Сладкий кошмар

Hold me like you held onto life When all fears came alive and entombed me And love me like you loved the sun, Scorching the blood in my vampire heart. *

      Вот зачем? Зачем напоминать ему об этом? О тех давних событиях, когда он лишился дорогого ему человека. Когда то печальное лицо будто перед глазами стояло, заставляя лишь тихо рычать от обреченности, круша все на своем пути, лишь бы заглушить боль душевную физической. И то не получалось: стены особняка не выдерживали и рушились после первого удара. Он будто привидение скитался по коридорам, иногда бросая взгляд в окно, в надежде, что все ему показалось. Умерла. Она ведь этого так хотела. Мама, зачем ты только бросила его?       Субару устало прислонился спиной к уцелевшей стене в своей разгромленной комнате и тихо сполз по ней на пол. Закрыв лицо ладонями, он страдал от пожирающей его злобы, вновь проснувшейся после разговора с Рейджи. Зачем напоминать? Что задумали эти старшие и зачем втягивать его во все это? А хотя, уже неважно. Надо, так надо.       Он вскочил на ноги и огляделся. Что за растерянность? Ах точно, вон тот самый нож, которым мать просила пронзить ей сердце. Разве можно просить об этом собственного ребенка... Сейчас это не имеет значения. Былое уже не вернуть - нужно жить настоящим и разъяснить одну вещь. Слишком долго она дышит их воздухом, слишком долго издевается над ними.

