Далеко от оригинала

Когда мои ноги коснулись теплого песка Рук Айленда, я был возбужден. Одна моя часть боялась, что сейчас же прибежит толпа наёмников, чтобы напасть на лодку. Другая же страстно желала этого. Я не мог проверить, что осталось от Хойта, но и не сомневался, что кто-то уже давно примерил на себя его обязанности. В общем, это неважно. Я приехал сюда не для того, чтобы вести войну против «лордов». Я приехал, чтобы расплатиться с собой. Какая-то половина меня умерла на этом острове. Может быть, когда я держал твердое, как гранит, тело Гранта, а может, когда мой нож впился в шею наёмника. Тогда я протянул руку в панике или, даже, в извинениях. Но, чёрт, я даже не помню, когда он упал на землю мёртвым. Это был момент, когда остров изменил меня, всадил в моё сознание свои глубокие корни. И дверь, за которой таилась моя настоящая сущность, навсегда сорвана с петель, благодаря С4, крови и пулям. И её теперь не закроешь. Я старался двигаться дальше, проводя свои дни с камерой вместо пушки, моделями вместо наёмников. Я бы предложил Лизе пожениться, купить дом, завести детей… Но каждый раз, когда мы смотрели на лица друг друга, ужас и страх снова настигал нас. Она думала, что я убил бы её. Она хотела забыть, навсегда запереть свою дверь. Они все хотели этого. Когда мы все вместе смотрели фильм, я отпустил шутку по поводу пиратов и тигров. Никто не засмеялся. Лиза громко высморкалась, а Кит ушел, заикаясь. Тогда они отдалились от меня, и я почувствовал себя прокажённым. Какая-то часть меня умерла на этом острове. Часть, которая была в шоке от крови. Часть, которая никогда не убивала и не хотела убивать. Часть, которая хотела остаться в Калифорнии. «Теперь уже поздно» - сказал я себе, смотря на заходящее солнце. Встав, я осмотрел себя. На мне были тёмно-зелёные брюки хаки, которые очень подходили для маскировки. Хорошо, что вместе с моей частью умерла и привычка выбирать яркую одежду. Я надел темно-серую футболку, тяжелые темно-коричневые походные ботинки. Также я повесил камеру себе на шею. Я бы всё это умышленно «забыл», но всё же понимал, что это еще пригодится. Камера была у меня дольше, чем я ею пользовался. Грант принес её с гаражной распродажи, когда мы были детьми. Я ценил её до сих пор. Она была черная, с изношенным коричневым ремешком и с «Practica» на передней панели. Она была поцарапана, чтобы, блять, всегда напоминать мне о Гранте. Я огляделся, прежде чем начать пробираться через джунгли.