Sam Smith

"Шнурки! О, как я их ненавижу! Они всегда предвещают что-нибудь, если не завязываются". В зеркале отражался милый мальчуган с тёмно-каштановыми, почти чёрными волосами, одетый в тёмно-синие джинсы, коричневую куртку и такого же цвета кожаные ботинки с отворотами, шнурки которых он безуспешно пытался завязать длинными изящными пальцами. На вид ему можно было бы дать лет тринадцать-четырнадцать, но никак не сытые и рельефно-подтянутые одиннадцать. Мальчика звали Сэм Смит. Если бы к нему подошёл полицейский, интересующийся его личными данными, то он бы сильно разочаровался услышав это имя, а то и забрал бы к себе для профилактики вранья. Наконец, Сэм выпрямился и глянул на своё отражение. На нежных персикового цвета щеках появились ямочки, насыщенные карие глаза сверкнули искрами, по-девчоночьи длинные ресницы затрепетали, а ярко-алые губы изогнулись в улыбке. Сэм Смит был всегда ко всему готов. И на тот момент он был готов выйти на прогулку. Не без дела, разумеется. Сэм Смит шёл продавать деревянные игрушки, сделанные своими руками. Но ему жестоко, — повторим, — жестоко помешали. — Сэм, — заглянула к нему начальница приюта (а что, мы ещё не сказали? Сэм Смит жил в приюте и любил это здание, как дом родной. Его много раз хотели усыновить, но он всегда всем отказывал, находя различные причины, а если таковых не было, он их просто выдумывал. Сэм Смит был горазд на выдумки). — Сэм, к тебе посетитель. (Заметьте, если бы автор того захотел, он назвал бы его "господин Смит", или "мистер Смит", или ещё как-нибудь. Но автор пока зовет его Сэмом Смитом, ну или просто Сэмом, так что заранее просим извинить, если повторы будут раздражать.) Итак, начальница приюта доложила Сэму о приходе кого-то там. И это после того, как не завязались шнурки! Сэм Смит был человеком знающим, умным. И он не верил в совпадения. Тем более, шнурки его никогда не подводили. — И как его зовут? — спросил Сэм. Самое важное он всегда узнавал заранее. — Я не запомнила. Имя какое-то странное. Кажется, Северус Снейп. — Чудно, — улыбнулся Сэм. — Очередной родитель нашелся? — Только не скажи этого при нём, — начальницу приюта слегка передёрнуло. Стоит добавить, крайне редко какому-нибудь человеку удавалось так потревожить её доброе сердце и незамутнённый дух, как это часто делал сам Сэм. Северус Снейп нарушил все планы Сэма Смита. Стало быть, это — первое несовпадение. Подхватив свою чёрную кожаную сумку, Сэм пошёл за начальницей. Кстати, с этой сумкой произошла отдельная история. Как-то раз поделки, готовые для продажи, не умещались в ней, отчего Сэм Смит сильно злился и втискивал игрушку за игрушкой. Тут сумка будто порвалась, и все деревяшки вместе с рукой Сэма провалились внутрь. С тех пор сумка стала "волшебной кладовкой Сэма". Один раз, заглянув в неё, он увидел звёзды подобные небесным. Это его потрясло и Сэм больше никогда не смотрел туда. Сумка, кроме всего прочего, внешне не изменялась и вес её оставался постоянным, что бы в неё ни складывали. Что примечательно, когда Сэм хотел что-то достать, оказывалось, что нужная вещь лежит сверху. Но мы отвлеклись. — Доброе утро, — хмурый мужчина с длинными чёрными волосами посмотрел на Сэма Смита, явно выдавливая из себя приветствие. Но Сэм всегда говорил всем возможным родителям ровно то, что думал. И конкретно на тот момент он не считал утро добрым — ему не дали заработать сто фунтов, прогуляться и, вообще, какого-то чёрта оторвали от любимого дела. — Отнюдь, — буркнул он и усмехнулся, поняв, что мужчина с ним согласен. — Оставьте нас, — попросил Снейп начальницу приюта. Сэм принялся рассматривать незнакомца. На вид он бы дал мужчине лет тридцать-тридцать пять, но хмурое и недовольное выражение лица добавляло ему возраста. На Снейпе лежал отпечаток Горечи, Разлуки и Боли, даже Смерть не обошла его стороной. Сэм Смит это видел. За такую способность его не всегда жаловали, а зачастую даже боялись. При желании в нем будто просыпался особый Взгляд, который позволял ему чувствовать, видеть то, что было скрыто от других людей. Конкретно у этого человека в районе предплечья и лодыжки были две чёрные дыры. Снейп был довольно сильным