Слабость?

— Апчи!... Громкий чих сотряс весь особняк. От него-то и подпрыгнул Вонгола Дечимо, который сидел в своем кабинете и старался работать. А делать это было нелегко.... ой, как нелегко. На улице стоял июль, жара достигла высшей отметки, а в особняке Вонголы царствовал грипп. Да, именно грипп. Противная болезнь с насморком, больным горлом и температурой, которая почти сравнялась с уличной. Первые, как ни странно, заболели Хибари и Реохей... Они, ввалившись в кабинет к Дечимо, известили его об этом довольно необычным способом. Реохей прохрипел что-то вроде: — Я экстремально заболел... А Хибари, улыбаясь чему-то своему, сказал: — На травоядный ананас чихнул, теперь можно и в ад.... И оба живописно свалились на глазах очумевшего от слов Хранителей Дечимо. Цуна тут же вызвал медиков, больных увезли в больницу. А Цуна, собрав Ламбо, И-ипин и Фууту, вместе с Гокудерой и Ямамото отправил их в гости к маме, чтобы те не подхватили болезнь. Конечно, Хаято сопротивлялся, но Тсуна был непреклонен. И остался Дечимо один на один с больным Мукуро. О чем очень сильно пожалел. Обладатель далеко не ангельского характера, Туман превратился в мелкого пакостника. Он не желал лечиться, три раза калечил врачей, а лекарства соглашался принимать только из рук Цуны. Да и то через большие уговоры. Иллюзии Мукуро не применял, что было облегчением для Цуны. Дечимо же в свою очередь старался помочь своему хранителю и тайному любимому. Почему "тайному"? Наверное потому, что Туман не догадывается о чувствах своего босса. Да и не должен. А Цуна волнуется, вот и сейчас, когда раздался мощный чих, Тсуна, посмотрев на часы, понимает, что Мукуро пора принимать таблетку, а значит, снова бой за здоровье. "Что же, посмотрим, кто кого", - решил про себя Цуна и, взяв таблетки и микстуру, отправился ''воевать'' с Туманом. Тем временем Мукуро лежал на кровати, свернувшись клубочком, полностью закутанный в одеяло. Из своеобразного кокона торчал только причудливый хохолок. Несмотря на то, что дышать Рокудо было нечем, он вылезать не спешил, явно наслаждаясь теплом одеяла. Озноб и температура давали о себе знать, было то жарко, то слишком холодно. В данный момент иллюзиониста волновало последнее, поэтому он не пожалел себя и закутался по самую макушку. Поскольку у Мукуро приобретенная неприязнь к лекарствам... Хотя, это можно назвать скорее недоверием. Детство у него было тяжелое и бедное, ни о каких лекарствах при заболеваниях и речи не шло. А в Виндиче, когда он туда угодил, тем более. Так что когда все уехали из особняка, оставив лишь его и Тсунаеши, иллюзионист категорично отказывался принимать таблетки от врачей. На то, чтобы в рот сунули какую-нибудь пилюлю, Мукуро отвечал согласием только самому Тсуне, да и то через долгие уговоры. Упрямства Хранителю было не занимать, что уж говорить. Правда вот принятие лекарств через раз давало о себе знать, температура спадать не спешила, а чих равномерно усиливался. Казалось, что когда он чихает, сотрясается весь особняк, что, к слову, происходило все чаще. Даже в таком состоянии Рокудо был в состоянии подкалывать своего любимого Босса, как и доставать его своими капризами. Собственно, забота от Десятого была для него даже приятной, поскольку ранее за Мукуро даже и не думали ухаживать. Конечно, Хранитель хотел бы попользоваться положением больного человека, но с высокой температурой и дрожью во всем теле даже думать как-то лениво, ни то что придумывать какие-либо коварные планы. Перевернувшись на другой бок, Рокудо ещё сильнее закутался в одеяло, уже издалека услышав тихие шаги к двери. Кажется, сейчас начнется очередное "Мукуро, открывай рот и прекрати упрямиться!". Пора высунуть голову из одеяла и встать, делая вид, что все в порядке и он готов шутить хоть над целой армией Тсунаеши, но план осуществляться не спешил. В общем, иллюзионист так и остался лежать в коконе из толстого одеяла, периодически сотрясая особняк чихом. Савада быстро добрался до комнаты Мукуро. Стоило открыть дверь, как взгляд Цуны сразу нашел иллюзиониста. Хотя, он бы, наверное, назвал это ''одеяло - глаза'', потому что Рокудо полностью завернулся в одеяло, да еще где-то второе нарыл. "Ему опять холодно", - понял Цуна. Эх, Мукуро, Мукуро... — Пора пить