Папа, ты не забыт

- Смотри-ка, сынок, какая сегодня хорошая погода, - приветливо сказала женщина, оглядывая небо. - Нам повезло! Редко здесь бывает такая. Ленивые облака плыли по чистому синему небу, солнце уже полностью показалось над горизонтом и теперь радостно играло своими лучами с природой, по возможности не оставляя никого без необходимого тёплого света. Птицы уже принялись за работу. То там, то тут было слышно красивое пение, а высоко в небе летали целые стаи разнообразных птиц, которые, возможно, искали корм для своих маленьких птенцов. Слабо улыбнувшись, парень со скрипом отворил калитку и вошёл на ограждённую территорию. Спустя несколько пройденных метров он остановился, тяжело вздохнув и посмотрев от одного края местности до другого. - Когда мы были здесь в последний раз, многих рядов могил ещё не было... - поникше произнёс юноша, обратившись к матери. - Да, ты прав, - ответила уже не молодая женщина, что-то старательно выглядывая вдали. - Вон, его видно отсюда, - мать парня показала пальцем в самый конец кладбища, у самой стены, служащей ограждением. Юноша прикрыл глаза, словно пытаясь проститься со всеми умершими за такой, казалось, короткий срок. Как всего за год могло умереть столько людей? Почему? Услышав окликающий голос матери, которая уже успела уйти вперёд, парень направился следом за ней, по пути осматривая могилы и памятники. Здесь, глубоко под землёй, лежали люди разных возрастов. Но почему-то преобладали совсем ещё молодые, что было видно по лицам, изображённым на памятниках. Почему умирают такие люди, которым ещё жить да жить? Неужели так много людей умерло своей смертью? Да быть не может! Юноша никогда не любил приезжать на кладбище. Здесь не было ничего хорошего. Лишь угнетённая атмосфера отчаяния и скорби преобладала в подобных местах. Видеть лица уже умерших людей было порой невыносимо. Кое-где весёлые, с подобием улыбки, но большинство памятников были с лицами без эмоций. Когда проходишь рядом с подобными памятниками, всё нутро пробирает. Они будто смотрят тебе в душу, говоря, что хотят жить... Но ты можешь лишь пройти мимо. Ты ничем не можешь помочь мертвецам, как бы ни хотелось. Можно было лишь смириться с их ужасной судьбой, постигшей их в молодом, а порой и раннем возрасте. Ведь были здесь и дети... Поймав взглядом портрет маленькой или юной девушки/парня, хочется чуть ли не взвыть, сетовать на несправедливую жизнь, которая не щадит никого. Одна могила сменяла другую, один памятник заменялся другим, но ничего не менялось. Атмосфера страдания читалась чуть ли не в каждом лице. Хотелось просто закрыть глаза, чтобы не видеть всего этого... Но парень не делал этого. Он лишь внимательнее всматривался в определенные памятники, кресты, оградки. Много встречалось попросту брошенных могил. Они поросли густой травой, которая лезла уже со всех возможных мест. Деревянные кресты гнили, а металлические - ржавели. Краска давно выцвела, придав оградкам, если они были, крестам и памятникам мрачный тёмный оттенок, сменяющийся лишь ржавчиной и грязью. Конечно, были и ухоженные могилки, на которые было хоть приятно смотреть. Кое-где цвели весенние разнообразные цветы, где-то совсем недавно покрасили оградки, которые ещё не успели покрыться слоем пыли. Красивые мраморные памятники тоже встречались. Но, к сожалению, такие картины были крайне редки. Но все мрачные мысли разом исчезли, как только юноша заметил ярко-жёлтый цвет среди прочих тусклых красок. Это были кусты форсайтии. Высокие, около метра в высоту, прекрасные кустарники были посажены вокруг ограждения могилы одного мужчины. Их цветки были небольшими по размерам, но их было так много, что через них издалека нельзя было просмотреть ветки и зелёные листья. На душе стало как-то легко и светло, будто какая-то неведомая сила обволокла парня покровом доброты и ласки, защищая от напастей и плохих мыслей. К тому моменту он уже догнал мать, которая бережно открывала калитку, с трудом заметную из-за разросшихся цветущих кустарников. Следом