Всё зависит от тебя.

Хаширама ворвалась в дом Мадары и поднялась в его комнату. Настроение было, как обычно, приподнятым. Хотелось начать постройку деревни быстрее, так-как уже смотреть на плачевное состояние Конохи невозможно. Шиноби уже на ногах, завтракают, кто как и где. А некоторые уже собирают вещи, что были разбросаны по всей улице. Девушка застыла и улыбнулась. Мадара спал на полу, спрятав руки под подушкой, прикрыв себя тонкой простыней. Хаширама подошла к нему на цыпочках и присела на колени перед ним. Лицо Мадары расслаблено; волосы растрепаны, не причесаны; мешки под глазами немного разглажены; губы сомкнуты в тонкую линию; волосы липли к приоткрытой спине; рана на щеке немного покраснела. Принцесса тихо вздохнула, дабы не разбудить его, и улыбнулась. Он выглядел таким домашним, спокойным, уютным, беззащитно-милым. Но она знала, что этот "беззащитно-милый" человек в ярости - Дьявол. Но это только в ярости, сейчас есть только такой Мадара - сонный и умиротворенный. Он был таким уставшим, что не услышал, как в комнату вошла Хаширама. Мадара был другим. Совершенно другим! Он ненавидел Хашираму, какой бы она не была - милой, - кровожадной. Он ненавидел ее любой! Хотел убить, что бы больше не видеть ее карие глаза. Но, возможно, он просто устал от ненависти, устал ненавидеть ее. Вся эта любовь началась с битвы. Неволей, во время сражения, Мадара вдыхал запах мёда и ромашек. Лишь случайно касаясь ее настолько мягких волос, что он путал с шелком, он вздрагивал. Но еще до битвы, Мадара ловил себя на том, что смотрит на ее красивое, словно сам Бог создал ее отдельно от других, лицо. Не обращая ни на что, Учиха всматривался, слушал ее тонкий голос. Это очень раздражало. Мадара никак не мог понять, почему это происходит, а не понимать чего-то он не любил. Попытка поговорить с Изуной глупо. Он-то ненавидит Сенджу еще больше. Точнее, ненавидел. Теперь братец готов пылинки сдувать с Хаширамы. Что в ней такого особенного, что меняет людей? Мадара не знал и по сей день. А она? Когда поняла, что влюбилась? Почему именно он? В начале отталкивала все эти мысли, но потом просто приняла их. Полюбила еще больше. Полюбила, не смотря на то, что он хотел убить ее. Не обращал внимания на его угрозы. Хотелось улыбаться при нем. Хотелось сказать, выкрикнуть, закричать на весь мир: "Полюби меня!" Но она молчала, краснея при нем, пытаясь сосредоточиться на бое. Что в нем такого, что она полюбила его? Что она нашла в нем? Всё! В первую очередь, как и все девушки, красоту. Потом, его силу идти вперед, даже если всё плохо. Перечислять Хаширама не хотела, ибо полюбит еще сильнее. Хаширама собиралась вставать, как вдруг рука Мадары бережно остановила ее, задержав за низ кимоно. Его глаза медленно открылись и сосредоточились на девушке. Его взгляд устремлен вверх, так-как в лежачем положений он не мог видеть ее прекрасное лицо. Та улыбалась так нежно, искренне и добро, что он сам улыбнулся, отпустив подол ее кимоно. - Я так хочу есть, - произнес Мадара хрипловатым голосом, сам не ожидая того, что скажет это в слух. - Могу приготовить что-нибудь, - предложила Химе. - Если ты не против, конечно. - Не против, - улыбнулся Мадара. Хаширама кивнула и, слегка улыбнувшись, направилась на кухню. Мадара всё еще улыбался, но потом... Вспомнив, как он размахивался клинком, дабы убить Хашираму, вздрогнул. Что-то внутри кольнуло прямо в сердце. Захотелось плакать, и он не смог унять это желание. Он с улыбкой смотрел на потолок, а по щекам текли слезы. Если бы он убил ее тогда, то что было бы сейчас? Он бы завоевал миры? Возможно. А потом что? Праздновал бы с Изуной? Но в итоге - один. Мадара вытер мокрое лицо полотенцем и, задев рану на щеке, немного вздрогнул. Белоснежное полотенце испачкалось в крови. В его крови. Хм. А сколько он пролил чужой крови? Зачем он это делал? Почему? Возможно, Мадара оставил около тысяч детей сиротами. Он никогда не думал об этом, но