Pain

− Если не хочешь рассказывать – не рассказывай, − сверлит меня взглядом Дэвид, а я лишь смотрю в одну точку. В груди не перестает щемить. Спину ломит, но я никому ничего до сих пор не сказала. Я не хочу, чтобы кто−нибудь жалел меня или что−то подобное. Хочется плакать, но я лишь поджимаю губы и быстро хлопаю черными не особо длинными ресницами. Дэвид сидит напротив меня и пытается хоть что−то из меня вытянуть. А потом я перевожу взгляд на свои руки. Тоненькие запястья, длинные узкие пальцы с ногтями овальной формы. На некоторых пальцах ногти немного кривые из−за того, что они очень часто ломаются. − Знаешь, Дэвид, спасибо тебе, − медленно, но четко произношу я. Я ерзаю на холодном камне. Мы в Яме. Остальные места были битком забиты людьми. Мне не хочется никого видеть. Я ничего не хочу. − Прекрати, Эллен, − голосом, полным сожаления, говорит парень. Пару секунд я просто безумно улыбаюсь, а потом опять перевожу взгляд на стену и мрачнею. − Что прекрати? – иронично произношу я. Он не отвечает, а лишь томно вздыхает. − Почему ты еще дружишь со мной? – говорю расстроенным голосом я. А я смотрю уже на свои ноги. Они−то меня беспокоят не меньше, чем спина. В последнее время мне становится трудно ходить, не то что уж бегать. Часто утром я не могу нормально встать с кровати. Дикие боли в коленях, в мышцах. Мне уже не хочется жить. Особенно после всего этого. − Эй, все в порядке? – обеспокоенный голос Дэвида врывается в мой разум. Но я не отвечаю, а лишь прикладываю пальцы к вискам. Чувствую неприятный холод в ногах. Тупая, ноющая боль в коленях мешает мне сконцентрироваться. Моя голова кружится. Я потираю лоб ладонью, но потом в глазах резко мутнеет. Я встаю, и последнее, что я вижу и ощущаю – это подхватывающий меня Дэвид и его теплые и мягкие руки.

***

Опять тот противный запах лекарств режет мне нос. Я открываю глаза. Я лежу на просторной белой кровати с железными прутьями. Снова в больничном пункте. Темные стены, мониторы рядом со мной. На них много цифр, графиков. Я пытаюсь привстать, но падаю на спину, а сильная боль в позвоночнике парализовывает меня. Я не могу пошевелиться. Ненароком мой взгляд падает на руки. Они все утыканы всякими прозрачными трубочками, по которым течет светлая, но мутноватая жидкость. Во всем теле некая слабость, я ощущаю холод в нижних конечностях. Я пытаюсь двигать рукой, что с трудом, но получается. Плечу становится тоже больно, но каким-то образом я умудряюсь сбить лампу со стола, на котором стоят мониторы. Она падает, но не разбивается. Через несколько секунд ко мне подбегает девушка лет двадцати, одетая в светло-голубой халат. Она сразу же проверяет показания счетчика, до меня ей, кажется, нет никакого дела. Она что-то записывает в маленький зеленый блокнот. Переводит взгляд на меня, а потом вдвое быстрее дополняет свою запись. Она уже пытается уйти, но я хриплым голосом останавливают ее: – Стой, подожди, – я пытаюсь встать, но боль мешает мне, – Подожди, объясни, что случилось? Она несколько секунд смотрит, как будто сквозь меня, но потом подлетает к кровати и садится на ее край. Она смотрит на меня с сожалением, я это чувствую, и мое сердце пропускает один удар. Я умру. Я сжимаю кулаки и жду ее слов, которых она не может выговорить уже минуту. – Элисон... – протягивает она. – Я Эллен, – я моментально вспыхиваю. – Извини. Эллен, - она опускает взгляд в пол, – Ты же знаешь, почему лежишь здесь? – Догадываюсь, – протягиваю я. – Наверное не совсем. Вот, смотри, – она разворачивает ко мне монитор и проводит пальцем по вытянутому графику, – Красным показано прогрессирование твоей болезни, зеленым – шансы на выздоровление, черным – вероятность скорой гибели. Как видишь, красная и черная идут вместе, на самой высокой планке, а зеленая стремится к нулю. Меня как будто ударили мешком по голове. Я смотрю в одну точку на стене. Мне плохо, а со стороны это очень хорошо видно. – Я уже рассказала об этом лидерам нашей фракции, но они не уделили достаточно внимания этому вопросу. Они вообще ничего не сказали. Эллен, тебе уже можно вставать с постели, но, пожалуйста, будь осторожна. Я нервно рассмеялась. – Вставать? Да, да, конечно. Да как мне, твою мать, встать, если у меня все парализовано?! – меня это окончательно взбесило. Я умираю. С каждым днем, с каждой секундой я становлюсь ближе ко дню моей смерти. Я не хочу умирать. Не хочу. Может быть, жизнь не для каждого? Может быть, на небесах мне будет спокойнее? Но теперь, в этот момент, я не уверена, что бог есть. Был бы – не допустил такого. А мне так обидно. Чем я хуже их всех? Почему они будут жить, а я нет? Я не эгоистка, но... Девушка виновато опускает голову и встает. – Позови Эрика, – полушепотом бормочу я. Она хотела что-то сказать, но замолчала и пошла в другую сторону, перед этим кивнув мне. Мое сердце болезненно стучит, дышать становится немного неприятно. Я лежу на кровати, смотрю в потолок. Я не могу встать, мне страшно осозновать это – то, что я инвалид, что я совершенно бесполезна. Еще и добивают этим голоса. Разной высоты и тональности, с разным акцентом. Я не могу разобрать, что они говорят. Я слышу стук ботинков. Это он. Я надеюсь, что это он. Надежда – последнее, что у меня осталось. Это он. Эрик заходит в комнату и становится у двери. Он прожигает меня взглядом, а я его. Как же хочется поцеловать его. Как же хочется быть рядом с ним. Мои глаза моментально наполняются слезами. – П-подойди, – в моем голосе появляется дрожь. Он усмехается, а потом подходит и садится на край кровати, рядом с моими руками. Я ищу в себе силы, чтобы встать. Но у меня это ужасно получается. Он несколько секунд смотрит прямо в мои глаза, а потом подвигается ко мне, чтобы максимально укоротить расстояние между нами. А я собираю оставшиеся силы в кулак, сквозь дикую боль приподнимаюсь к нему и обхватываю руками шею Эрика. Он пахнет, как всегда, яблоками. Вот что-что, а это, видимо, никогда не изменится. Я наслаждаюсь каждой секундой объятий, вдыхаю чарующий аромат, я нежно целую его в шею. Да мне все равно, любит он меня или нет. Я его люблю. Мне хочется сидеть так целую вечность, но парень берет инициативу в свои руки, берет меня за подбородок и со страстью впивается мне в губы. Я помогаю ему, поддталкиваю его язык, нежно прикусываю его губы. Я еще крепче обнимаю его. Я не смогу без него выжить. Я отрываюсь от его губ, мои глаза наполняются слезами, и одна слезинка падает. Я прикусываю свою нижнюю губу и еле слышно произношу: – Я... Тебя... Люблю, – я не выдерживаю и утыкаюсь носом в его грудь, содрогаясь от тихого плача. Я.. Я не хочу умирать...