Впервые...

Закатное солнце стыдливо скользнуло за вершину Эвереста, на прощание, выхватив из тени фигуры двух путников, как-будто заблудившихся и потерянных среди этих суровых красот спокойного снежного Непала. Несмотря на шквальный боковой ветер, поступь их была размеренна и легка. Высокий стройный блондин с острым, чего-то ищущим взглядом, резко остановился и не твердым, слегка запинающимся голосом произнес: - Мастер, это место точно должно быть где-то здесь. Стремительный поток воздуха отбросил черную, как смоль, прядь волос, с лица того, кто держался позади. Его теплые алые глаза спокойно наблюдали за минутным замешательством своего спутника. И правда, еще пара шагов и им, из поднявшейся метели, показалась широкая терракотовая крыша горного шале. "На какое-то время тут Вы будете в безопасности", - торжественно пронеслось в голове у блондина, когда он, распахнув дверь, поклоном пригласил брюнета проследовать внутрь. - Мастер, прошу, располагайтесь, все приготовления были проведены еще накануне, наверху Вас ждут уже готовая комната с гардеробной и с... Сюрпризом. - Как бы извиняясь за неуместную вольность, произнес он, выжидающе глядя в лицо, обрамленное темными волосами. - Франкенштейн, зачем ты... - тихо выдохнул Мастер. Главное, чтобы ему нравилось. Это уединенное место блестяще подходит для отдыха Рейзела-ним. Возможно, мне удастся уговорить его заснуть, хотя бы на то время, пока я буду занят в лаборатории после подключения запасного генератора. За время переезда накопилось немало занятных результатов, которые следует тщательно изучить. В особенности заслуживает внимания новый ингибитор разрушения клеточных мембран соединительных тканей. Его тканей... Из волнующих грез о плодотворной работе ученого выдернул вздох Мастера, со слегка недовольным видом, перебирающего пальцами правой руки. Ну конечно, где-то обронил перчатку... И, судя по всему, уже давно, если пронизывающий снежный ветер причинил ему, пусть даже столь не значительный, дискомфорт. Бесшумно вздохнув, Франкенштейн мгновенно оказался рядом и в нерешительности бросил взгляд на запястье Ноблесс, который и не думал протягивать своему дворецкому обмороженную конечность. Покорно опустившись на колени, блондин уже собирался сомкнуть свои ладони на холодных пальцах Рея, однако, в то же мгновение эти самые пальцы оказались на его щеке... "И правда, совсем продрогли", - пронеслось у него в голове, в то время, как изгиб большого пальца, оказавшись на теплых губах, властно надавил, стучась внутрь. Он неожиданности Франкенштейн на мгновение приоткрыл рот, но тут же опомнившись, попытался мягко перехватить запястье Мастера. Но, поймав его властный взгляд, поспешил ретироваться, почувствовав, как заинтересованно пальцы изучают его губы. Ощутив новизну своего положения ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. И, замерев на мгновение, он, высунув кончик языка, коснулся им пальца Ноблесс. Рейзел еле заметно вздрогнул. "В этом весь ты - Франкенштейн, всегда не просто готов покорно принять любую мою партию, но и придать ей изысканности, рожденной твоим искрометным человеческим разумом..." В это мгновение его палец оказался во влажном плену рта, издавшего при этом весьма нескромный звук.. Сквозь опущенные ресницы Дворецкий поймал любопытный взгляд Рея: "Еще мгновение и я дам вам повод для более приятного удивления". Слегка посасывая кончики пальцев брюнета, он, положив свободную руку Ноблесс себе на затылок, позволяя ей затеряться в золотых локонах, сам с усилием сжал ее, лишний раз выказывая повиновение. Ладонью накрыл отчетливо проступающий рельеф брюк Мастера, не встретив ни малейшего сопротивления. Все еще стоя на коленях, Франкенштейн, на мгновение, запрокинув голову, с вызовом посмотрел в алые глаза, где уже плескалось жидкое пламя нетерпения. Звон расстегнутой пряжки, шорох стягиваемого белья, падающего на ковер, и блондин с восхищением смог лицезреть все физическое совершенство своего Мастера."