Худшее из проклятий

Зимний солдат поднял взгляд, внимательно осмотрел как две капли воды похожего на него человека, и, поняв, что тот не представляет угрозы, убирал руку от пистолета. — Кто ты? — мрачно произнес он. — Джефферсон меня зовут. — ответил человек и улыбнулся. Он не был ни чуточку удивлен, будто встреча двойника для него являлась совершенно обычным делом. — Но оно ведь необычное! Совершенно необычное! — не выдержал Баки. — Каким образом я здесь оказался? — спросил Зимний солдат, потирая виски. — Материализовался из воздуха. Где-то после третьей бутылке виски, кажется. Странно, раньше я галлюцинировал не раньше пятой. — Ты работаешь на Щ.И.Т.? — Бог с тобой, разве что наперстки надеваю. Хотя раньше да, щит бы мне не помешал. — Не стоит издеваться надо мной! — разозлился Баки. Зимний солдат был с ним согласен. — Я даже не начинал. — пожал плечами Джефферсон, — Будешь виски, кстати? У меня тут где-то была даже бутылочка «Macallan» 1939 года. И не спрашивай, как я её достал. — В том году война началась. — Что? — Нет, ничего. — если Зимний солдат не пил, то Баки был не против пропустить стаканчик. Он принял бутылку из рук Джефферсона и налил себе немного, — А ты разве не удивлен, что в твоей комнате ниоткуда появился человек? — Не-а. Я и не такое видел, особенно с похмелья. Ты, э-э-э… — Джеймс Бьюкенен Барнс. — подсказал Баки. — Джеймс. — повторил Зимний солдат. — Ты тоже не сильно удивлен, Джеймс. Для человека, в чьем мире не действует магия. — Возможно, я видел что-то похуже. — Возможно? — Судя по полученным из моего профайла данным, мне часто стирали память. — Завидую. — хихикнул Джефферсон. Эта фраза не на шутку разозлила Баки, даже контроль Зимнего солдата не выдержал. — Ты даже и помыслить не можешь, каково это! Когда ты читаешь в отчетах о том, какую мерзость совершал, а сам даже лиц убитых не помнишь. Когда вместо воспоминаний у тебя — только мысли о заданной цели. Когда ты чуть не убиваешь человека, которого до смерти любил. Потому, что черт возьми, не помнишь ничего о вашем прошлом. А его лицо вызывает лишь одно желание — выполнить приказ. Жизнь без воспоминаний — худшее из проклятий. Джефферсон ответил холодно и спокойно: — Моя дочь счастлива в другой семье. Мой любимый человек не пропускает ни одной юбки. А я заперт в этом гребаном доме, как в клетке. Отойду дальше, чем на сто метров и начинаю задыхаться. Да даже если бы мог — они всё равно меня не вспомнят. И всё, что мне остается — наблюдать за ними через телескоп. Двадцать восемь лет наблюдать и помнить. О нет, друг мой, худшее из проклятий — быть единственным, кто ничего не забыл. Баки не нашел, что ответить. — Ещё бокальчик? — предложил Джефферсон. Баки кивнул. — С другой стороны решение у наших проблем одно. — спустя какое-то время донесся до него задумчивый голос, — Вернуть воспоминания. — Проще сказать… — Нет другого выхода. Но, — Джефферсон взмахнул рукой. Бутыль, которую он сжимал в другой, опасно покачнулась и едва не выскользнула из пальцев, — мы можем попробовать помочь друг другу. — Как, интересно? — Есть у меня одна мысль. Скажи, друг мой, как у тебя со взламыванием замков и освобождением пленников? Джефферсон сумасшедше улыбнулся и подмигнул собеседнику. Баки усмехнулся в ответ, не сразу заметив, что вместе с ним усмехается и Зимний солдат. - Это будет моим новым заданием.