Любовь без правил

— Дженсен, нельзя же такое прощать! Это просто низко! Миша покачал головой. Его просто поражала и вводила в ступор слепая покорность друга. — Ты прав… — Дженсен опустил плечи. — Но мне все равно. — Тебе все равно, с кем она спит, помимо тебя? И ты даже не знаешь, где она сейчас? — Мы почти с ней не спим. И я бы не хотел это обсуждать, — он нервно потер шею. — Миш, мы все решили. Не нужно, правда. — Как скажешь… — Коллинз усилием воли заставил себя успокоиться и сел рядом. — Спасибо. Я просто рад, что сейчас здесь, с тобой… — Ты странный, ты знаешь? — он усмехнулся и закинул ногу на ногу. — О, странности я учился у лучших. Дженсен повернулся к нему, рассматривая каким-то особенно долгим и проникновенным взглядом. — Миш… — Да? — как завороженный спросил тот, теряя самообладание. Как почти и всегда, когда рядом оказывался Дженсен… — Помнишь наш разговор? — О том, что нам не стоит сидеть так близко? Прости… — Миша хотел отодвинуться, но сильная рука на его бедре не позволила ему это сделать. — А еще мы договаривались не касаться друг друга ниже спины. — Ты первый нарушил правила, — парировал Дженсен, усмехаясь. — Дженсен… Мы не можем… — Мм, старая отговорка. Сколько раз пробовали, и всегда могли, — он наклонился ближе, перемещая руки на его плечи и притягивая к себе. — В том-то и дело. Как устоять, хоть раз попробовав? — тихо спросил Миша, с грустью заглядывая в манящие зеленые глаза. В Дженсене его привлекало и манило к себе все, до последней черточки лица и веснушки на щеке. Кажется, это было взаимно. Кажется, это было незаконно в некоторых странах. Дженсен не ответил, смыкая объятия и оказываясь в непозволительной близости от его губ. Он улыбался, глядя почти насмешливо. Знание того, что Миша — гордый непокоримый Миша Коллинз сейчас находится в полной его власти, только сильнее распаляло страсть. — Миш… Ты такой красивый, когда мой, — любуясь, промурлыкал Дженсен. — Я всегда твой, ты же знаешь, — прошептал Миша, позволяя себе наконец податься вперед и поцеловать его. Дженсен никогда не действовал первым. Не он первый улыбнулся, не он предложил в первый раз выпить по пиву, не он пригласил как-то зайти к себе, не он первым поцеловал и первым испугался… И, конечно же, и не он придумал этот дурацкий договор. Дженсен предпочитал подводить Мишу ко всему неуловимыми действиями и словами, так, что тот начинал принимать его мысли за свои и действовал именно так, как хотелось Дженсену. А Эклз предпочитал наблюдать со стороны и только корректировать происходящее, все больше загоняя Мишу в ловушку. — Значит, логично будет предположить, что ты всегда красивый, — как ни в чем не бывало, продолжил Дженсен, хоть его губы и блестели от слюны и припухли от поцелуя. Он всегда оставался раздражающе спокойным и логичным. — Дженсен, пожалуйста… — Миша опустил взгляд и начал нерешительно расстегивать пуговицы его рубашки. — Пожалуйста что? — спросил тот все с той же уверенной и спокойной улыбкой, позволяя себя раздевать. — Пожалуйста, прекрати меня мучить. — Но я ведь не двигался и почти молчал. Как я тебя мучаю? — его усмешка стала веселой. Казалось бы, он наслаждался видом униженного Миши, вынужденного признать свой проигрыш. В очередной уже раз. — Хорошо. Я не справился. Потому что твое чертово обаяние сильнее моих принципов! Я признаю, что этот чертов договор не может сдержать нас… И… Давай еще один раз, — последнюю фразу он жарко выдохнул Дженсену на ухо, и тот наконец-то помог ему раздеть себя. Они расправились с пряжками ремней и, путаясь в одежде, друг в друге и в собственных чувствах, вновь соединились в поцелуе, позволяя рукам свободно гулять по телу. Дженсен опрокинул Мишу на стол, к счастью, достаточно низкий и пустой для этого. Коллинз потянул любовника