сейчас совесть грызла, как хомяк буханку хлеба. Хаширама не заметила, как на кухню вошел Мадара. Он присел на колени за маленький квадратный столик и начал наблюдать за Химе. Она что-то жарила на сковороде, переворачивая какой-то продукт. Хаширама мычала какую-то мелодию, иногда по глубже вдыхая аромат блюда. Мадара смотрел на ее спину и длинные волосы. Он впервые видит, как его... жена готовит. Готовит для него. Так тепло посемейному, спокойно. Химе обернулась и, застыла, увидев Мадару. Чуть не выронив из рук тарелку с завтраком, девушка немного замешкавшись, поставила на стол тарелку. Присев на колени напротив Мадары, Хаширама тихо вздохнула. - Если бы знала, что ты уже здесь, я бы не стала выть, как раненая лось, - буркнула девушка. - Прости, Мадара-кун. - Нет, - улыбнулся мужчина, но потом опустил грустный взгляд на свои руки, словно видя кровь. - Это ты меня... прости. Прости меня, Хаширама. Прости меня, Боже. - З-за что, Мадара-кун? - удивилась Хаширама. - Всё хорошо? - Нет, всё плохо, - улыбнулся Мадара, сглотнув ком в горле. - Но мы ведь привыкли, да, Химе? - ... - Вчера мы хотели убить друг друга... Нет, Я хотел убить тебя, - поправил себя Учиха и поднял поблескивающие глаза на девушку. - Хотел убить ту, от которой я с ума схожу. Смешно, правда? - улыбнулся Мадара белоснежными зубами и, моргнув, вытер выступающие слезы. - Почему я плачу? Почему я вообще изменился? Боже... Как же это трудно - чувствовать. Мне трудно понять свои чувства. Трудно принять твою любовь... Не привычно зависеть от взгляда одного человека. Не привычно беспокоиться о ком-то еще, кроме Изуны. - Я не хочу, что бы ты страдал, - сглотнула Хаширама и опустила взгляд на свои руки на коленях. - Если тебе очень трудно... Трудно принять меня, я пойму. Всё будет хорошо, не волнуйся. Любовь не всегда взаимная. Я привыкну жить без тебя. Всё же, наша совместная жизнь - лишь бумажка. Я, наверное, пойду. Прости, Мадара-кун. Я не хотела, что бы ты так страдал. Хаширама поспешно встала и направилась к выходу. Мадара обернулся, дабы увидеть ее. Она и вправду уходила. И ему показалось, что если Хаширама уйдет сейчас, то уйдет навсегда. Но он не двигается, лишь взглядом проводя ее дальше. Вот-вот, и она уйдет! Возможно, навсегда! Иди, иди за ней! Но... Он остается. Потому что и правду больно из-за этой любви. И она ушла. Тихо закрыла дверь, одела сандалии и ушла.

***

Чайник кипит. На кухне пахнет сладкой выпечкой и зеленым чаем. Так всегда пахло в доме Хаширамы - ее семьи. В том доме, который был очень далеко отсюда. Мама рано ушла из жизни, но отец воспитывал всех детей, не жалея сил, пусть и был холоден порой. В доме, где жила Хаширама с братьями, пахло семьей. Няня всегда готовила выпечки, наполняя дом уютом, как мама когда-то. Но потом, после ее смерти, этот запах пропал. Дабы вернуть этот аромат выпечки, Хаширама начала готовить с одиннадцати лет. Нет, не эта добрая и милая, а та - холодная и угрюмая. Может, она хотела вспомнить, какой была еще до смерти братьев, а может просто хотела обрадовать отца этим ароматом. И сейчас Хаширама готовит, но не так, как это делала няня. Увы, не так, как хотелось бы. Что-то не так. Хаширама садится за стол и разминает длинные пальчики. Ее дом не пострадал после нападения на Коноху. И это уже чудо. Она просто сидела за столом, слушая капания воды, тиканья циферблата. Тобирама, кажется, уже работает вместе с Какузу и Изуной. Или, нет? На кухню заходит Изуна, за ним Какузу, а после - Тобирама. Учиха коротко кинул "привет" и начал рыться в холодильнике. Тобирама указал рукой Какузу на стол, что бы тот сел. Сам альбинос начинает искать в холодильнике еду вместе с Изуной. Вскоре на столе стоят суши, печенья и лепешка. Тобирама наполняет чашки чаем и ставит перед Какузу и Хаширамой. - Ты молчаливая сегодня, - отметил Тобирама, садясь напротив Какузу, всё еще обострив бдительность. - Да, горло саднит, - врет Хаширама, зная, что