До и после

Вот я по счастья осколкам шагаю довольно, Что мне там раны и горя скупая слеза… Нет, вы не верьте, мне всё-таки больно, Хоть я и лгу, что не так, вам упрямо в глаза. Автобус медленно ползёт по залитым бесконечными осенними дождями улицам. За окном мелькают незнакомые дома, люди, магазины и, наверно, скудные достопримечательности. Этот город вряд ли сильно отличается от сотни других - захолустных, сонных и однообразно-серых. Впрочем, утверждать точно не берусь. Во-первых, сотню я ещё не видел, а, во-вторых, не на экскурсию приехал. Щёки уже горят, кожа зудит и всё внутри медленно, но верно скручивается жгутом. Значит, скоро. Напоследок ещё раз пролистываю копию документов: паспортные данные, основные характеристики и, что самое главное, медицинские справки. Он не любит резинки, а болеть мне нельзя. О других нежелательных проблемах я всегда забочусь заранее – неделя противозачаточных омежьих таблеток перед течкой, и дело в шляпе. Ну, что ж, ничего особенного. Альфа, как альфа. Не лучше и не хуже других. И деньги он перевёл ещё вчера вечером. Молодец, иначе я бы никуда не поехал. Конечно, подавители здоровья не прибавляют, помогают слабо, и период увеличивается с трёх дней на неделю, но просто так от меня никто ничего не получит. Никогда. Кондуктор указывает мне на нужную остановку и быстро объясняет, как пройти к гостинице. Здесь она всего одна, так что найти не трудно. Обыкновенное кирпичное здание, облагороженное - для солидности - крыльцо, ресторанчик на первом этаже и администратор с кроссвордом за стойкой. Поднимаюсь на нужный этаж, стучу. Дверь открывают сразу же. Он пропускает меня в комнату, рассматривает, пожимает плечами. Что? На кинозвезду не похож? Так никто и не претендует. В конце концов, я всего лишь преподаватель социологии, а не модель. К тому же, скоро ему будет всё равно, как я выгляжу. Пристраиваю сумку, раздеваюсь и чувствую, как его запах будоражит кровь. Становится душно, живот наполняется тёплой тяжестью, и тело пробирает дрожью. Я аккуратно складываю одежду, подхожу к кровати. Он тоже уже успел раздеться и теперь стыдливо стягивает с пальца обручальное кольцо. - Понимаешь, я ведь жену очень люблю, вот только… - Тебе нужен омега или психолог? – обрываю его откровения я. Мне не интересно, зачем, почему и как так получилось. С него деньги, с меня течная дырка. Без всякой лирики. Он коротко взрыкивает, опрокидывает меня на плотное покрывало, забирается следом. Большой, здоровый, сильный. Сейчас ему хочется власти. Сильно хочется, а я ему её дам, даже если и не хочу. Его руки уверенно исследуют моё тело, нетерпеливо мнут бёдра, подтягивают ближе. Я, по сравнению с ним, совсем худенький и хрупкий, поэтому ему не составляет труда вертеть меня, как вздумается. Я чувствую, как его пальцы пробираются по тёплой смазке внутрь и непроизвольно ёрзаю. Этого мало. Слишком мало. - Хочешь его? - шало шепчет он, раздвигая шире мои ноги. - Ну же, покажи, как ты его хочешь… как хочешь в себя мой узел… Жуткая банальность и пошлость. Интересно, альфам эти фразы отдельно в школе преподают? Но в паху у меня уже болезненно ноет. Мне ведь, правда, надо. Надо, будь оно всё проклято. Я покорно киваю и подкидываю бёдра. Давай уже. Он сжимает меня сильно, крепко, до синяков и входит. Ложится сверху, тянется к губам. Я отворачиваюсь, а после второй попытки бью. Наотмашь. - Значит, шлюха у нас с принципами? – усмехается он. - Трогательно. Он больше не пытается быть нежным, просто берёт, задавая жёсткий темп на грани откровенной грубости. Так лучше. Пусть немного больно, но всё равно лучше. Меня выгибает, трясёт и распирает изнутри. Хорошо. Правильно. Я всей кожей, всем своим омежьим существом ощущаю приближение оргазма, поэтому притягиваю его изо всех сил и запираю нас в замок. Он вздрагивает, загнано дышит мне в ухо и пульсирует глубоко внутри. Всё. Теперь у нас есть час на отдых. И я сразу же засыпаю. Так незаметно, в полубреду, проходят все три дня. Я открываю глаза и понимаю, что время вышло. Течка закончилась, тело утратило излишнюю чувствительность, и сознание больше не мутится. Наконец-то. Он ещё спит. На часах пять утра. Поднимаюсь и иду в ванную. Там, игнорируя лёгкую