на себя, сметая пару книг и стопку каких-то журналов, из которых тут же повалились заметки. Но им было не до того, ведь они были так близко, такие обнаженные, и такие готовые совершить что-то, что полностью противоречит договору. Но тот, кажется, сгорел в обжигающем пламени страсти между вторым и третьим поцелуем. — Дженсен… Пожалуйста… Тот, к счастью, обошелся без дурацких вопросов, ведь и сам был уже на пределе. Он просто накрыл пах Миши своей рукой и повел вниз. Тот застонал и раздвинул ноги, позволяя вдавить себя в стол так, что завтра обязательно останутся синяки. — Дженсен… Прошу… Миша был готов умолять и ерзать на этом чертовом жестком столе, но Эклз сдался неожиданно быстро и одним движением оставил его полностью обнаженным. У него в руках тут же оказалась смазка и презерватив. Неужели, заранее все спланировал? Или припас для Дэннил, а сошло и для Миши? Коллинз постарался не думать об этом, насаживаясь на его член. Они — просто друзья, которые иногда трахаются. И с этим можно смириться… *** — Видишь, мы все-таки смогли… Миша хрипло рассмеялся и стал поспешно натягивать на себя одежду. У него тряслись руки и подгибались ноги, но он не позволил себе отдохнуть дольше. Дженсен сидел на столе и скользил по его обнаженной спине взглядом. — Пойду я. Дженсен… Помирись с Дэннил, а? Она мне нравится… — Нравится? Забирай! — Эклз усмехнулся. Он пошлет Дэннил букет цветов за то, что у него появился повод заманить Мишу к себе, серьезно! — Ей, в отличие от остальных, от тебя хотя бы не только деньги нужны и слава, но и ты сам, — продолжил Коллинз, пропустив насмешку мимо ушей. — А тебе что нужно? Неужели деньги? — спокойно ответил на это Дженсен. — Шлюху из меня не делай, — Миша сощурил глаза, пытаясь понять, чего теперь от него хочет добиться Эклз. Игра явно продолжалась, но правил он по-прежнему не знал. — Ты сам себя к остальным отнес, — тот фыркнул и пожал плечами. Миша молча застегивал рубашку. Разве может он относить себя к остальным? У них же не отношения, а не пойми что… — Договор в силе? — напоследок спросил он. Дженсен тяжело вздохнул, сомневаясь перед ответом. — А ты хочешь, чтобы был в силе? — Ты знаешь, чего я хочу. — Не знаю, Миша. Серьезно. С чего ты взял, что я знаю? Ладно… — Дженсен прервал себя. Миша ждал, не смея уйти — такой Дженсен для него необычен и еще более привлекателен, чем тот, насмешливый и всезнающий. — Мы с тобой только что доказали, что никакой договор нас не сдержит. Так что решай сам. Миша подошел к столу вплотную и поцеловал Дженсена, удерживая за бедра. Усмехнулся. Отошел. — Теперь в силе. Дженсен закатил глаза, спрыгнул со стола и распрямился в полный рост, не стесняясь своей наготы. — Поздравляю. — Угу. Проводить меня собрался? Эклз пожал плечами и действительно проводил его до прихожей. Миша, застегивая куртку, спиной чувствовал его напряженный взгляд. — Что? — Может… останешься? — неуверенно предложил тот. Миша решил, что ослышался. — Ч-что ты сказал? — Я предложил тебе остаться на ночь. Знаешь, люди иногда так делают после секса… Миш, ну уйди уже, если не хочешь, и все, — раздраженно добавил он, явно чувствуя себя неловко. — Просто… Ты? Ты просишь меня остаться? — Коллинз заметил в зеленых глазах нехороший огонек. — Ладно. А если я останусь, это будет считаться проигрышем? — Не беси меня, Коллинз. Меня задолбали эти игры в «Кто первый сорвется» и «Мы друзья и друг друга совсем не хотим». Происходило что-то странное, в их запутанных отношениях словно наметился прорыв… Поэтому он, уже не опасаясь проиграть, честно ответил: — Ненавижу эти игры. — Взаимно. — Я останусь, — Миша скинул куртку в угол, не озаботившись повесить ее и сложил руки на груди. — Я рад, — Дженсен улыбнулся. Улыбнулся так, как улыбался ему только на конах, и