Отравленные

Эллария трется щекой о руку Оберина, которой он подпирает голову, и заглядывает ему в глаза. Ее темные волосы блестят, а на смуглой коже щек проступает румянец. Этой ночью она позволяет себе быть беззаботной - вино, танцы, смех, а в завершение - он, Красный Змей. Ей сегодня будет не до сна. Она уже пылает от желания. В черных глазах вспыхивают искры, а одинокая капля пота катится по ключице, вниз, в ложбинку между грудей. Она грезит о том, как они вскорее вернутся в свои покои, и Оберин позволит ей побыть наездницей, позволит наслаждаться каждым дюймом своего тела. Сегодня ей не хочется видеть в их постели никого другого. Только они вдвоем. Возможно, им удастся зачать еще одну Песчаную Змейку, такую же горячую и ненасытную, как ее мать этой ночью. Оберин без энтузиазма сжимает пальцы Элларии и знаком дает понять, что сейчас не время. Он беспрестанно следит за гостями, отвлекаясь на короткие перепалки с сидящими за столом, и на скупой смех вслед за чьей-то шуткой. Большие блестящие глаза скользнули по Тайвину Ланнистеру, отчего Змей чувствует приятное притяжение между его собственной рукой и кинжалом, что спрятан у него на поясе за тканями оттенков дорнийского солнца. Серсея, уже бывшая королева, - этому факту Оберин не может не усмехнуться, - придвигается к отцу и что-то шепчет, а затем бросает в некоторых, не слишком желанных гостей колкие взгляды. Змею ни один из них не достается, что его немало удивляет. Он лениво продолжает свое наблюдение, не удостоив и секундным вниманием ни новую королеву Маргери, ни ее возлюбленного короля Джоффри, ни уродливое лицо Тириона и отрешенную на вид Сансу, которая кажется ему ледяной и не способной разжечь и слабого огонька желания в мужчине. Сквозь пьющую и гуляющую, смеющуюся и танцующую толпу знати его взгляд устремляется к молодому юноше с венком из медных кучерей на голове. Он немного самоуверенно приподнимает подбородок, порой встряхивает волосами, как будто избавляясь от дурных мыслей, но в его поблесивающих золотом глазах читается грусть, если внимательнее присмотреться. Он был одним из немногих, кто не скрывал своего недовольства этой свадьбой. Его зеленый, расшитый золотыми нитками дублет вздымается вместе с его грудью, когда юноша тяжело вздыхает и отпивает из своего кубка несколько глотков. Он медленно, но уверенно передвигается между гостями, как будто пытаясь отыскать скрытого в толпе преступника, и порой бросает небрежные взгляды в сторону стола, за которым сидят дорнийские гости. От глаз Оберина не скрывается капля красного вина, застывшая на губах юного Тирелла, когда он проходит совсем неподалеку. Красный Змей усмехается и отсылает Элларию танцевать с другими дамами. Сегодня ему тоже хочется развлечься, но все его естество тянется не к женщинам, которыми наполнен зал, а к красивому, не внушающему опасности мальчишке. Он немало о нем слышал: Рыцарь Цветов, которого желают девушки со всего Вестероса, Розанчик Ренли, о верности которого своему прежнему королю ходят разные слухи. Взгляд Лораса впервые скользит непосредственно по Красному Змею, и на какое-то мгновение его тело воспротивляется двигаться дальше. Это дает Оберину возможность заглянуть мальчишке в глаза и с удовольствием отметить, что он их не отводит. Смелый Розанчик. И глупый. Ему бы лучше не смотреть так в черную бездну дорнийского Змея, читающего мысли по никому незаметному порханию ресниц и вздрагиванию губ. Оберин с удовольствием первым отводит взгляд от рыцаря, успевая разгадать все его желания и секреты. Теперь ему только остается упиваться своей победой, которую он предсказывал еще несколько дней назад, когда, столкнувшись с Лорасом Тиреллом, он почувствовал, как от юнца веет необузданным желанием испытать опасное и запретное - дорнийского принца. Следующие полчаса Оберин торжествует. Мальчик все чаще бросает короткие взгляды в его сторону. По его юному телу расползается яд, умело пущенный Оберином Мартеллом. Ему