таблеточку, Мукуро, и прошу, давай обойдемся без уговоров. - Цунаеши поставил микстуру на тумбочку. А Мукуро, казалось, принялся его игнорировать. Что-то бессвязно промычав, Рокудо еще плотнее завернулся в одеяло. — Ты вознамерился превратиться в бабочку, Мукуро-кун? - задал вопрос Цуна, срывая с него первое одеяло и хватаясь за край второго. И тут Цуна понял, что даже заболевший иллюзионист остается сильным, как ни крути. Мукуро вцепился в одеяло так, как будто от этого зависела его жизнь. Иллюзионист слышал голос Тсунаеши как будто бы издали, открывать глаза было тяжело, веки словно налились свинцом и не желали подниматься. В общем-то, Рокудо этому не противился и расслабился. Дымка сна заволокла сознание, но покой снова был нарушен Тсуной, который что-то говорил о таблетках и бабочках. Поняв, что первое одеяло куда-то исчезло, унося за собой тепло, хандривший, замерзший, и горячий одновременно Мукуро воспротивился желанию Босса отобрать у него и второй источник тепла, поэтому, не открывая глаз, схватился за ускользающее одеяло и плотнее укутался в него. Озноб все ещё не спадал, а этот жар и холод, мучивший его уже около получаса, несказанно раздражали. Иллюзионист бы возмутился и начал распевать оды Десятому о том, как же ему и правда нехорошо, но снова что-то невнятно замычал. Казалось, Рокудо опасался того, что, открыв глаза, мир перевернется... Побочные действия головокружения, оно и видно. — Кому нужны эти таблетки, Тсунаёши...кун... - промычал Мукуро уже более внятно, так и не показываясь из-под одеяла. — Тебе и нужны, - категорично заявил Тсуна, стараясь стянуть с Мукуро это чертово одеяло. Где-то с энной попытки ему это все же удалось. Оставшись без теплого покрывала, иллюзионист обхватил себя руками и задрожал сильнее. Рокудо ненавидел болеть, особенно этот чертов озноб, от которого чувствовал себя совсем слабым и беспомощным. Будто маленький котенок, честное слово. Видя, что Мукуро хуже, чем обычно, Цуна не на шутку испугался. Поэтому, наученный опытом битв с упрямством своего Хранителя, Дечимо впихивает ему таблетку прямо в рот. Рокудо кашляет, но проглатывает белую капсулу. Зло взглянув на Тсунаеши, Мукуро отворачивается, а Цуна думает, что бы такое сделать, чтобы заставить его принять микстуру. Кажется, уже через минуту решение пришло в голову босса. Раздалось шуршание. Иллюзионист, у которого опять настойчиво слипались глаза, а холод и жар смешались в одно целое, никак не отреагировал, тяжело дыша. Кровать чуть прогнулась под весом ещё одного тела, Рокудо неохотно приоткрыл глаза, чтобы лично убедиться в том, что задумал Десятый на этот раз, чтобы впихнуть в него лекарство. Поскольку Тумана все еще трясло, Цуна не нашел лучшего решения. Он снял пиджак, ослабил галстук и лег рядом с Мукуро, обняв того со спины. — Я тебя согрею, Мукуро - кун, - прошептал Цуна, понизив голос и прижимая к себе застывшего иллюзиониста. Мукуро затих, слегка ошарашенный тем, что Тсунаеши лег рядом, обняв Хранителя со спины и прижимая к себе. Его тихое "Я согрею тебя, Мукуро-кун" пробрало Тумана до дрожи. Однако тот взял себя в руки и хмыкнул, хриплым голосом ответив: — Тсунаеши-кун, тебе лучше отодвинуться, а то заразишься. Будет нехорошо, если ты заболеешь, - в кое-то веки проявил заботу иллюзионист, пусть и сказал это ехидным тоном. На самом деле ему правда не хотелось, чтобы Савада тоже подхватил грипп, да и кому понравится, если его, одного из сильнейших Хранителей, собственный Босс увидит в таком жалком состоянии? Вот и Мукуро не был в восторге от того, что Небо созерцает его такого - дрожащего, слабого и совершенно беспомощного. Стало чуть теплее, аура, исходившая от Тсунаеши, даже успокаивала. — Спасибо за заботу, Тсунаеши-кун, - усмехнулся иллюзионист, не совсем следящий за своими словами. Перед глазами стояла какая-то дымка. — Ничего, зараза к заразе не липнет, - усмехнулся по-доброму Цуна. Он обнял иллюзиониста и, протянув руку к растрёпанным волосам, стал успокаивающе водить пальцами по вискам. Головная боль и температура должны скоро спасть, действие таблетки, как никак. А вот микстура так и осталась стоять на тумбочке. Когда Мукуро поблагодарил Тсунаеши, сердце у него замерло, и, уткнувшись в макушку иллюзиониста, он