Миша снова не сдержался. — Дженс… — он сделал шаг вперед. — Миша… — Дженсен заключил его в объятия, утыкаясь носом в шею. Если бы они еще играли, это бы означало полную капитуляцию. Но они ведь не играют, так? Они просто стояли несколько минут, боясь нарушить эту хрупкое подобие нежности, возникшее между ними. Наконец Дженсен чуть отстранился, заглядывая в горящие синие глаза. Миша был напряжен и натянут как струна, словно ожидал подвоха каждую секунду. А он и ожидал — с чего это Дженсену нежничать с ним? — Давай попробуем нормально? Пожалуйста… — Дженсен, ты головой о стол не ударился? — Миша честно пытался сдержаться, но изумление было сильнее его. — Ты странно себя ведешь. Нет, мне нравится, но… — Почему ты считаешь меня чудовищем, которое хочет только трахнуть тебя, унизив при этом посильнее? — бессильно спросил Дженсен. — Чудовищем не считаю, — пробурчал Коллинз. — О, отлично! Да я, блять, счастлив! — его голос был полон сарказма. — Как меня достало это все… Ежедневные поединки, а проигравших все равно двое! Я проиграл, все, признаю! Сдаюсь! Коллинз молчал, недоуменно смотря на любовника. И что на него нашло? — Я не такой. Я могу быть другим, — Дженсен взял его за подбородок двумя пальцами и поцеловал. Нежно, чувственно, трепетно. Таким, наверное, и бывает первый поцелуй у нормальных людей, да разве ж они нормальные? Миша боялся пошевелиться, чтобы не разрушить эту неожиданную сказку, а Дженс одной рукой гладил его по щеке, а второй мягко обнимал за талию. — Мне не нравится Дэннил. И она тебе не подходит, — прошептал Коллинз, когда тот отстранился, выжидающе глядя на него. — А ты подходишь? — Я бы очень хотел… — он снова сравнял счет. И, черт возьми, в поддавки ему нравилось играть гораздо больше, чем в саму игру, чем бы они ни была. — Тогда к черту Дэннил? — К черту, — согласился Миша, несмело улыбаясь. Дженсен взял его за руку и повел в спальню. Раздел аккуратно и уложил рядом с собой мягко, словно самое дорогое, что у него есть. — Ты серьезно сейчас, это не очередная игра? — решился все-таки спросить Миша, млея под поцелуями и ласковыми поглаживаниями. — Больше никаких игр. Разве что ролевые и только — по обоюдной договоренности, — Дженсен усмехнулся и вернулся к прерванному занятию. И когда он скользнул пальцами ниже, Миша только послушно раздвинул ноги. И доверие, с каким он смотрел, когда принимал его пальцы в себя, стоило проигрыша в этом идиотском соревновании. Дженсен поцеловал его, отвлекая от предположительно неприятных ощущений. Пальцы скользили легко, ведь Миша был еще растянут после предыдущего раза. Но теперь они не торопились, уделяя больше времени прелюдии и друг другу. Оказалось, что если поцеловать Мишу в шею, он вздрогнет, а если провести руками по спине Дженсена, он выгнется навстречу прикосновению как кошка. — Готов? — тихо спросил Эклз, когда почувствовал, что еще немного — и он кончит от одной этой нежности и доверия во всех их взглядах и жестах. Тот улыбнулся и кивнул. Дженсен никогда не спрашивал разрешения. Они всегда просто брали свое, стремясь получить свою долю удовольствия, позволяя насладиться и партнеру. Но сейчас Миша не просто позволял, он отдавался весь, целиком, подаваясь навстречу и легонько царапая спину. А Дженсен двигался под таким углом, чтобы любовник тихо постанывал от каждого его толчка. Они вжимались друг в друга кожа к коже, словно слившись сейчас воедино, не прекращая мокрых поцелуев и дразнящих касаний. Коллинз откинулся на подушку, чувствуя подступающий оргазм. Ему не нужно было заботиться об этом — член уверенно обхватила рука любовника, стимулируя его относительно фрикций. А свои руки он мог занять тем, что провести по напряженной спине, огладить мускулистый торс и притянуть к себе все-таки капельку