нельзя противиться. Принц привык побеждать. Везде. Всех. В то же время самого мужчину покалывают шипы дикой розы, стебель которой обплетает его шею. Он проводит пальцами по коже из непривычки к подобным ощущениям. В какой-то миг он понимает, что теперь его очередь пылать от желания. Ему кажется, что под кожей пробегают искры и разжигают его кровь. И без того горячую и бурлящую. Оберин Мартелл не привык ждать своего выигрыша. Он медленно встает из-за стола, отмечая, что взгляд Лораса сразу же приковывается к нему. На лице мальчика легкое удивление, а потом он быстро все понимает, за что Принцу хочется погладить его в знак похвалы по блестящим, непослушным кудрям. Оранжево-желтые одежды дорнийца шуршат, и он прислушивается к их песне, чтобы отвлечься, пока он продвигается по залу к выходу. Его не сопровождают взглядами. Веселье в самом разгаре. Все утратили способность наблюдать за мелкими деталями, такими как спокойный снаружи мужчина, ведомый желанием коснуться еще одной розы. Когда-то давно он уже сломал другой Хайгарденовский цветок, который осмелился выйти против него на турнире. Красный Змей проходит мимо нескольких подсвечников и по привычке заигрывает пальцами с пламенем свечи, норовящим лизнуть его кожу. Он уже давно не чувствует боли от огня, ведь его плоть закалялась под лучами безжалостного дорнийского солнца. Воздух Королевской Гавани трудно назвать свежим, но дышать становится легче. Оберин спускается по длинным ступеням, наслаждаясь морским бризом, остатки которого таки достигают стен Красного замка, преодолевают их и охлаждают горячую, как песок под солнцем, кожу дорнийского принца. Стражи почти не обращают на него никакого внимания, пока он удаляется от них и чувствует, что шипы розы устремляются по его следам. Впереди, в кромешной темноте появляются деревья, избегающие света луны. Они скрываются от мира, изгнанные и принебреженные им, они, кажется, испытывают мучение, потому что тянутся не к небу, а к земле. Оберин понимает, что это не сад, а богороща. Заброшенная всеми, но переполненная человеческими грехами. Он ступает по сухой земле, которую, вероятно, чаще орошает кровь чем дождь, проводит ладонью по стволу дерева и прислушивается к отдаленному веселью и еле слышному шуму прибоя. Глаза сами прикрываются, когда он опирается плечом на ветку, и Оберин чувствует, как весь мир медленно рушится, оставляя после себя только сбитое дыхание юного рыцаря, жаждущего опасности, и его быстрые шаги. Лорас появляется неожиданно. В его пальцах свеча, от света которой вокруг юноши пляшут страшные кривые тени. Его волосы блестят, как будто само солнце осыпало их своими искрами, а в глазах необузданная страсть пляшет в диком танце с самоуверенностью. Юноша не сразу замечает мужчину, стоящего под деревом, но когда это, наконец-то, случается, он направляется в его сторону. Его шаги то решительны и резки, то плавные и неуверенные. Его кожа золотится от пламени свечи, теперь, кажется, не Оберин, а он, Рыцарь Цветов, поцелован единым для всех солнцем. Красный Змей медленно ступает несколько шагов навстречу. В его крови уже бурлит яд, и он готов испытать им мальчишку сполна. Ему хочется увидеть, как тот будет захлебываться, тонуть в нем, но продолжать жадно упиваться, желая испить все до последней капли. Оберин знает таких, как он. Была бы судьба к Лорасу благосклонее, он бы родился на Юге,и был бы воспитан под беспощадным солнцем, среди песков и змей. Он бы мог стать достойным сыном Дорна, любовником песчаных змеек и самого Красного Змея. - Думал, я не приду? - спрашивает Лорас, нагло смеривая взглядом мужчину. Он чувствует опасность и первым пытается выпустить шипы. Оберин тихо смеется. - Розочка не боится обжечься? - А змей - отравиться своим собственным ядом? - парирует юноша, заставляя мужчину скрывать восторг от подобных дерзких слов. Они продвигаются все глубже в богорощу. Темнота рассеивается перед слабым пламенем свечи. Им на пути