за ней, юноша заходит за оградку, дотронувшись до прекрасных цветов, на которых уже расположились проснувшиеся насекомые, собирающие вкусный и сладкий нектар. Если так присмотреться, то это было единственное место на кладбище, где почти не просматривались тёмные оттенки цветов. Сама природа будто говорила за похороненного здесь человека, что у него всё хорошо, что он счастлив, чего желает всем окружающим. Прямо сердце радовалось у окружающих, которые смотрели на такое чудо. У всех, кроме него. Здесь покоился его отец. - Ну, здравствуй, Лёшик, - тихо проговорила женщина, погладив край чёрного памятника. - Как ты тут? Парень подошёл ближе к могиле, опустил голову и посмотрел на изображение мужчины, после чего еле уловимо улыбнулся и тихо произнёс: - Привет, пап. Необъяснимая боль подступила к сердцу. Стало как-то тяжело внутри. Парень не мог отвести взгляд от лица своего отца. Это круглое лицо, которое узнавали в юноше все взрослые, которые знали отца, такое незнакомое, но в то же время родное. Эта густая борода и усы, добродушная улыбка, которая передалась, как говорят, и парню и его большие и выразительные глаза, при жизни - ярко-голубые, словно чистое небо. Почему-то он пристально смотрел на изображение мужчины на памятнике, от чего становилось всё хуже на душе. Внезапно его пробило в холод и дрожь, покрывшие всё его тело: от головы до кончиков пальцев. Глаза предательски тяжелели, наполнялись влагой, которую никак не удавалось сдержать. Кажется, ещё мгновение, и первая слеза пробьётся наружу, стекая по щеке. Предчувствуя это, парень сильно зажмурил глаза и отвернул голову от матери, чтобы она не заметила красные глаза своего сына. - Давай присядем, - вдруг сказала женщина, сев на скамейку, находящуюся рядом. Юноша послушно присел напротив матери, с трудом скрыв следы недавних навернувшихся слёз. Он достал наушники и вставил один из них, включая музыку. Она всегда его успокаивала, подбадривала, даже когда не помогали слова близких. Вот и сейчас он понадеялся, что музыка поможет ему прийти в себя, поможет вынести тяжелое бремя. Говорят, конечно, что на кладбище нельзя слушать музыку. Но, может быть, если никто, кроме него не услышит её, то всё будет в порядке? - Давно мы у тебя не были, - с ноткой грусти, но с улыбкой на лице продолжила говорить женщина. - Нашему сыну совсем скоро исполнится семнадцать. Ты ведь знаешь, да? - кажется, матери парня тоже сейчас было не легко. Но ей удавалось скрыть свои отрицательные эмоции, закрыв их на прочный замок в сундуке, находящимся глубоко в её душе. Зная, что ближайшее время мать будет занята рассказами событий, произошедшими с ними за прошлый год, он прикрыл глаза, слушая одним ухом музыку, а другим - её голос, чтобы поддержать разговор, если понадобится. Так и прошло около двух часов. Парень периодически улыбался, когда та рассказывала о каких-то нелепых или смешных происшествиях, но больше оставался без видимых эмоций, замкнувшись в себе и стараясь не думать ни о чём. Но неожиданно для юноши, музыка в плейлисте сменилась на фортепианную мелодию в минорном ладу. Из-за прохладного, изредка даже морозного ветра, который заменил ещё недавний еле ощутимый тёплый, ему не хотелось доставать телефон, чтобы пропустить эту грустную из-за медленного темпа мелодию. Поэтому он решил послушать фортепиано. И зря... Как многие ценители музыки заметили, настроение меняется в зависимости от прослушиваемой песни. Но это касается и мыслей. В ещё недавно, как казалось, чистый разум начали проникать тоскливые мысли об отце. Они буквально заполонили его, не давая очнуться. Впервые он стал так углублённо думать о родном отце, которого даже не помнил. Он не знал, что такое "отцовская поддержка", не знал, какого это - иметь отца. Он погиб тринадцать с лишним лет назад, когда мальчику было всего три года. Теперь уже юноша не помнил своего отца при жизни. Ни лица, ни голоса, ни манеры речи, ни запаха - он не помнил ничего. Часто спрашивал о нём у своей матери, а потом с восторженным