ближе — казалось бы, ближе невозможно, но каждый раз находится, куда… — Ох, Дженс… — выдохнул он, содрогаясь всем телом в ласково удерживающих его руках Дженсена. — Боже… Невероятно… Люблю тебя… Так люблю… Джееенс… Тот улыбнулся и продолжил двигаться, через несколько секунд тоже достигнув финала и излившись на живот Миши, пачкая их обоих спермой. Совместный оргазм… И никому не нужно доводить себя до разрядки рукой, когда второй уже начинает одеваться… Дженсен тяжело опустился на кровать, так и не отпуская любовника. Дыхание, казалось, было сбито навечно, и выровнять его не удастся уже никогда. Миша поджал под себя колени и зевнул, сворачиваясь калачиком на его груди. Эклз не смог сдержать нежной улыбки и поцеловал его в макушку. В объятьях Миши он чувствовал себя так спокойно и защищенно, что не хотелось вставать никогда и никуда. Разве нужен им кто-то, кроме друг друга? Дженсен тоже зевнул, заразившись, видимо, зевотой, и закрыл глаза. Так они и лежали в сладкой полудреме, не позволяя никому нарушить их уединение. Наконец Миша поднял голову, смотря с растерянностью, словно не веря, что все это было по-настоящему. Дженсену показалось, что сейчас он спросит, не сон ли это? Он был бы не против его ущипнуть… — Это было волшебно, — сказал Миша, проглотив все вопросы, грозящие испортить момент. — Да, подходящее слово… — Спасибо, что был так нежен со мной. Хоть один раз. — Если ты пообещаешь мне следующий раз, гарантирую, что он будет не хуже. Коллинз пожал плечами. Безумно хотелось горячо заверить Дженсена в том, что да, да, он обещает, он хочет, он любит… Черт. Он же признался ему в любви. Миша настороженно окинул любовника взглядом. Ладно. Он ничего не ответил — значит, наверное, не страшно. Да и чего не скажешь, когда хорошо! Некоторые даже государственные тайны в постели выбалтывают, а признание так и вертелось на языке… — Миш… Только не говори, что ты хочешь возобновить договор… — с надеждой прошептал Дженсен, прерывая его самобичевания. — Пожалуйста… Он сполз вниз, скрываясь под одеялом, и Коллинз не сдержал удивленно-восторженного вздоха, когда почувствовал, как живот опалило горячим дыханием. Дженсен спустится ниже, продолжая языком влажную дорожку от пупка до паха, обвел языком яички и взял в рот мягкий еще член. — К черту договор! — выкрикнул Миша, выгибаясь на простынях. Эклз, словно дождавшись команды (а ведь он действительно этого ждал), заглотил глубже, начиная ритмично сосать. Коллинз откинул одеяло, встречаясь с диким зеленым взглядом. Ему жизненно необходимо было видеть. Видеть, как полные губы обхватывают его член, как язык обводит яички и скользит по стволу. Возбуждаясь все больше от несдержанных стонов любовника и неподдельного восхищения в его глазах, Дженсен ни капли не жалел, что решился сделать то, что хотел уже давно, но не смел — все из-за той же дурацкой игры. Он опустил руку ниже, лаская себя и не прекращая ублажать Мишу ртом. Тот едва сдерживался, чтобы не податься бедрами вперед, удерживая Дженсена за волосы, и начать вбиваться глубоко в горло… Нет. Сегодня у них по плану нежность, поэтому Миша сжал в кулак простынь и отдался на волю любовника. Дженсен, проведя рукой по своему члену еще несколько раз, кончил, и насадился ртом глубже, доведя до оргазма и Мишу. Сглотнув и утерев стекающую по подбородку сперму все той же безнадежно испачканной простыней, он подтянулся выше. — Все хорошо? — спросил он, с нежностью рассматривая Коллинза. Тот хрипло дышал, закрыв глаза. — Ты не представляешь, насколько, — Миша, не открывая глаз, притянул его к себе, крепко обнимая. — Спасибо. Ты восхитителен. — Знаю, — гордо заявил Дженсен и усмехнулся. — В душ пойдем? — Неееет… — Но мы же грязные. Потные. И липкие. И нужно замыть простынь, иначе потом ее не