Истина

Ужасный страх накатывал волнами. Что-то гналось за ним, наступало на пятки, он чувствовал холодное дыхание на своей спине, чувствовал, как от страха шевелятся волосы на затылке, и понимал, что не сможет убежать. Через пару секунд его схватят. Гарри сделал последний рывок. Вдруг, перед ним появился силуэт высокого человека. Он протягивал ему руку. Ослепительный свет бил в глаза, отчего юноша не мог различить, кто именно пытался ему помочь. Шансов спастись самому уже не было и он ухватился за протянутую руку. Внезапно, он оказался в холодной и тёмной комнате, ощущая костлявые пальцы в своей ладони. Гарри поднял голову и от ужаса его сковало. Красные глаза, плоский змеиный нос с прорезями, гадкая, вызывающая отвращение усмешка. - Не стоит так слепо хвататься за спасение, - высокий шипящий голос звучал, словно из его головы - губы Тёмного Лорда оставались неподвижны. – Сколько раз ты ещё будешь попадаться в такие простые ловушки? Как жаль, что ты всё ещё глупый мальчишка... Ладонь юноши уже была пуста, через мгновение воздух разрезала зелёная вспышка, а где-то над ухом, голосом, пробирающим до мурашек, почти шёпотом, прозвучало непростительное заклятие. Авада Кедавра. Судорожно глотая воздух, Гарри едва не подпрыгнул на своей кровати. Мерзкие, скользкие обрывки сна липли к его спине с холодным потом. Постель горела, а в голове эхом звучали слова, и ужасающая улыбка застыла перед глазами. Неужели Волан-де-Морт снова лезет в его мысли? Гарри запустил руки в волосы, протёр глаза ото сна, отгоняя последние, холодные и липкие его обрывки. Это снова началось. Глупо было надеяться, что в особняке Малфоев что-то изменится. Искусство окклюменции. Гарри нужно потренироваться. Ему нужен профессор Снейп. Если тёмный маг продолжит так его терроризировать, то парень просто не сохранит свой рассудок до конца каникул. Каникулы. Они заканчивались. Что-то вздрогнуло внутри. Решение, принятое Гарри было довольно резким, и его последствия не могли не волновать, но ждать уже просто не было сил. Он скучал. Просто безумно скучал по всем. Юноша постоянно размышлял перед сном. Мысли, сначала ютившиеся где-то на горизонте сознания стали всё яснее и отчётливее выходить на первый план. С каждым днём Гарри всё больше осознавал свою глупость и свою неприязнь к этому месту. Что владело им тогда? Что с ним произошло? Вероятно, на него были наложены какие-то странные чары, которые только теперь спали. Почему он так легко изменился? Гарри, которому всегда было наплевать на кровь человека, тот самый Гарри, который считал самой лучшей девушкой на факультете – маглорождённую так легко поддался влиянию «чистой» крови. Рону ведь тоже всегда было наплевать на происхождении волшебника. Но, тем не менее, он изменил своё отношение к Гарри. Да, он пытался этого не показывать. Но он изменился. Даже Гермиона. И внутри неё что-то поменялось. Да, она боролась с собой, скрывала эмоции и свои мысли, пыталась оставаться прежней, но и она изменила своё отношение. Неужели кровь и впрямь так много значит? Нет. Гарри точно знал это. Это не значит абсолютно ничего. Да, оказаться наследником древнейшего из родов и заполучить в братья твоего школьного врага – действительно существенный фактор, способный что-то изменить. Но это должно было изменить только самого Гарри! Окружающие его люди, его школьные друзья тут совершенно не при чём. Почему все близкие люди так заостряют внимание на этом? В сердце что-то больно саднило. Сириус. Интересно, что было бы с Сириусом? Как бы отреагировал он? Бродяга любил его потому, что Гарри был почти точной копией Джеймса. Сыном его лучшего друга. Но теперь... От своих собственных мыслей Гарри захотел ударить себя. Это была правда, но он не хотел её признавать. Попросту не хотел. Это было похоже на какую-то клевету. Ведь, по сути, Джеймс Поттер был Гарри никем. Парень тут же отогнал от себя эту мысль. Да, Сохатый не был родным отцом Гарри. Он был