магом — Сэм не раз встречал таких людей и мог их отличить от обыкновенных. А ещё он понимал, что сам является магом: умеет говорить со змеями, укрываться в Тени, прятать вещи в Отражениях и многое другое. Но больше всего Сэм Смит любил мастерить вещицы и чинить поломанное — он всегда знал, что куда приставить, и вещи его слушались. И, надо сказать, он неплохо этим зарабатывал. Начальница приюта пожала плечами и вышла за дверь. — Сэр? — Сэм вопросительно изогнул бровь. Снейп усмехнулся. Сэм успел заметить, как от его глаз к самому Сэму устремились две тёмно-синие ниточки магии, и тут же прикрыл веки. Ниточки убрались. Снейп выглядел заинтересованным. — Вас приглашают в Хогвартс, школу чародейства и волшебства. Вот письмо, — Снейп протянул Сэму желтоватый конверт. Сэм широко улыбнулся и даже рассмеялся, принимая конверт. — Прекрасно. А вы не подскажите, где купить разные там сушёные яйца кракозябры?.. — И вы вот так запросто поверили незнакомому человеку? — вопросом на вопрос ответил мужчина. Сэм снова рассмеялся и протянул Снейпу ладонь. По бледной коже плясали оранжевые языки пламени, вовсе её не калеча. — Вам нужно будет поговорить с профессором Флитвиком, вы сможете стать неплохим специалистом в его области, — Снейп снова вернул на лицо маску брезгливости. Надо заметить, она ему не шла. — Кто такой профессор Флитвик? — Мастер Чар. — Чопорно. А вы — какой Мастер? — Почему я должен быть Мастером? — спросил Снейп. — Вы не выглядите слабоумным, — хмыкнул Сэм Смит. Он был очень проницательным человеком для своего возраста. — Я Мастер Зелий, — Снейп криво усмехнулся. — Классно! — воскликнул Сэм. — Но мы немного отвлеклись, — напомнил он. — Так вы проводите меня в этот Магический Мир? И я вас угощу кофе. — Провожу. Но от кофе откажусь. Сэм удивлённо заморгал. Первый раз ему кто-то отказал в том, чтобы этого кого-то угостили. — Ух ты! — он попробовал уговорить Снейпа: — А с конфетами? — Нет. — А с пломбиром? — Нет. — А с фруктовым мороженым? — Нет. — С сухофруктами? — Нет. — С тортом? — Нет. — Пирожные? — Нет. — Но, сэр... Как можно отказываться от пирожных? Может быть, кекс? — Нет. — Печеньки? — Нет. — Суфлешки? Трубочки с кремом? Со сгущёнкой? Блинчики с вареньем? — Нет. Я вообще не очень люблю сладкое. — Как жаль. Но всё-таки кофе вы выпьете. — Нет. Сэм Смит аж подпрыгнул. Его с ума сводили люди, которые от чего-то отказывались. Сэму сразу хотелось найти то, что им нравится и угостить их. А если отказывались — он ещё больше хотел их угостить или порадовать. — Чего вы хотите? — сдался он. — Ничего, — грустно ответил Снейп. При этом печати Смерти, Боли и Разлуки полыхнули огнём, Сэм это видел, и ему стало грустно от того, что Снейпу плохо. Сэм вообще очень не любил, чтобы людям было плохо. — Сэр... Тогда пойдёмте в магический мир. Хоть вы, признаюсь, оторвали меня от интересного дела, — он решил отвлечь профессора от печальных мыслей. — Какого же? — Я шёл продавать игрушки, — Сэм достал из сумки маленького игрушечного мишку с бочонком. Он как-то видел такого в русской книжке (откуда в Британии русские книжки пусть расскажет кто-то другой. Это не наша задача). — Видите? — он поставил мишку себе на ладонь. — Поклянитесь, что никому не расскажете. ‑ А не много ли вы хотите, мистер Смит? — Сэм умоляюще смотрел на мужчину. Тот после пары секунд колебаний все-таки кивнул. — Хорошо. Клянусь, что ничего не скажу о том, что вы мне сейчас покажете. Хоть клятва была и не магической, Сэм Смит поверил Снейпу (он не особо доверял людям, но некоторым их клятвам верил). Мишка на его ладони зашевелился и встал, отставив бочонок. Показал Снейпу язык и принялся трепать когтями деревянную шерсть. Потом снова уселся, взял в руки бочонок и застыл. — Н-нда, Смит, — к Снейпу возвращалось нормальное состояние, Печати тускнели. На их месте появилось удивление, хотя до этого казалось, что он превосходно прятал свои эмоции под надёжными щитами. Но разве от добрых людей что-то скроется? — Очень хороший уровень магии. — Благодарю, сэр. А теперь давайте договоримся с моей начальницей и пойдём. — Сначала выйдите за дверь. И Сэм Смит вышел. Он был послушным мальчиком одиннадцати лет.