Моя Покахонтас

Грудь тяжело подымалась. Больная оспой, Покахонтас лежала в постели, обессиленная. В окно дышало прохладой. — Джон… — прошептала она, и муж склонился над её головой, бережно положил руку на лоб. В сравнении с его рукой Покахонтас горела. — Я здесь, — ласково сказал он, но она даже не повернула головы. — Джон, — снова жалобно позвала она и невидяще уставилась в его глаза. — Ты помнишь тот маленький ручеёк, возле которого мы… Покахонтас стало тяжело говорить. Она крепко сжала руку Джона Рольфа. Солнце стояло в зените; Покахонтас вздрогнула всем телом. Её смуглая кожа была изрыта оспинами; волдыри покрыли острые скулы и индейский нос. Пухлые губы, прежде целовавшие и любившие, продолжали шептать имя. Но Джон Рольф понимал, что она говорила не ему. — Я так спешила, чтобы закрыть тебя… — снова сказала она и улыбнулась. Джон Рольф улыбнулся в ответ. Наверное, у неё в глазах стоял другой человек. Покахонтас металась в бреду и горячке. Она стиснула в кулаках края одеяла и горячо заговорила: — Если ты спросишь меня, сяду ли я на корабль… спроси ещё раз… Джон. Муж промолчал. В соседней комнате заплакал маленький сынишка. Покахонтас не вывело из бреда даже это: она умоляюще взглянула на Джона Рольфа своими большими оленьими глазами. Так смотреть могла только она. — Пожалуйста, — попросила она. На ресницах задрожали слёзы. Джон Рольф сдержался от того, чтобы не сказать ей: милая, это не он. Это я. Твой муж. Милая, ты поправишься. — Покахонтас, — сказал он и дрогнул. — Ты поедешь со мной? Она подняла ладонь, нежно коснулась его щеки. Её лицо просветлело. Она погладила большим пальцем губы мужчины. — Да, — сказала она, и последний вздох слетел с её уст.

***

Огромные паруса надувались ветром, и индейский ветер, вольный и свежий, дышал в них. Корабль уходил в неизвестную даль. Но Покахонтас осталась вместе с ним. Он ласково улыбнулся ей, зарывая лицо в тёмные волосы. Слова были лишними. Она впервые за многие годы почувствовала, как глубоко, словно бой тамтамов, стучит её сердце. — Джон, — её губы раздвинулись в улыбке. Она запустила пальцы в золотистые волосы. Теперь всё было правильно. — Прости, что я так долго шла к тебе, — сказала она. Обнявшись, они провожали солнце, садящееся в глубокое синее море.

***

Покахонтас, она же Матоака, принцесса поухатанов, умерла в 22 года от оспы. На надгробном камне высекли её новое и последнее имя: Ребекка Рольф. Солнце садилось на её родной земле, и вставало здесь, в Англии. Джон Рольф накрыл бездыханное тело, изуродованное оспой, и выпрямился. Моей Покахонтас никогда не было. Ведь она не принадлежала мне.