попадаются сухие ветки, но они оба слишком внимательны и грациозны, чтобы перецепиться через них. Из ниоткуда появляется куст диких роз, и пальцы Оберина безжалостно срывают красный бутон. Он останавливается и смотрит юноше в глаза, пытаясь отыскать там страх. Мальчишка его не боится. В конце концов, он неплохой рыцарь и боец, а еще - немного глуп и безрассуден в силу своей юности. Его не пугает вид Красного Змея. Его даже не смущает то, как Оберин грубо сминает сорванный бутон, и лепестки сыпятся из его ладоней. Оберина это совсем немного злит, но в то же время и забавляет. Его рука медленно поднимается в воздухе и касается подбородка Лораса. Тот не смеет даже пошевелится. Затем ладонь скользит вниз, обхватывает шею юноши, пальцы обвивают ее как змеи. Под нежной кожей пульс стучит словно три сотни барабанов. Оберин пытается сосчитать удары, но его рука опускается еще ниже и медленно расшнуровывает дублет Рыцаря Цветов. Они оба с радостью сорвали бы одежду, но каждый не хуже другого знает, что медлительность только разогреет их еще больше. Юноша нервно сглатывает, когда пальцы Красного Змея очерчивают какую-то неровную фигуру сквозь рубашку вокруг его соска, а потом резко скользят вниз, к шнуровке на бриджах. Оберин отвлекается от своей измученной желанием розы, прекращает ее ласкать, чтобы забрать у юноши свечу. Он заглядывает в пламя, а потом тушит его языком, прищуривая глаза и присвистывая от неприятных ощущений. Его язык медленно скользит по еще горячему воску. Прежде, чем Красный Змей замечает в глазах Лораса взорвавшуюся от желания вселенную, он слышит как хриплый голос проклинает всех богов, а затем довольно сильные руки юноши толкают его и прижимают к дереву. Настойчивые, горько-сладкие от вина губы впиваются в подбородок Оберина, а затем поднимаются выше. Мужчина тихо посмеивается, но ему закрывают рот нетерпеливыми поцелуями. Свеча падает на землю, а ладони дорнийца пытаются придержать руки юноши, которыми он отчаянно пытается разделаться с одеждами Оберина. Красный Змей позволяет мальчишке чувствовать себя главным. Он дает ему себя раздеть, дает осыпать свою грудь нетерпеливыми поцелуями, во время которых ему кажется, что его осыпают лепестками роз. Ему нравится настойчивость Лораса, вся эта спешка и страсть, с которой так трудно справиться юному телу. Он все это позволяет Тиреллу только для того, чтобы потом грубо надавить на его плечи, заставляя опуститься на колени. А Рыцарь Цветов не сопротивляется. Мимолетная улыбка расцветает на его губах перед тем, как он обхватывает ими член Оберина. Мужчина инстинкнтивно подается вперед. Он стонет, потому что не привык скрывать свое удовольствие. Для него непонятно, как можно не расстворяться всецело в наслаждении. Ему нравится наблюдать сверху, как мальчишка заглатывает его смуглую плоть. Он каждой клеточкой чувствует влажность рта Лораса, мягкость его губ. Оберин безжалостно дергает его за волосы, желая причинить ему как можно больше боли. Было бы у него больше выдержки, он бы с удовольствием пытал Лораса, надругался бы над его телом, над его необузданной страстью. Но времени слишком мало, поэтому он сам задает ритм и проникает так глубоко, что у мальчишки выступают слезы на глазах. Дорницйцу мало этих всхлипов и стонов, он хватается рукой за куст розы, но почти не чувствует, как шипы впиваются в кожу. На мгновение движение бедрами прекращается, но только для того, чтобы Оберин безжалостно вырвал несколько стеблей. Лорас пытается придерживаться заданого ритма, и все же отвлекается на действия Мартела. Он даже хочет запротестовать, но ему никто не позволяет. Одним взглядом Красный Змей, кажется, приковывает колени юноши к земле заново, и заставляет продолжать. Поэтому Рыцарь Цветов уже и не сопротивляется, когда тонкие ветви обвивают его шею, а шипы впиваются в кожу. Взгляд Оберина - вгляд безумца. Он кусает губу, наблюдая, как по груди мальчишки стекают первые капли крови. А его руки