О Храме

Мастер Ги, я прошу лишь одно - Правду. Будто можно придти и сказать: "здесь я", Из всего, что случилось тогда, прав ты, От шестнадцати лет даже дней десять Не прожить, не пройти, не дробясь. Скалы Скупо скалятся, чайкам мигнув вольно. Все шестнадцать залиты ярко-алой За десяток дней хлестанувшей кровью. Мастер Ги, ты не знал, что так будет - верно - Так, что рвется в груди "Помоги, Боже!" И хрустит, надломившись, стальная Вера. Мы ведь все о любви, ни о чем больше. Мастер Ги, ты умел говорить молча, Не пытаясь других заставлять равно. Разбивается небо о шпиль ночью, Под рассвет добудясь до церквей Храма. Даже если нет больше за дымом неба, Даже если смыкают гранит стены, Оплавляется сталь на груди века: Никому, кроме нас, не поднять дело. Золотым да ручьям иссякать за год, Гроб Господень вовеки смешен с илом. Пусть направится следом и Дом Храма, Потому что людей не спасти силой. И расколоты плиты, обет взявши, За шестнадцатый год утекает вечер. А потом в ворота - удар тяжкий, И два века закроет лишь свист плети. Разрывая струну до кости нерва, Никого не винить - так крошить стекла, Но огонь не предложит мне быть первой, И не мы, а огонь их в тот день проклял. Если кто-то вознесся опять сталью, Подойду под удар и мечом встречу. Пусть мы грешны, но мы же собой остались. Мастер Ги, ты учил понимать речи Бессловесно. Душой - так и всем смочь бы, Да любить, не желая взамен платы. Осыпается башня во мгле ночи, И сменяют плетенье колец латы. Времена утекают, и в Храме пусто, Сожжены до корней все пути к свету - Но я знаю одно лишь - одно - чувство, Что позволит идти, пережив это. Мастер Ги, ты был прав и правее многих, Кто был позже. Судьбе не нужны герои. Пусть наш крест тянет вниз и болят ноги - Это все о любви, ни о чем кроме.