отстирать будет… — Ммм, — недовольно протянул Миша и заткнул его поцелуем. — Не порть мой сказочный вечер бытовыми проблемами. Я куплю тебе комплект постельного белья. И новую кровать, если хочешь. — Значит, эту ты собираешься сломать? Звучит заманчиво. Коллинз рассмеялся. Ему совсем не хотелось думать и загадывать на будущее, потому что сейчас у него был Дженсен и этот полушутливый разговор, и это делало его счастливым. Но только сейчас, пока все еще было хорошо, у него был и шанс поговорить откровенно. А откровенные разговоры, к сожалению, ведутся серьезно. — Дженсен, что это значит? — Предложение сломать кровать? — Дженсен убрал из голоса шутливость. Он уловил настроение любовника, но ему отчаянно не хотелось отвечать. — Дженсен… — имя прозвучало с мягким укором. Эклз вздохнул и осторожно сказал: — Думаю, мы могли бы обойтись впредь без договоров. — Поддерживаю. Это вообще было провальной идеей с самого начала. — Твоей идеей, — не удержался он от подкола. — А нечего было соглашаться. — Ты испугался, не мог же я тебя принуждать. — Поэтому ты просто трахал меня время от времени и доводил до безумия этой игрой, — Миша нехорошо усмехнулся. — Я сказал, что ненавижу все эти игры! — Сейчас. А раньше заставлял меня умолять и унижаться. — Заставлял? Тебя можно заставить что-нибудь сделать? Да ты всегда делаешь только то, что хочешь! — И сейчас я хочу тебе врезать, — прошипел Миша. Эклз подставил лицо, насмешливо ухмыляясь. — Не стесняйся! Отомсти мне за то, что сам под меня лег! — Сука ты, Эклз, — Коллинз фыркнул и лег обратно. — Я-то подумал, что ты и вправду серьезен. Решил по-хорошему. Нет, это не про нас. Дженсен покачал головой. Он уже пожалел о нечаянно брошенных словах, но гордость не позволяла извиниться. Они так и лежали, напряженные, взъерошенные, словно наэлектризованные. — А знаешь, я, пожалуй, откажусь от твоего щедрого предложения и переночую у себя, — Миша сел и потянулся за одеждой, игнорируя полный сожаления взгляд Дженса. — Пожалуйста, не уходи… Миша положил рубашку и усмехнулся, словно не зная, продолжать попытки правильно застегнуть ее или нет. Конечно, ему очень не хотелось уходить, но после этих гадких слов, которые в общем-то были правдой… — Я хочу по-хорошему. Может быть, у нас и не получится сразу, но мы могли бы попытаться и… Его вдохновленный монолог прервал звонок телефона. — Это Дэннил, — закончил Дженсен совсем не так, как собирался. — О. Он нехотя вытащил мобильник из брюк, но на экране уже появился пропущенный вызов и одно новое сообщение. «Еду домой. Прости меня еще раз», — прочитал он вслух. Миша нахмурился и продолжил одеваться. — Я все равно уже ухожу. — Останься… — снова попросил Дженсен, хватая его за руку. — Я очень хочу, чтобы ты остался. — Предлагаешь тройничок замутить? Ну, а что, можно, мне падать-то дальше уже некуда. — Я тоже люблю тебя, — выпалил он. — Что? — Миша выронил свои брюки и обернулся к Дженсену — Что ты сказал? — Я тоже люблю тебя, Миша. Если ты сказал тогда правду. Ну, все же во время секса чего только не ска… Коллинз жадно поцеловал его, желая впечатать эти слова в чужие губы, чтобы они навсегда принадлежали ему и только ему. Любит, Дженсен его любит — за это можно простить ему что угодно. Стянув с любовника рубашку уже в третий раз за вечер, Эклз вновь требовательно припал к его губам. Разгоряченные ссорой и признанием, они чувствовали все нарастающее возбуждение. Миша был сверху — нет, не то, чтобы его не устраивало такое положение вещей, но… — Если ты продолжишь, я тебя не остановлю, — словно услышав его мысли, сказал Дженсен. — Но у меня ни с кем до тебя не было… так. От осознания того, что он будет первым у Дженсена, закружилась голова. — Спасибо, — тихо поблагодарил он. — Простил? — с улыбкой спросил