все сильнее стягивают петлю из стеблей, бутонов и шипов на шее юного рыцаря. Он и не знает, что ему приносит больше удовольствия, - горячий, влажный рот юноши или то, как его тело томится и орошается темными каплями. Проходит целая вечность для обоих прежде, чем Оберин так же грубо хватает Лораса за плечи и поднимает с колен. Они меняются местами, и уже юноша оказывается прижатым к стволу дерева, которое безжалостно царапает ему спину. Нога мальчишки взлетает вверх и обвивает талию Оберина, когда тот медленно входит в Рыцаря Цветов. Красный Змей, почти обезумев, сохраняет остатки самообладания, чтобы продлить мучения юного Тирелла хотя бы еще на несколько секунд. Ему хочется проглотить как можно большее количество стонов юноши. Пальцы Красного Змея блуждают по влажной от пота и крови груди мальчишки, а потом опускаются к его вставшему члену. Когда он резко обхватывает его ладонью и, неожиданно для самого себя и Лораса, входит до основания, богорощу разрывает сдавленный крик. Стоны нарушают тишину, возможно, даже долетают до стражи, но Оберину плевать - он безжалостно вколачивается в юное, но столь отзывчивое тело. Он издевательски сжимает член мальчишки, заставляя того извиваться и еще больше царапать себе спину. Их языки сплетаются, и дорниец снова и снова удивляется настойчивости мальчишки. Он даже порой посмеивается, но Лорас только притягивает его к себе ближе и кусает ему губы. Когда движения становятся рваными, и ритм окончательно сбивается, когда мышцы внутри Лораса начинают сокращаться, а его плоть пульсировать в ладони Оберина, мужчина чувствует, что его ноги подгибаются и ему трудно стоять. Он забывает как дышать. Он забывает все напрочь и кончает с протяжным стоном, прижимаясь влажным лбом к щеке мальчишки. Взорвавшийся мир и небытье впоследствии заполняют все вокруг для обоих. Мужчина ничего не слышит и не чувствует, как по его руке стекает семя мальчишки. Он не замечает, как они сползают на землю, а Лорас тем самым еще больше расцарапывает и стирает кожу на спине. Он не пытается вырваться из горячих объятий Красного Змея и не боится быть отравленным его ядом. Ему кажется, что его обожгло своими поцелуями само дорнийское солнце. Проходят минуты. Тишина снова царствует в богороще, принявшей еще один человеческий грех. Полураздетые мужчина и юноша смотрят друг на друга. То у одного, то у другого на губах появляется легкая тень улыбки. Дрожащей рукой Оберин стягивает с шеи Лораса ветви и откидывает их в сторону. Мальчишка выглядит искалеченным и измученным, но в то же время довольным. Он медленно поднимается на дрожащих ногах и начинает приводить себя в порядок. Его рубашка сразу же впитывает кровь и заполняется небольшими пятнышками, прилипает к груди. Дублет скрывает это, но Рыцарь Цветов выглядит слишком подозрительно, чтобы возвращаться на свадьбу. Оберин хочет ему об этом сообщить, но ленится и только смеется. Мальчишка снова бросает на него колкий взгляд. Красный Змей медленно, не подымаясь с земли, начинает поправлять свои одежды. Когда кинжал снова оказывается скрытым, мужчина закидывает ногу на ногу и откидывает голову назад. Он хочет посидеть в богороще еще немного, оперевшись на ствол громадного старого дерева. Ему хочется прокрутить предыдущие полчаса в мыслях, чтобы как можно лучше запомнить. Ведь вскоре в его распоряжении останутся только воспоминания. Его губы растягиваются в улыбке, а тонкая бровь вздымается. Он манит пальцем Лораса к себе. Тот наклоняется к нему, и хриплый голос заползает ему змеей в ухо вместе с горячим дыханием. - Я отравил тебя, - шепчет Оберин и нежно касается губами шеи мальчишки. Рыцарь Цветов улыбается сам себе, но скрывает это от Красного Змея. Он делает то же - прикладывается губами к уху мужчины и сперва тяжело дышит. Дорниец снова смеется в ожидании достойного ответа мальчишки. - На моих шипах тоже есть яд, Мартелл, - на выдохе шепчет Лорас, а Оберину кажется, что он слышит шипение змеи.