Ученый всегда остается ученым", - со вздохом, про себя отметив затянувшуюся паузу, подумал Рейзел, и, склонившись, накрыл влажным языком пересохшие губы своего дворецкого. Откликаясь, Франкенштейн приоткрыл рот, впуская настойчивый язык, уже ласкающий его небо, скользящий по ровному ряду зубов, и тихо зарычал, нетерпеливо углубляя поцелуй, забыв о воздухе, на одном дыхании. За раз пытаясь стереть 820 лет одиночества, пустоты, горечи, непонимания, которых не имел права высказать. Все это горело на его губах, и, казалось, было жизненно необходимо забыться, раствориться в бесконечном наслаждении обжигающей близости, накрывающей горячими волнами властных губ Ноблесс. "Хозяин..". Чуть было не вырвалось у него, когда Рей отстранился, давая человеку возможность сделать вдох. Франкенштейн инстинктивно потянулся за ним, но ощутил руку Мастера на своем затылке и, покорно опустив глаза, мягко коснулся кончиком языка головки его члена, осторожно очертил несколько кругов по диаметру, пробуя на вкус его гладкую и ставшую горячей кожу, улавливая едва различимую пульсацию, а затем слегка обхватил влажными губами. Одной рукой придерживая основание члена, ртом уже скользил по всей длине ближе и ближе к бедрам, но, видимо, не достаточно для Него, потому что в следующее мгновение: - Франкенштейн... Глубже... - послышалось сверху. И блондин, движимый уже не только азартом, слегка высунул язык, и, на вдохе расслабив горло, вобрал член так глубоко, что губами коснулся мягкой кожи паха Рея. Преодолевая сопротивление собственного тела, он, сделав несколько движений вдоль возбужденной плоти, с облегчением обнаружил, что глотательные мышцы немного растянулись и можно ускорить темп, и обеими руками впившись в ягодицы Мастера, стал жадно сосать. Рука одобрительно массировала затылок, временами убирая выбившуюся золотую прядь, ласкала гладкую кожу линии роста волос и в момент, когда он ощутил, что уже близок к оргазму, слегка приподнял подбородок человека, желая видеть его волнующие глаза. Франкенштейн быстрым взмахом ресниц смахнул выступившие слезы, и, ощутив горячую струю, ударившую в горло, непроизвольно издал низкий рык. Прикрыв глаза, Рей ловил последние волны удовольствия. Затем, отстранившись немного, наклонился к дворецкому и накрыл его раскрасневшиеся губы отрывистым стыдливым поцелуем, уже ругая себя за несдержанность. Чувствуя, как тяжело дворецкий выдыхает ему в рот, бережно взял его лицо в ладони и стал покрывать лицо невесомыми поцелуями, как бы извиняясь за то, что позволил себе слабость его использовать. "Еще не хватало, чтобы его накрыло чувство вины. Нужно показать, что я сам хотел этой близости, в силу, скажем... Своей испорченности..." Мгновенно пальцы человека, сжав рубашку Ноблесс, рванули ее в стороны, обнажая белую кожу. Еще один рывок и Рейзел-ним лежал на лопатках, вжатый в ковер горячим телом блондина. - Франкенштейн... Ты... Моя рубашка... "Отлично, пришел-таки в себя". Мгновенно оказавшись на ногах, оба мужчины некоторое время смотрели друг на друга, и Франкенштейн, первым опустив глаза, ровным голосом произнес: - Прошу прощения за свою вольность, вы вправе наказать меня, как сочтете нужным. Мне не следовало... - Франкенштейн, - как-будто не услышав его, произнес Мастер, уже поднимаясь по ступеням, - что за сюрприз у меня в комнате? - Ах да, это панорамное окно, я решил, что оно дает хороший обзор, а Вы обычно з... - Восхитительно, - произнес Рейзел-ним и скрылся за изгибом лестницы. "Сначала перебил, потом поспешно ретировался, и наконец, двусмысленная фразочка... Мастер, как же эта шалость все-таки выбила Вас из колеи", - думал про себя Франкенштейн, решив, что минет не будет записан на что-то из ряда вон выходящее. Его глаза лихорадочно сверкнули: "Возможно я даже смогу плавно ввести его в обиход и собирать образцы". Ученый нервно облизнул пересохшие губы: "Если образец Его телесной жидкости подсадить к живой яйцеклетке и вызвать процесс деления… да, возможно синтезировать катализатор обновления Его клеток...". Он плавно погрузился в грезы о предстоящих открытиях.