О Храме

Кровь и песок... И Вера. В возвратные быль и небыль, где вечность становится неким склокоченным недосном. Дорогу укроет пылью от конских копыт: химера, что якобы можно вечно всё тем же гореть огнем? Огонь не укроет в холод, огонь не прикроет спину: огонь лишь потянет дымом насквозь через грудь - вперед. И хочешь-не хочешь, веришь, что вытянешь половину, а половина сдастся и вмерзнет в осенний лед. Кровь - и песок - и Вера. Знамена из троецветий: для крови багряно-алый и белый для пыль-песка. А Вере остался черный - прогоркший костер столетий, промокший по клятве пепел и пылкое: "Никогда". Я - никогда - не сдамся. Я - никогда - не дрогну. Я - никогда - не скроюсь, не брошу и не предам. Я - никогда - не - хрипом окончится этот лозунг. И красный вольется в белый, а черный сгорит дотла. Скольжение стали нежно, что холодом усмиряет и меньше приносит боли, чем мира и забытья. И будто бы так - не вечно, ты встанешь и, умирая, прошепчешь всем, кто остался: мол, ноша теперь твоя. И хочешь-не хочешь - веришь, хоть Вере достался черный, что вынесут, что осталось, и встанут на бой опять. Что спутанное распутать и вновь обрести утрату приказом "не оставлять нас" и просьбой "не умирай!" Ничуть не сложней, чем сдохнуть. Чем вытечь безвольно в землю и превратиться просто в бездумное ничего. Кровь - и песок - и Вера. Знамена горят соцветьем. Отец, да направь ушедших к Надежде во тьме дорог.