его худой спине, притянув его поближе и почувствовав, как тот замерз, пока сидел на пыльном чердаке, уткнулся носом в русые волосы, очень мягкие, и прошептал:       - Я не хочу, чтобы ты умирал! - конечно, они тогда помирились.       А потом Эл в избытке предоставил Б все то, чего он так боялся - предательство и одиночество. Но, черт возьми, если бы все было так просто, как тогда, в детстве, если бы можно было вот так подойти, обнять и сказать эти так много значащие для Бейонда слова, он, не задумываясь, бы подошел и начал все сначала.       - Эл? - тот и не слышал вопроса Ватари. - Что теперь делать с ним?       - Пока побудет в больнице. Поговорим с Джеффри. Пусть напишет ему липовое заключение. Посидит там пару лет, и вытащу его оттуда.       - Но он же убийца. Это нельзя сбрасывать со счетов, - тихо отозвался Ватари, в душе жалея Бэя, как он звал мальчика всегда, понимая, что их вина во всем этом немалая.       - Тогда я еще больший убийца, - пожал плечами Эл.       - Ты?       - Я убил его, Ватари. Просто взял и растоптал год назад самого родного мне человека. Как думаешь, какой срок мне за это светит?       - Боюсь, что пожизненный, - усмехнулся Ватари, припоминая события годовой давности.       - В точку, - горько усмехнулся Эл, довольный своим новым планом.       Но жизнь часто вносит в планы существенные коррективы, как уже убедились и Эл, и Б.