ему каким-то дальним родственником по семейному «чистокровному» древу. Но он определённо занимал куда более тёплую нишу в его сердце, чем родной отец. Родной отец. Думать так о Люциусе Малфое было не то что странно, а как-то неестественно. Да, Джеймс Поттер был куда более важной персоной в его жизни. Кладбище на четвёртом курсе. Что делал его «настоящий» отец? Он пытался напасть на Гарри и, если не убить, то поймать и сдать Тёмному Лорду. А Джеймс? Он поддерживал его. Он помогал Гарри спастись и спасти тело Седрика. Вновь неприятный укол в груди. Перед глазами возникли медовые волосы, серые глаза, красивое лицо. Минуту назад этот прекрасный юноша пытался спасти Гарри, предлагал ему выиграть. Отдавал победу и награду. И вот теперь он просто замер, смотря в небо стеклянными глазами. От всех этих воспоминаний и мыслей Гарри захотелось плакать. Просто расплакаться, как маленькой девчонке. Рассказать кому-нибудь, держать кого-то за руку. Поделиться этим. Не нести всё одному. Глаза предательски защипало. И едва парень собирался дать волю себе и своим чувствам, как странный звук отвлёк его. Знакомый смех. Он точно слышал его раньше, но тогда он был какой-то... другой. Гарри выглянул из окна и убедился, что источником этого смеха является именно тот, на кого он подумал. Впервые за несколько лет юноша слышал такой оттенок этого смеха. Без злобной подоплеки, без насмешки над кем-то, без высокомерия. Весёлый смех Драко Малфоя. Что-то было другим в этот день. Во дворе что-то было не так. Ему потребовалась целая минута, чтобы сообразить, что снегоотталкивающие чары были сняты, и теперь на ухоженном газоне лежал довольно толстый слой снега. Примерно по щиколотку. Какое-то странное любопытство завладело Гарри, и он поспешил спуститься вниз, чтобы понаблюдать из окна столовой на это поистине редкое и удивительное явление – весёлого Драко. Возможно, это было очень глупо, но так как Гарри испугался, что Малфой его заметит, он решил надеть мантию-невидимку и сейчас искал наиболее удобную для наблюдения позицию. Юноша почувствовал странное и немного неуместное в данной ситуации чувство ностальгии. Он вспомнил, как, ещё живя у Дурслей, порой, а точнее, довольно часто, ему приходилось готовить ужин, накрывать на стол, убирать гостиную и делать всякие подобные не самые приятные вещи, в то время как тётя Петуния смотрела какие-то сериалы. Гарри невольно становился зрителем этих сопливых мелодрам (обычно, это были именно мелодрамы), с кучей «неожиданных» жизненных поворотов, невероятных ситуаций и тому подобным. Мальчик порой действительно втягивался в просмотр данных сериалов и любил иногда смотреть на то, как издевается судьба над некоторыми персонажами, как ломаются и меняются характеры. Сейчас он почувствовал то же самое. Словно какой-то необычный сюжетный ход в романе. Наконец, отыскав удобное место, Гарри начал смотреть. Увиденное, мягко говоря, повергло парня в шок. Тот самый Драко Малфой, холодный Слизеринский Принц, сейчас, как мальчишка, носился по лужайке, сгребая на ходу снег в руки и изготавливая снежки. А затем запускал их в какую-то подозрительно знакомую фигуру. Гарри точно знал, кто это, но никак не мог вспомнить. Неподалёку от Малфоя бегал высокий, худощавый юноша, одетый едва ли не по маггловской моде. Его стиль был чем-то средним между одеждой некоторых членов семейства Уизли и тем, что стоит на витринах магловских магазинов. Очередным снежком Драко сбил с паренька шапку, и чёрные смоляные пряди, видимо, выбившиеся из хвостика, начали липнуть тому на лицо. Юноша постоянно откидывал их назад, открывая своё довольно симпатичное, как мог разобрать Гарри, лицо. Этот человек был точно ему знаком. Противное чувство просто съедало парня изнутри, но память упорно не хотела открывать ему тайну данной личности. Наблюдая за этой весьма странной, но довольно милой картиной, Гарри отвлекся от грустных мыслей, захлестнувших его в спальне. По