Дженсен. — Как будто бы я мог… Их снова прервал звонок. На этот раз — в дверь. — Может быть, никого нет дома? — Ага. А свет на кухне просто так горит, — пробормотал Миша, поспешно стараясь придумать выход для них обоих. Звонить в дверь не переставали. — В шкаф? Знаю, банально, но… — Нет, — решительно остановил его Дженсен. — Никаких шкафов. Там темно и тесно. И потом, сколько тебе там сидеть? До утра? — О, ну спасибо, что заботишься обо мне, — язвительно сказал Коллинз. — Так. Мы же друзья. По крайней мере, если оденемся — будем друзья. Дженсен усмехнулся. Да уж, раздетыми у них дружбы не выходило… — А какого черта мы паримся? Ты меня любишь? — Я же сказал… — Миша. — Да, я тебя люблю, — закатив глаза, подтвердил тот. — Ну и все. Я пошел открывать. — Что, прямо… так? — Ну, а что? Что она там не видела? — Дженсен босиком прошлепал по полу в прихожую. Миша, почувствовав укол ревности, потянулся за рубашкой и накинул ее на себя. После чего обмотался простыней и на цыпочках прокрался за любовником. -…не один, — Дженсен. — Ты решил отомстить мне? И с кем же, интересно мне знать? — Дэннил. Раздраженная и, очевидно, мечтает повыдирать волосы предположительной любовнице своего парня. — Это мое личное дело. Мы расстаемся. А, нет, уже не своего. — Но… — Пока, Дэннил. — Я хочу забрать вещи! — заявила девушка. — Ты уверена? Давай завтра? Я могу их тебе завезти… — Что? Она все еще тут? Ну, тогда я хочу посмотреть ей в глаза! Послышались звуки непродолжительной борьбы и приближающийся цокот каблуков. Миша, понимая, что времени вернуться обратно в спальню у него нет, привалился к стене и стал ждать своей участи. — Миша? — ее глаза удивленно расширились. — Привет, Дэннил. А ты мне нравилась… Но Дженсен нравится мне больше, — протянул он и посмотрел на любовника, пытаясь прочитать по его лицу мысли. К счастью, это оказалось несложно, и мысли эти явно были хорошими. Тот смотрел с уверенностью и одобрением, даже с какой-то неясной гордостью. — Ты… Вы… Боже! — у Дэннил просто не было слов. — Вы отвратительны! Смотреть на Мишу в рубашке ее парня, которую она сама ему и подарила, со следами спермы на животе и ухмылкой на лице было для нее невыносимо, и она отвернулась к Дженсену. — Как ты мог?! — Да, неловко вышло… — Неловко?! Да пошел ты! Это не ты меня бросаешь, это я тебя бросаю, понял? И вещи себе оставь, можете примерить мои платья, педики чертовы! — влепив хлесткую пощечину Дженсену, Дэннил окинула Мишу презрительным взглядом и гордо удалилась. — Ох… — Больно? — Коллинз подошел к любовнику и провел по его щеке рукой. — Ну по лицу-то зачем, еще синяк останется — гримеры убьют всех троих… — Заслужил же. И лучше по лицу, чем… Не по лицу. Ты-то должен меня понять. Миша расхохотался и потащил его на кухню за льдом. — О да, Дженс. На ту часть тела у меня большие планы, а пощечину можно пережить. На вот, приложи. Дженсен послушно прислонил к щеке завернутый в кухонное полотенце пакет льда. Несмотря ни на что, он был рад, что все разрешилось. С Дэннил расстался, даже обойдясь без долгих разговоров, Миша с ним и уходить, кажется, не собирается. Что еще для счастья надо? — Мне уже лучше. Давай вернемся к большим планам? Миша поцеловал его, прижимаясь к холодной щеке своей, горячей. Эклз вздрогнул. — А давай спать? А к планам вернемся утром или даже вечером? Мы же теперь можем не торопиться, и утром нас еще ожидает душ… — Убедил. Пойдем. Они легли на кровать, повернувшись друг к другу лицом, но глаза закрывать не спешили. — Ну что ты смотришь? Иди уже сюда, — пробормотал Миша, обнимая тут же прижавшегося к нему любовника. — Сладких снов. — Сладких снов, Миш… И знание того, что утром Миша никуда не денется, а будет все также лежать в его объятиях, гарантировало самые сладкие на свете сны…