слабость, тщательно привожу себя в порядок, смываю его запах, одеваюсь. Он всё ещё спит, когда я, не оборачиваясь, ухожу и закрываю за собой дверь. Пройдёт несколько дней, и я забуду его лицо. Я никогда никого из них не запоминаю. Всё тот же автобус, те же улицы, что и три дня назад. Потом два часа на электричке. Домой. Стук колёс укачивает и погружает в дрёму. Сейчас не хочется думать о работе, о студентах или о предстоящем визите отца. Знаю, Галя будет ждать, а он опять подгадает, когда нас не будет дома и оставит деньги с квитком на холодильнике. Поступок настоящего альфы. Ладно - я, мне, как-никак, уже двадцать пять – большой мальчик, но сестре-то всего десять. Не наша вина, что вся жизнь для нас разделилась на «до» и «после». «До» была семья, а «после» остались только мы с Галей. Что бы сказал мой папа, если бы увидел меня сейчас? Он ведь был романтиком, который свято верил в истинность пар, предназначенность и тому подобную чушь. Он был… Был… а теперь нет. Потому что однажды к нему пришла женщина и попросила отпустить отца. Меня не было тогда дома, но Галя мне рассказала про тётеньку, которая о чём-то долго разговаривала с папой на кухне, после чего тот весь вечер молчал. А утром я проснулся от крика. Помню, как прибежал в ванную, как трясущимися руками закрывал глаза пятилетней перепуганной сестре, как сам отводил взгляд от голубого кафеля, красной от крови воды и белых папиных рук с неровными глубокими порезами. Затем пришла наша соседка тётя Люся, вызвала скорую и зачем-то полицию. Нас увели в комнату и о чём-то спрашивали, пока санитары забирали папу в морг. Примерно через час явился отец, который якобы был в командировке в каком-то далёком заснеженном городе. А женщина, что держала отца под руку, на его гневный взгляд, раздражённо дёрнула плечом и заявила, что из-за того, что у кого-то гормоны по молодости взыграли и хватило ума обрюхатить омегу да метку ему поставить, она в вечных любовницах ходить не намерена. Он промолчал. И вот тогда я понял, что нет никакой предназначенности. Ничего нет, кроме взыгравших гормонов. И смысла ждать нет тоже. После похорон папы отец домой так и не вернулся. Оставил нам с Галей квартиру и бросил, отделываясь звонками, отговорками и алиментами. Я был омегой, мне было почти двадцать, а та женщина Галю бы не приняла. Мы оба это знали. Между тем, приближалась очередная течка. Я, решив больше не мучиться, нашёл по интернету альфу, готового заплатить за секс без обязательств, и составил свой первый договор. Не зря же я сын успешного юриста. Никакой метки, никаких поцелуев, медицинские справки, номер отеля в каком-нибудь чужом маленьком городишке и обязательный пункт о неразглашении. Всё равно, после первого раза на душе было мерзко. Так мерзко, что неделю на себя в зеркало смотреть не мог. Потом привык. Хорошо хоть, необходимость возникает только раз в три месяца. Я прихожу, отдаю кому-то на время своё тело и ухожу, сразу же забывая и лицо, и запах, и тоскливое ощущение пустоты. Когда я открываю дверь, в квартире тихо. Сегодня суббота и Галя ещё спит. Прохожу на кухню, включаю телефон, который сразу же вибрирует. Закуриваю и принимаю вызов. - Кирилл, я тебе звоню уже второй день, - уведомляет меня отец. - Я был в командировке. - Врёшь. - Вру. - Кира, - я стряхиваю пепел и смотрю в окно. Я точно знаю, что он мне скажет, - я беспокоюсь о тебе. Послушай, у меня есть коллега… - Нет. - Тебе уже пора подумать о собственной семье… - Нет. - Может, будет лучше, если я заберу Галю? - Куда? К своей жене? - Так нельзя… твой папа… - Нет. Я сбрасываю звонок и, оставив телефон на подоконнике, иду в комнату сестры. В зале натыкаюсь взглядом на папину фотографию в чёрной рамке. Он на ней ещё совсем молодой и очень счастливый. Возможно, когда-нибудь я снова смогу открыть семейные фотоальбомы. Возможно. Когда-нибудь. Галя во сне сопит и смешно морщит нос. Я сажусь рядом с кроватью, поближе к её теплу. Когда она проснётся, снова ни о чём не спросит, но целый день будет ходить за мной хвостиком. Она не любит мои командировки - боится, что однажды я к ней тоже не вернусь. Летом обязательно отвезу её к морю. Главное перед этим пережить ещё три договорных дня.