позволил себе на минуту забыть, кто они такие. "Может, это мой шанс?", - подумал Цуна. Но он не мог признаться Мукуро, когда тот в таком состоянии. "Значит, будем лечить!", - принял про себя решение Босс. Рокудо как раз почти заснул, чувствуя, как чьи-то теплые пальцы водят по вискам, но был вырван из сна, поняв, что его переворачивают на спину. Что-то промычав, иллюзионист приоткрыл глаза. Было очень жарко, ни о каком одеяле речи больше не шло. Посмотрев в лицо Хранителя, Дечимо заметил, что разноцветные глаза затуманены болезненной дымкой. — До чего ты довел себя, идиот! - перегнувшись через Мукуро, Цуна схватил бутылочку с микстурой и лежащую рядом ложку. — Кто тут ещё идиот, Тсунаеши-кун, - ухмыльнулся Рокудо, фокусируя на лице Тсуны взгляд. Савада потянулся за микстурой и, взяв ложку, хотел было налить в неё противное лекарство, но Мукуро вовремя перехватил его руку, легко сжав. — Не упрямься, Мукуро. Ты должен поправиться, пожалуйста, - Цуна старался говорить четко и ясно. Ведь даже ему понятно, что если он не справится, то Мукуро придется отправить в больницу, а он этого делать не хотел. — Ну Тсунаеши-кун, я ненавижу таблетки. Неужели ты настолько жесток, раз решил спаивать меня всякими горькими микстурами? - ехидничал синеволосый, прикрывая глаза и раскрывая рот в зевке. — Значит, не любишь горькие микстуры, Мукуро - кун? - страх исчез, на его место пришло другое чувство. Хитро прищурившись, Тсуна сел на живот Мукуро и, прищурив один глаз, сказал: — А что, если я немного подслащу его для тебя, мой сильнейший хранитель? Мукуро прикрыл один раз, а другой же открыл нормально. Он внимательно посмотрел в хитрое лицо Босса и усмехнулся, когда тот сел ему на живот, придавливая к кровати своим весом. — Ты заразился от меня, Тсунаеши-кун? Кажется, у тебя жар, - томно произнес Хранитель, почему-то жутко довольный такими необычными для Савады речами. Тело все ещё не особо слушалось, но, преодолев свою же слабость, Рокудо устроил руки на бедрах Тсуны и поднял на него ленивый взгляд. — Может быть, может быть... - сказал Цуна, открывая крышку бутылочки и наливая микстуру в ложку. - Во всяком случае, я слишком давно болен, и это уже неизлечимо. Горько усмехнувшись, Цуна на изумленных глазах Мукуро подносит ложку с микстурой к своим губам и выпивает ее, задерживая у себя во рту, чтобы не проглотить. Сердце у Хранителя екнуло от удивления, он молча следил за тем, как Тсуна наклоняется и, не давая и слова вставить, прижимается губами к его, тем самым вливая в рот лекарство. Рокудо распахнул глаза, наверное, температура в комнате поднялась на несколько градусов выше - или ему кажется? - заставляя тело гореть. Иллюзионист сжимает пальцы на его бедрах, чувствуя на языке горький привкус микстуры, которую все-таки пришлось через силу проглотить. Отстранившись и облизав губы, Цуна посмотрел на шокированного Мукуро. — Надеюсь, теперь возражений не будет. Туман в свою очередь быстро сориентировался и, коварно улыбнувшись, ответил: — Я даже и подумать не мог, что мой маленький Босс может быть таким бунтарем~ Мукуро выглядел как сытый довольный кот, пусть потрепанный болезнью, но от этого не растерявший настроя. — Ноль-один в твою пользу, Тсунаёши-кун. Ты таки смог напоить меня этой отвратительной микстурой, - картинно закатив глаза, вздохнул синеволосый. Удовлетворенно хмыкнув, Цунаеши вполне комфортно продолжал сидеть на животе Мукуро. Когда иллюзионист заикнулся про счет, Дечимо застыл, поняв, что Мукуро назвал его своим. Сердце ухнуло, а дыхание на миг остановилось. Но, справившись с собой, Тсуна решил продолжить необычную баталию. — Смог, - кивнул сам себе Тсуна, - а теперь я должен измерить тебе температуру. И куда на сей раз ты спрятал градусник, Мукуро? Под кровать? На шкаф? Или в клумбе на восточной стороне особняка? — Тсунаеши-кун, неужели ты такого плохого мнения обо мне? - снова вздохнул Мукуро, прислоняя руку к горячему лбу. Благодаря тому, что вытворял Савада, он значительно оживился, но слабость и жар никуда не делись, хоть и вел себя Рокудо как вполне здоровый человек. — В моем состоянии я никак не мог положить градусник в клумбу, это же очевидно, - отмахнулся иллюзионист, зевая и хитро глядя на Тсуну из-под полуопущенных ресниц. - Тебе