взглядом слушал, каким добрым, отзывчивым и жизнерадостным был его покойный отец. В детстве парень часто просил у мамы альбом со старыми фотографиями, разглядывая своего отца. Хоть так он мог быть с ним, увидеть его лицо, с которого редко сходила улыбка. Подолгу рассматривал он фотографии, где они были вместе: отец и сын, тогда ещё маленький ребёнок. И лишь спустя час или больше со слезами на глазах возвращал альбом на место, понимая, что ничего из этого не вернуть. А сейчас, под аккомпанемент фортепиано, перед ним вырисовывался его образ. Парень никак не мог выкинуть мысли об отце из головы, как бы ни старался. Вдруг, сам того не заметив, он представил, как отец кладёт свою руку ему на голову, как бы стараясь успокоить. Необъяснимая дрожь вновь пробила всё тело молодого человека. Этот мужчина, которого он представлял перед собой, был ему очень дорог, хоть и не задержался даже в крупице его памяти. Он не знал его, но прекрасно понимал, что здесь, под толщей земли лежит его самый родной человек. В деревянном гробу, уже очень давно. Вновь слёзы выступили на глаза, не желая оставаться далеко в слёзных каналах. Образ отца не покидал его голову, от чего становилось лишь тяжелее. Сколько раз парень желал, чтобы его дорогой отец был жив? Сколько раз он ругался на несправедливую жизнь, которая забрала его отца, который спасал чужих людей, рискуя собой. Сколько он мог отдать, лишь бы всё обернулось не так... Первая слеза упала на землю, разлетевшись на мелкие осколки. За ней последовала вторая, третья... Юноша прикусил губу почти до крови, лишь бы не всхлипнуть и не показать свои слёзы матери, которая продолжая разговаривать с памятником его отца. "Я не должен лить слёзы... Мужчины не плачут!" - думал про себя парень, безуспешно пытаясь сдержать эмоции. Открыв мокрые глаза, он решил посмотреть на небо, вдаль горизонта - куда угодно, лишь бы не на могилу. Сконцентрировав расплывающееся зрение, парень заметил, как сгущаются чёрные тучи неподалёку, предзнаменуя дождь в скором времени. Ветер всё ещё усиливался, пробирал морозом до костей, заставляя ёжиться и прятаться от него за толщей одежды. Вдруг, на посаженное в ограждённой территории дерево рябины, прилетел воробей, переключив на себя внимание парня. Птица, попрыгав по веточкам совсем молодого дерева, уселась возле самой большой и аппетитной грозди ягод, которые начали уже подсыхать от времени года. На мгновение парень переключился на воробья, наблюдая за его действиями, кажется, отвлекшись от мыслей про отца. Оторвав красную ягоду от грозди, воробей улетел прочь, быстро махая крыльями. Потеряв объект внимания из виду, парень неожиданно вспомнил слова матери по поводу этой рябины. - Пусть папа кормит птичек, - говорила она когда-то. - Он любил птиц при жизни, так пусть радует их и после смерти. Вновь мысли об отце. Новая волна отрицательных эмоций, вызвавших новые слёзы на глаза, которые только-только высохли от прошлой влаги. Юноша сжал ладони в кулаки, изо всех сил пытаясь сдерживаться. - Сынок, скоро начнётся дождь. Нам пора, - тихо проговорила женщина, положив руку на его плечо. Будто по инерции парень встал с лавки, не поворачиваясь к ней лицом и не решаясь открыть глаза. - Ладно, родной наш. Пока... - со вздохом вновь сказала женщина, поцеловав изображение своего мужа на памятнике. Это окончательно добило оставшиеся нервы её сына. Теперь слёзы лились словно ручьи, капая одна за другой на землю. Дрожа всем телом, шмыгая носом и еле дыша, из последних сил стараясь не зарыдать навзрыд, парень стоял спиной к матери, опустив голову. - Сынок, ты чего? Тихо всхлипнув, он повернулся к ней и крепко обнял, уткнувшись лицом в её плечо. - Ничего, мам... Пойдём домой... - тихо ответил юноша. Через несколько месяцев они уедут жить в другой город, и, скорее всего, больше не придут на его могилу. Но несмотря на это, он всегда будет со стороны наблюдать, как живёт его семья. Будет переживать вместе с ними, радоваться вместе с ними, продолжать "жить" вместе с ними...