крайней мере, теперь ему не хотелось плакать, а порой и вовсе проскальзывала улыбка. Парни закидывали друг друга снегом, носились по лужайке и постоянно смеялись. Вдруг они побежали прямо в сторону Гарри. На секунду забыв, что они не видят его, парень решил, что его заметили, и теперь его и без того плохие отношения с Драко будут совсем испорчены. Но, вспомнив, что мантия надёжно укрывает его, Гарри продолжил наблюдать. Гость подошёл к стеклу и стал поправлять свои волосы, пытаясь восстановить ту причёску, что была у него изначально. Также он с улыбкой оглядел своё раскрасневшееся лицо и поправил старый непонятный шарф. Задержавшись на секунду, он оглядел комнату, что скрывалась за окном, и случайно прошёлся взглядом по Гарри. Воспоминание вспышкой возникло в его сознании. Перед глазами возник образ официанта из «Трёх мётел» и криво прицепленная бумажка с именем «Доминик». Вместе с огромным облегчением и чувством удовлетворения, в Гарри проснулось, нет, не проснулось, а просто взорвалось удивление. Он вспомнил, как поразился тогда спокойной и весьма дружелюбной беседе Драко с прислугой. А теперь та самая прислуга была на территории Малфой-Мэнора и играла с хозяином в снежки! Парень действительно удивился тому, с кем дружит Малфой. Приятно удивился. Доминик резко отвернулся от окна и побежал навстречу блондину. Он обхватил его за талию и, изловчившись, подставил подножку, опрокидывая того в снег. Едва Малфой встал, брюнет попытался повторить свой финт, предварительно сорвав с Драко шапку и растрепав его волосы. Но парень оказался ловчее, и, в результате, они оба рухнули в снег. Гарри в очередной раз удивился тому, насколько хорошие у них отношения. Ведь даже какому-нибудь Забини или той же самой Паркинсон Драко вряд ли позволил бы ронять себя в снег, да ещё и трепать идеальную причёску. Некоторое время юноши лежали на снегу, переводя дыхание. Вскоре они сели, отряхивая снег с волос и плеч. Они переглянулись и спокойно заговорили о чём-то. Как ни старался, Гарри не смог прочесть по губам ни слова из их разговора. Он уже собирался уходить, как вдруг Драко достал свою палочку. Юноша невольно напрягся. Конечно, он не думал, что Малфой решит напасть на своего дружка, да и не похоже было, что они ссорились, но палочка в руках Драко Малфоя всегда несла за собой не самые лучшие последствия. Но опасения были напрасными. Блондин направил палочку перед собой, и перед ними постепенно начал исчезать снег. Он не таял, а просто пропадал неизвестно куда. Видимо, Драко возвращал снегоотталкивающие чары. Гарри заметил какой-то странный взгляд, брошенный Домиником на волшебную палочку. Драко тоже его заметил. Он тут же наколдовал перед собой перо и показал ему самое простое, на взгляд Гарри, заклинание – Вингардиум Левиоса. Что-то вдруг напрягло Гарри. Малфой уж точно не стал бы хвастать перед взрослым человеком способностью заставлять перья летать. Драко ещё раз, более медленно, повторил необходимое движение и слова. Затем он передал свою палочку Доминику. Сначала парень не хотел брать её. В его взгляде явно читалось какое-то недоверие и .. страх? «Может, у него какая-то фобия, связанная с волшебными палочками?» - в голову Гарри лезли всевозможные догадки, уж больно странной была реакция молодого человека на самое элементарное заклинание. Спустя какое-то время уговоров Драко буквально насильно впихнул палочку в руки Доминику. Парень с явной неохотой и неуверенностью произнёс заклинание. Ничего не вышло. Он попробовал снова. И снова. И снова. Ничего не выходило. Его движения были идеальны, слова, вероятно, тоже. Спустя несколько минут проб он сдался и по его щекам покатились слёзы. Гарри их не видел, конечно, но зато он видел, как смущенно парень начал отворачиваться и тереть щёки. Он почувствовал его отчаяние и вспомнил, что уже видел подобное. Сильная жалость всколыхнулась в нём. Он вспомнил книги по «Магии для чайников», которые видел в