***

      Багровый свет восхода маячит на горизонте, объявляя о том, что все актеры собраны и пора бы приступить к игре. В особняке господствует таинственная тишина, будто заколдованная кем-то, погружающая всех в себя, заставляя почувствовать важность момента. Ветер бушует за окном, срывая листья с деревьев, разнося их по всему двору, и вслед за ними отправляет бесцеремонно оторванные лепестки роз, коих был наполнен сад у особняка Сакамаки. Свойственный лишь этим цветам аромат наполнил округу, придавая некую значимость всему.       Измотанная и болезнью, и неким вампиром, Джун проснулась довольно рано, поэтому заметила творящее на улице. Зябко передернув плечами, она закуталась в одеяло и направилась к окну. Робко выглянула наружу, Араи вздохнула, проведя пальцами по стеклу, чувствуя, что сегодня что-то произойдет. Босые ноги тут же почувствовали сквозняк, гуляющий по дому. Но было все равно. Брюнетка устало опустилась на стул, стоящий возле окна, приложила ладонь ко лбу и всхлипнула. Даже вспоминать ночь не хочется, но память услужливо крутит ленту событий в голове, заставляя то краснеть, то бледнеть. Она ожидала чего-то подобного, но не знала, что это так страшно. Так стыдно и обидно одновременно. Её опорочили, а она как будто и не сопротивлялась. Она верит в Бога, но даже он не в состоянии был защитить её от чар вампиров.       Ей было плохо. Тошнота подходила к горлу, её трясло. Бежать. Бежать надо было в первый день. Бежать надо было еще тогда, когда Аято не стал преследовать её, когда укусил. Зачем она только вернулась в этот чертов особняк. С ней игрались, вертели, как хотели. Их издевательские улыбки, будто перед глазами были. Слезы медленно стекали по щекам, останавливаясь лишь на мгновение в уголках губ, и продолжали свой путь дальше, впитываясь в одеяло. Одна слезинка каким-то образом попала в рот. Соленая.       Она просидела так минут пятнадцать, бездумно глядя куда-то вниз, изредка вытирая слезы рукой. А Рейджи все-таки прав был. С выбором нужно было не временить. То, что произошло, пожалуй, хуже смерти. Брюнетка неуклюже поднялась на ноги, скинув одеяло на пол и тут же поежилась от холода. Да уж, даже одеться не удосужилась. Но сначала ванна. Теплая и с пеной. Думаю, что такую роскошь после произошедшего она заслужила.       Мысли словно тараканы бегали по черепной коробке то сбиваясь в кучу, то разбегаясь по разным углам, не давая прийти в себя и начать голове трезво работать. Как ей теперь смотреть в глаза остальным? Взгляд Райто представить несложно: пошлый и довольный одновременно. Насчет остальных непонятно, а вот Рейджи, наверное, будет смотреть осуждающе. Хотя, он ведь предупреждал. Аято? Он только огорчится, что не сделал этого первым.       Она выбралась из воды подняв тучу брызг и, закутавшись в полотенце, подошла к зеркалу. Собственный внешний вид не радовал нисколько: всклоченные мокрые волосы иссиня-черным водопадом разметались по плечам, на шее и ключицах следы от клыков, смотревшиеся просто ужасающе по соседству с синяками, оставленными пальцами Райто. Остальное рассмотреть не удалось из-за скрывающего тело полотенца, но она была уверена, что там все намного ужаснее. Чтобы не расплакаться от жалости к себе, она крепко сжала зубы и отвернулась от своего жалкого отражения.       Негромкий, но настойчивый стук в дверь привел в чувство. Она тут же заметалась по ванной в поисках махрового халата, ведь полотенце все-таки хуже скрывает все пикантные места, да и следы, оставленные от "игр" вампира. Выдохнув, бросив украдкой взгляд в сторону зеркала, Джун ответила: — Входите, — и замерла, когда в комнату вошел Субару с лицом не предвещающим ничего хорошего. Как и в первый день её здесь прибывания, он излучал собой плохую ауру, тем самым показывая, что не желает никого видеть рядом с собой. Если бы глаза могли испепелять, то Араи давно бы корчилась в огне, крича от боли. Но этого не произошло. Он обвел её пристальным взглядом своих бордовых глаз и, кивнув чему-то, подошел чуть ближе. — Ты можешь убивать? — равнодушным голосом начал он, не отрываясь смотря на неё. Глаза Джун округлились, руки непроизвольно прижались к груди и она чуть отшатнулась в сторону, не веря собственным ушах. Она? Убивать? Неужели обычная девушка из церкви сможет совершить убийства, пожалуй, это глупый вопрос. — Видимо, нет, — что-то похожее на ухмылку промелькнуло на его лице, но лишь на мгновение. Он закипал. Поднес руку к карману и медленно извлек из него хранимый им долгое время нож. Острое лезвие его сверкнуло при свете, синий камень так и притягивал к себе взгляд. — Что ты задумал? — Чуть ли не заикаясь говорит она и медленно делает шаг назад, не отрывая от него глаз, следит за каждым движением и... Черт! Так некстати ступает в лужу и поскальзывается, больно ударившись локтем об кафельный пол. Тихо заскулив от обиды, не замечает, как блондин приближается к ней. Склоняется, а лицо его беспристрастное, ни одной эмоции не промелькнуло, и лишь в глазах бушует ярость. Неизвестно откуда столько в нем накопилось, и что стало поводом, но думать об этом было некогда. Холодный металл касается нежной кожи щеки, щекоча её, заставляя трепетать от страха и волнения. — Почему ты не молишь о смерти? Тебя же осквернили. Как ты теперь будешь жить с этим позором? — говорит вкрадчиво, еле сдерживая себя, чтобы не вонзить нож прямо сейчас. Чтобы алая кровь окрасила пола, одежду, брызнув попала на его лицо.       А Джун молчит, не зная, что сказать и делать. Замерла и смотрит на него неотрывно, боясь даже моргнуть, даже вздохнуть не может. Ведь любое её действие может разозлить его, он даже не будет ждать, когда она наконец выговорит хоть что-нибудь.       Блондин злится. Свободной рукой рассекает воздух и огромная уродливая дыра остается на полу. Костяшки он не отбил, но ярость немного утихла, дав ей время немного подумать и собрать мысли в кучу. — Не знаю, но я хочу жить. Не ты мой палач, Субару, — старается говорить ровно, но в конце голос предательски дрогнул, став похожим на жалобный писк. — Идиотка, — зло выплевывает он слово, замахиваясь для удара ножом, целясь точно в грудь. Она беззвучно рыдает, прикрыв глаза и приготовившись встретить собственную смерть.       Ужасный грохот сотрясает все вокруг. Маты вперемешку с криками оглушают так, что было ощущение, будто барабанные перепонки лопнули, а сердце забилось с большей силой, грозясь выбраться из тесной клетки ребер и вздохнуть с облегчением. Араи не рискует открывать глаза, трясясь от страха, старается отползти как можно дальше, сжаться в уголке и не видеть, что происходит рядом с ней.       Чьи-то руки почти бережно обнимают за плечи, прижимая к широкой груди. Влага с волос тут же спешит впитаться в одежду некого спасителя. Он шепчет что-то на ухо, прося успокоиться и больше не дрожать. Джун доверчиво кивает, но волна беспокойства накрывает с головой. Открыла глаза. С искривленным от неконтролируемой злобы лицом, Субару пытается выбраться из стального захвата Рейджи, который еле удерживает вырывающегося младшего брата. Нож валяется рядом с ними, выбитый у него из рук. А напротив не менее злой Аято, которого держал Райто, заломив тому руки. — Успокойтесь уже! — Крикнул кто-то за её спиной. И каково было удивление Джун, когда она увидела Шу, который никогда не повышал голоса. Его услышали. Бесись не бесись, но приказа старшего ослушаться никто не мог. — Он хотел убить мою собственность, — зло прошипел Аято, просверлив зелеными глазами Субару, ярость в котором кипела словно в котле. — Думаю, что нужно уточнить чья это собственность. Джун? Чего ты дрожишь? Если хочешь все-таки выжить, то советую сделать выбор здесь и сейчас, — голос Рейджи действует отрезвляюще. Братья затихли, вперив взгляды в застывшую хрупкую фигурку, обмякшую в руках вампира.       Во время небольшого разговора в дверях появился и Канато. Он с безумной улыбкой посмотрел на каждого из них, прижимая к себе Тедди. Крошки от чего-то сладкого виднелись в уголках губ. Вампир вел себя как случайный свидетель, хотя на самом деле именно он предупредил остальных, когда увидел Субару, идущего к комнате жертвенной невесты.       Джун растерялась, она даже и не думала про выбор. Нужно было взвесить все "за" и "против", но времени теперь нет. С каждым мгновением она приближалась к собственной гибели. Это последний шанс, и они дали ей его сами. — Шу. — Что? — блондин вздрогнул, чуть склонился к её лицу, стараясь понять, не ослышался ли он. — Ты мой выбор, — почти шепотом говорит она, незаметно сжимая кулачки. Времени было очень мало для того, чтобы дать точную оценку каждого из братьев. Старший ей показался лучшим вариантом. Он спокойный и не набрасывался на неё так, как Аято и Райто. ______________________________________________________________________ * - HIM – Vampire Heart Глава маленькая. Скоро со спокойной совестью я его закончу и перестану вам надоедать^^