придется либо выпытать из меня правду, либо обойти весь особняк, мой маленький Босс. Ку-фу-фу~ — Выпытать... или покинуть моего Хранителя, кинувшись на поиски, - протянул Цуна и наклонился почти к самому носу иллюзиониста. Хитро ухмыльнувшись, Цуна задевает своими губами чуть раскрытые уста Мукуро. Туман вздрагивает от легкого прикосновения к губам, чуть сжимает руки в кулаки, чувствуя, как Тсунаеши спускается ниже, тыкаясь носом в шею и вдыхая запах Рокудо. Иллюзионист планировал обнять Саваду, пробежаться руками по спине, задевая лопатки, но был остановлен самим Боссом, который быстро перехватил запястья. — Давай так, я скажу тебе одну тайну, которая является моей слабостью, а ты скажешь мне, где градусник? Поймав на себе внимательный взгляд Тсуны, Рокудо посмотрел в глубокие карие глаза и растянул губы в коварной ухмылке. — Очень заманчивое предложение, Тсунаеши-кун. Я весь во внимании, ку-фу-фу. Черт возьми, почему в комнате так жарко! Смотря в разноцветные глаза Мукуро, Цуна наклоняется к самому уху парня и, обдав его горячим дыханием, начинает говорить: — Храни эту тайну, Рокудо Мукуро, поскольку от нее зависит моя жизнь, - Цуна чуть целует горячую кожу щеки Мукуро. - Моя самая страшная тайна, мое сердце, душа и даже смысл жизни в состоит в одном хитром... - Цуна начинает покрывать тонкую шею иллюзиониста мелкими поцелуями, прерывая при этом разговор. -Изворотливом... сильном... и, несомненно, прекрасном Тумане, - добравшись наконец до своей цели, а именно до губ Мукуро, Цуна вновь целует его. Но уже по- настоящему, проводя своим языком по ровному ряду зубов и языку иллюзиониста. С трудом разорвав поцелуй, Тсунаеши собирает всю свою выдержку и говорит: — Люблю тебя, Мукуро - кун. Мукуро кажется, что он где-то далеко, потому что вкрадчивый голос Тсунаеши разносится словно через вату. Слова доходят медленно, неспешно, Рокудо лениво прикрывает глаза, наслаждаясь легкими прикосновениями губ к коже. Сейчас иллюзионист чувствует себя ещё более беспомощным, чем обычно, ясно ощущая, что как-то упустил момент взросления Тсуны и право доминирования над ним. И когда его маленький босс успел стать таким решительным, не дрожащим при виде Мукуро, вполне уверенным в своих действиях? Он не знал, продолжая слушать томный голос чуть ли не у самого уха. Стоило словам "Люблю тебя, Мукуро-кун" донестись до сознания, Хранитель словно очнулся, распахивая глаза и уже не сдержав довольной ухмылки. Поцелуй несколько секунд ранее все ещё влажным следом оставался на губах. — Я был очень невнимательным по отношению к моему... взрослому боссу, не так ли, Тсунаеши-кун? - хитро прищурившись, спросил иллюзионист, и, не обращая внимания на слабость и жар, обвил руками шею Неба, пальцами пробежавшись по спине. Не то чтобы его удивили слова Босса, может, он чувствовал это подсознательно, но сейчас ничему не удивился. Сердце стучало сильнее чем обычно, а недалекий в понятиях любви Мукуро не мог точно ответить, любит ли Тсуну так же сильно, как и он сам. Возможно, ему ещё предстоит это выяснить, поведав, что это вообще такое, а пока... — Ты нравишься мне, Тсунаеши-кун. Думаю, с каждым днем я буду убеждаться в этом все сильнее, - выдохнув, коварным голосом сообщил Хранитель. - Так что там с градусником? Я оставил его на крыше особняка в двадцать седьмом ряду справа под шестьдесят девятой черепицей, ку-фу-фу. — Хитрец, - тепло улыбнулся Цуна и прижался губами к лбу Мукуро, отмечая, что тот уже не такой горячий. Черт с ним, с этим градусником, пусть плавится. Наконец, Цуна прижался к груди Хранителя и прошептал: — Не такой я уж и взрослый... но давай об этом позже, когда ты поправишься. А сейчас спать. Цуна закрыл глаза, стараясь прижаться к любимому как можно ближе. Он постарается, он сделает все, чтобы Мукуро полюбил его и забыл всю боль, что испытывал в прошлом. Он станет теплом для него. Такую клятву дал себе Дечимо, ну и, естественно, пожелал сам себе удачи, ведь характер у его Тумана не самый покладистый. Но кого волнует это, когда любишь всей душой? Рокудо взглянул на Босса, который сейчас устроился на его груди, и усмехнулся собственным мыслям, проваливаясь в бездну сна. Завтра будет совсем другой день, а сейчас... Они действительно слабость друг друга.