кладовке Филча. Но сейчас его жалость была не такой мимолётной, как тогда. Сейчас он явно осознал то, что чувствовал этот парень. Сквиб. Раньше Гарри никогда не задумывался о них. Но почему-то только теперь он осознал, насколько, должно быть, обидно им жить в мире волшебников. Мире, где всё держится на магии и где они обычно лишь прислуга. Но «сериал» продолжался. Гарри с удивлением обнаружил, что Драко разделяет его чувства, даже более. Блондин сам едва сдерживал слёзы. Сначала он просто смущенно сидел рядом с другом, но затем он попробовал его успокоить. Парень положил руки ему на плечи и стал что-то говорить. Доминик всё ещё плакал. Тогда, Малфой обошёл его, сел перед ним и посмотрел в глаза. Он ничего не говорил, просто сидел и смотрел. Вдруг, он резко придвинулся к брюнету. Гарри чуть не взорвался от смущения. Он чувствовал, как его лицо краснеет полностью, даже его уши. Ему казалось, что это был не привычный малфоевский румянец, расползавшийся розоватыми пятнами по щекам, а густой красный цвет, заливший его от самой макушки до ключиц. Драко поцеловал его. Он поцеловал Доминика. А Гарри стал невольным свидетелем этому. Тут ему следовало бы скрыться, но не посмотреть на реакцию парня Гарри уже просто не мог. Всё равно ничего более смущающего он не увидит точно. На пару мгновений Гарри отвернулся, чтобы больше не лицезреть этот явно очень личный и очень секретный поцелуй. Обернувшись, он, к своему облегчению, обнаружил, что эта неловкая сцена была окончена. Друзья (а друзья ли?) просто смотрели друг на друга. Кажется, это затянулось. Гарри пытался хоть примерно представить, что сейчас творится у них внутри, припоминая, что он чувствовал, когда впервые поцеловал Чжоу. Но это была девочка. И тогда у них была явно взаимная симпатия. Может, сейчас парень просто чего-то не разглядел между ними. Но изначально он был уверен, что Малфой и Доминик – просто друзья. Ему казалось, что прошло уже минут десять. Вдруг брюнет резко подскочил со своего места и начал отряхивать брюки. У Гарри внутри зашевелилось плохое предчувствие. А что если он сейчас просто убежит? Конечно, его не то чтобы очень сильно волновало душевное состояние слизеринца, но он был бы не против, если бы хоть у кого-то что-то сложилось хорошо. Закончив приводить свою одежду в порядок, парень протянул руку Драко. После того, как юноша поднялся, они ещё несколько секунд смотрели друг на друга. И тут волна смущения и какой-то странной радости снова захлестнула Гарри. Да, он поцеловал его! Поцеловал в ответ. Кажется, сегодня Гарри видел уже достаточно. Парень встал и, отворачиваясь от двух парней, сжимающих друг друга в объятиях, поймал себя на мысли, что его настроение отчего-то очень сильно поднялось. Всё-таки он умел радоваться за других людей. Чисто и искренне. Даже за Малфоя. Поднявшись в свою комнату, Гарри ещё немного подумал о том, что увидел сегодня. Он удивился тому, что мог раньше думать, будто между Драко и этой коровой Паркинсон могло что-то быть. Конечно, он не может однозначно сказать, какая сексуальная ориентация у слизеринца, но, даже если его привлекают девушки, хоть какой-то вкус у него должен быть. Значит, он разглядел в ней что-то, помимо внешности. Сегодня он как будто улучшил своё мнение о Драко. Кажется, в следующий раз, когда он встретится взглядом с Малфоем он либо не сможет сдержать улыбки, либо жутко покраснеет и смутится. И то и то способно вызвать какие-то подозрения. Он даже представить себе не может, как отреагирует Драко, когда узнает, что он видел такое. Гарри ещё какое-то время думал про них. Странно, наверное, что даже пережив такие тяжёлые вещи, он всё ещё оставался школьником, которого ужасно смутило, что он увидел то, чего видеть не должен был. Пусть даже это простой поцелуй. Постепенно мысли Гарри вернулись в прежнее русло. Волна тяжести накатила на него, и он, не в силах противиться уставшему, не выспавшемуся организму, вновь уснул.