брат поверит. - Проголодались? - Еще бы, - буркнул Изуна, проглатывая суши целиком. - С утра кафе не откроют, пришлось Какузу сюда тащить. У брата в холодильнике пусто, я уверен. Вскоре, все уходят опять, а Хаширама остается наедине с чашкой зеленого чая. Она смотри на свое отражение: пустые глаза, сомкнутые губы, спокойное лицо. Нет ни тени улыбки. Куда она делась? Хаширама встает из за стола и направляется в самую дальнюю комнату, где находятся соколы. Химе быстро одевается в плащ и берет на руки сокола с коричневым оперением. Хищная птица покорно садиться на плече Хаширамы, и девушка выходит из дома. Она идет. Идет куда-то в лес. Подальше отсюда. Хаширама останавливается у обрыва и снимает с головы птицы шапочку, которую надела, чтобы птица не испугалась людей в деревне. С невероятным визгом хищник тут же ринулся искать свою жертву, и нашел очень быстро. Вцепившись когтями в шерсть коричневатого зайца, сокол ковырял ее шею. Но Хаширама быстро добралась, спрыгнув с обрыва. Отогнав птицу, куноичи сунула свою первую жертву в мешок и обернулась. Перед ней стоял Мадара, смотря на сокола, что сидел на ее плечах. Хаширама молчит, как и Мадара. Потом она обходит его, крепко сжимая мешок с зайцем. А Мадара следует за ней, как мальчик за мамой, дабы не потерять ее из виду. Хаширама не против, а может быть и против. Просто она уже не знает, как быть. Они охотились. Молчали. Лишь сокол громко визжал, когда находил жертву. Мадара и Хаширама шли вместе, но даже взглядом не обменивались. Просто он уже не знает, что сказать. Хаширама садится под деревом и бросает мешок с "мясом" рядом с собой. Мадара садится рядом и снова молчит. Сокол летал где-то в небе, разрешая голубое полотно своим коричневым оперением. Просто он не хочет им мешать. - Впервые я вышла на охоту вместе с отцом в свои двенадцать лет, - робко нарушила тишину Хаширама. - Я - не та другая, а - Я. - Пауза. - Он редко уделял на нас время. А в тот день отложил все дела и взял меня, Тобираму, Ковараму и Итаму на охоту. Впервые я чувствовала себя счастливой. Не было только мамы, но это тогда меня не грустило, как бы это странно не звучало, - Хаширама снова замолкает. - Я, папа и мои братья. Мадара молчит. Ясно. Она охотится, чтобы снова почувствовать эту радость, что получила рядом с живым отцом и братьями. Но этому не бывать - мертвых не вернуть. Хаширама встает на ноги и, взяв мешок, двигается в деревню. Снова в полном молчании. Мадара не может больше терпеть. Обгонит Химе и, загородив дорогу, смотри в ее глаза своими черными очами. Она останавливается и просто ждет, пока Мадара не пропустит. - Я хочу! - наконец-то говорил Мадара, чуть ли не выкрикивая. - Я хочу зависеть от взгляда одного человека. Я хочу беспокоиться о ком-то, кроме Изуны. Я хочу страдать этой любовью. Хочу, что бы ты научила меня чувствовать. Он замолкает. Хаширама смотрит на него, не зная, что сказать. А она сможет его научить? Мадара достает клочок какой-то бумаги и показывает Хашираме запись на ней - "Всё зависит от тебя. - Печенье с предсказанием с того самого ужина, - сказал Мадара. - "Всё зависит от тебя"... Всё зависит от меня. И я хочу, чтобы ты любила меня. И я буду страдать столько, сколько надо, только... Пожалуйста, не оставляй меня. И, словно ожидая этих самих слов, Хаширама улыбается и плачет. Подбегает к мужу и крепко-накрепко обнимает за пояс, выронив мешок из рук. Она плачет. То ли от радости, что он готов ее любить, то ли от мыслей страха, что он просто утешает ее. - Выбор выбором, но... Нельзя забывать, что всё зависит от тебя самого. Да, ты прав. Не оставлю, - шмыгнула Химе, сжав ткань его синего плащ и заплакала еще громче. - Буду любить сколько бы времени ни прошло! Мадара улыбается, прикрыв глаза и прижав к себе свою Химе. Наконец-то они поговорили о своим чувствах. Наконец-то он сказал. Наконец-то услышал. Мадара сжимает клочок бумажки, на котором одна лишь запись: "Всё зависит от тебя.